Борис Изюмский - Небо остается...

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Описание книги "Небо остается..."
Описание и краткое содержание "Небо остается..." читать бесплатно онлайн.
Во второй книге автор знакомит читателя с дальнейшей судьбой героев романа, прошедших нелегкий путь последних двух лет войны и вернувшихся в Ростов.
На ужин к фрау Данникер Лиля пригласила своего руководителя профессора Гюнтера Козицки, одутловатого весельчака со шрамом через весь лоб, профессора Лоренца и того рабочего — Уве Ротгаммеля, что задавал вопрос директору института. Лиля попросила профессора Козицки привести его с собой. Козицки пришел в некоторое замешательство: тактичнее, было бы пригласить директора института, но желание Лили объяснил «избытком демократизма»..
Еще до защиты, ночью, Лиля приготовила «все по-русски»: винегрет, холодец, салат, пельмени, пирог и даже сделала мороженое.
К моменту прихода гостей фрау Данникер извлекла из старинного буфета черного дуба старинную посуду, старинные салфетки и зажгла в своей квартире витые свечи в старинных подсвечниках, а затем критически оглядела новый наряд квартирантки. Лиля надела черное, закрытое, плотно облегающее платье с широкими, собранными внизу рукавами, на ноги черные лодочки, прикрепила на груди янтарную брошь («все мамино богатство»). Фрау Данникер подумала: «Оказывается, у этих большевиков иногда проявляется вкус» — и поплыла навстречу звонку гостей.
Ужин получился на славу, немцы напористо подчистили все, что было на столе, произносили тосты за «коллегу Лилию», а Уве Ротгаммель, оказавшийся славным парнем, двинул неплохую речь о том, что труд Новожиловой — «это часть строительного материала в нашем здании дружбы».
На этом месте Макс Лоренц и вовсе расчувствовался, встал:
— Я прошел ад концлагерей и, как мне думается, знаю цену жизни, человечности. Хочу поцеловать вас, фрау Лилия, а в вашем лице всех прекрасных советских женщин.
— Не слишком ли много для тебя одного?! — раздувая щеки, шутливо воскликнул Гюнтер и тоже встал.
Фрау Данникер, спасая свою квартирантку, завела граммофон и предложила потанцевать под песенку о Лили.
* * *Наутро местная и берлинская газеты очень одобрительно писали о «первой женщине и первой иностранке, защитившей диссертацию в Веймаре».
Приехал с поздравлениями секретарь горкома партии — совсем молодой человек с густой каштановой шевелюрой. Пожимая Лиле руку, сказал, что ее защита — «и политическая акция».
Через четыре дня Новожиловой вручили диплом, напечатанный в типографии специально для нее. Диплом был внушительного размера, в серой матерчатой обложке с золотым тиснением, с круглой печатью на листе, куда вписали, кроме фамилии, год и место ее рождения, место и время защиты и звание — доктор-инженер.
Странное звание. Лиле объяснили, что оно соответствует званию кандидата наук, и что еще один диплом она получит в Москве.
Глава пятнадцатая
Тарас встретил Лилю в аэропорту на своей служебной машине. Обнял, ткнулся губами в подставленную щеку, посмотрел испытующе:
— Ну, как?
— Все в порядке…
— Поздравляю, поздравляю, — произнес натянуто, — а Клавдия Евгеньевна с Вовкой уже приехали.
— Здоровы ли? — с тревогой спросила Лиля.
— А чего им сделается?
На Тарасе длинное пальто, темная шляпа старательно надвинута на лоб. В дороге он мрачно думал: «Ошибся я, выбрав в жены Лильку… Слишком много у нее претензий».
…При виде матери Шмелек закричал от радости и сразу же сообщил о главном:
— Мама, еж вылечился! — толстые губы его расплылись в улыбке. — А соцсоревнование проверим?..
Когда Вовка пошел в школу, Лиля написала ему из Москвы: «Теперь мы будем вместе учиться. Давай соревноваться». И в каждый приезд домой мальчишка показывал свой дневник, требовал отчета от нее.
Клавдия Евгеньевна всплакнула от избытка чувств, выставила на стол любимый дочкой яблочный пирог с розовато-коричневой блестящей коркой. Рядом с ним Лиля положила два своих диплома и объявила:
— А теперь буду раздавать подарки.
Она усадила всех рядком на диван, а сама вышла в соседнюю комнату. Выдача подарков была любимым ее ритуалом. Сначала Лиля вынесла белье маме, и Клавдия Евгеньевна, восхищенно рассматривая тончайшие кружева, смущенно спросила:
— Да куда же мне такая роскошь?
Тарас принял две нейлоновые рубашки со снисходительной улыбкой:
— Не забыла обо мне, ученая степень?
Шмелек поднял визг, когда заводной маленький гоночный автомобиль, сверкая фарами, помчался по полу, натыкаясь на ножки стола и стульев.
Потом Клавдия Евгеньевна, требуя подробностей, расспрашивала, как проходила защита, и рассказала о ростовских новостях:
— Улица Энгельса, можно сказать, совсем новая; набережную протянули — там теперь такая красота, по вечерам народу полно…
И шепотом, озираясь на дверь в соседнюю комнату:
— Трудно мне с Тарасом… Груб, нелюдим… Не сердись, уеду в Ростов… На могилу папы тянет…
— Ну, побудь хоть немного со мной, — попросила Лиля.
— Немного побуду.
* * *В институте были поздравления, расспросы, серьезные и Райкины, вроде: «Нырнула в моду?», «Много шмоток купила?» — а потом дни покатились своим чередом.
Кандидату наук Новожиловой определили должность старшего научного сотрудника, назначили заведующей лабораторией физико-химических исследований. Профессор Глухов одобрил это: «Без физхимий, — сказал он ей по телефону, — в вашей области хорошего ученого, с заглядом на будущее, получиться не может».
Журналы охотно печатали статьи петрографа Новожиловой, к ней пошли письма со всей страны. Даже издалека приезжали за советами.
Но Лилия Владимировна нисколько не поддалась буму, определила себе новую задачу: с помощью математического планирования дать до двухтысячного года прогноз использования шлаков в стране. И еще: поскорее пустить установку с опрокидным бассейном.
В этом желании Виталий Арсентьевич ее сдерживал: «Успеете, — писал он, — лучше займитесь сначала процессами кристаллизации, установите ее влияние на свойства шлаков. Надо выяснить, какое строение предпочтительнее в разных областях применения. А установку пусть пока строят. Это от вас не уйдет».
С некоторых пор Новожилову упорно начали уговаривать стать ученым секретарем института и редактором «Записок». Она колебалась. Сможет ли? Надо ли? Снова позвонила в Москву своему профессору. Он, внимательно выслушав, посоветовал:
— Соглашайтесь. Не следует замыкаться в узкой теме. Надо расширять кругозор. Желаю всяческого благополучия. Да, чуть не забыл, пришлите мне сборник с вашей последней статьей.
…Дома наступила полоса затишья, и Лиля, в какой уже раз, решила, что надо сохранять это перемирие, не обострять отношений. Мальчику необходим отец, и пусть он его имеет. «Может быть, я больше сама виновата в том, что до сих пор происходило? Оставшееся неизменным мое чувство к Максиму Ивановичу порождало раздражение, отчужденность, и они превратились в привычку».
Шмелек утвердился в желании стать «комиссаром охраны зверей», расширил домашний зоопарк и с возмущением говорил о каком-то бессовестном Петьке, который бьет во дворе кошек.
Даже отца, за его «волохатость», Володька прозвал боберчиком. Он вычитывал везде, где только мог, и с особым пристрастием, все о бобрах, затем рассказывал матери, что хвост у них, как длинная лопата, а между пальцами перепонки, чтобы легче плавать, что делают бобры себе в лесных реках хатки из ила и веток, а питаются корой и побегами тополя, ивы.
— А ты знаешь, бобрище, — обратился он как-то к отцу, — ты — реликтовый…
— Это что еще?
— Ну, редкий.
Тарас недовольно поморщился:
— Лучше учи уроки…
С некоторых пор Володька превратился в занудливого воспитателя родителей и бабушки:
— Сколько раз я тебе говорил, — назидательно замечал он, — лучше прожаривай лук…
— Мама, ты не те туфли надела.
Потом сунулся с рекомендациями к отцу:
— Папа, у тебя галстук на боку…
Лиля не выдержала:
— Не рановато ли тебе, Володя, делать замечания взрослым?
— Нет, в самый раз, — он локтями поддернул штаны.
— Но, может быть, пореже?
— А как вы мне делаете? — уличающе уставился он умными темными глазами.
Может быть, действительно это он у них перенял?
Видно, почувствовав, что переусердствовал в своих воспитательных наклонностях, заластился к матери:
— Ну, постараюсь меньше…
Тарас буркнул:
— Телячьи нежности!
Вообще, мальчишка в последнее время стал относиться к отцу сдержаннее прежнего. Сначала все величал его «мой бобрик», «бобришка волохатый». Но после памятной порки, после того, как отец все чаще проявлял к нему невнимание, отвергал ласковость, мальчишка и сам отстранился.
* * *Лиля проснулась рано, когда все еще спали. Было по-домашнему тепло и уютно.
Стараясь не разбудить мать, она тихо умылась и стала готовить завтрак Шмельку. Больше всего он любил поджаренную картошку, отваренную в мундире накануне вечером. И чтобы рядом была яичница, обильно залитая томатным соусом, посыпанная чайной ложкой сахара.
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Небо остается..."
Книги похожие на "Небо остается..." читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Борис Изюмский - Небо остается..."
Отзывы читателей о книге "Небо остается...", комментарии и мнения людей о произведении.