» » » Владимир Эйснер - Гранатовый остров (сборник)


Авторские права

Владимир Эйснер - Гранатовый остров (сборник)

Здесь можно купить и скачать "Владимир Эйснер - Гранатовый остров (сборник)" в формате fb2, epub, txt, doc, pdf. Жанр: Русское современное, издательство Литагент «Написано пером»3bee7bab-2fae-102d-93f9-060d30c95e7d, год 2015. Так же Вы можете читать ознакомительный отрывок из книги на сайте LibFox.Ru (ЛибФокс) или прочесть описание и ознакомиться с отзывами.
Владимир Эйснер - Гранатовый остров (сборник)
Рейтинг:
Название:
Гранатовый остров (сборник)
Издательство:
неизвестно
Год:
2015
ISBN:
978-5-00071-342-6
Вы автор?
Книга распространяется на условиях партнёрской программы.
Все авторские права соблюдены. Напишите нам, если Вы не согласны.

Как получить книгу?
Оплатили, но не знаете что делать дальше? Инструкция.

Описание книги "Гранатовый остров (сборник)"

Описание и краткое содержание "Гранатовый остров (сборник)" читать бесплатно онлайн.



В сборник вошли три повести и 21 рассказ о жизни и приключениях людей на русском Севере. Герои рассказов – охотники, рыбаки, оленеводы, полярники, геологи и другие люди разных национальностей, как коренные жители, так и приезжие. Попадая в непростые, часто экстремальные, условия, они учатся у аборигенов, друг у друга и у животных жить в согласии с природой, совестью и традициями.

Книга «Гранатовый остров» написана очевидцем событий и рассчитана на широкую аудиторию. Состав ее пестр, но всех читателей объединяет любовь к приключениям и остросюжетным северным историям в духе Юрия Рытхэу, Григория Федосеева, Олега Куваева, Германа Мелвилла и Джека Лондона. Книга также будет интересна тем, кто ищет ответы на вопросы, чем так привлекателен Север, почему аборигены не стремятся покинуть его, а приезжие, однажды побывав на нем, обязательно возвращаются, как научиться, никогда не опускать рук, бороться до конца. Произведения этой книги – суть редкий сплав из суровой реальности и высокой романтики, они никого не оставят равнодушным.






– Туристы?

– Туристы!.. Тогды и слова такого не знали… Нет, ктой-то с наших. Искпедиции всяки были, народ разной. Ины жулики – страмота!

– А давно это было?

– Што давно-то, как украли?

– Нет, как Вам пояс этот в руки попал.

– Давно, Димко. Году в тридцать четвертом ли пятом, сразу после как Кирова убили… Почин тогды был от правительства: «Даешь пушнину, морзверя, рыбу! Заселим Артику и переселим!» Везде крупно пропечатано. Оно ж после «Челюскина»-парохода народ толпами на севера кинулся. Давай по всем островам промысловы точки строить. Через каждые, почитай, тридцать-сорок верст – зимовье. Штоб, значит, если нужда застигнет, сосед рядом.

Набирали-вербовали народ и люди ходко йшли. Так и отец мой с матушкой, с братом, да мне четырнадцатой год, в Артику попали.

Лето здесь коротко. А навигацыя и вовсе. Где месяц, где меньше.

Тогды так делали: избы в Архангельске рубили, потом разбирали, – на пароход, и здесь ставили всей командой. И быстро: за неделю. Так в одно лето несколько промысловых точек открывали.

И мы так наше зимовье. Да пристройку, баню, ка-тух собачий.

Стали участок обиходить, да путики[15] на песца в тундру тянуть. Били моржа, лахтака, нерпу. Ворвань[16] в бочки закатывали. На «босого»[17] отдельной план был. Для себя оленя били, мясо совсем другое.

«Босого» ли, нерпу как ни готовь – все ворвань, все рыбой пахнет.

Варишь шти – оно уха!

Я мальчишком-то и в рот взять не мог, уж потом привык…

II

Дед Маркел вздохнул и продолжил:

– Тебе, парнишко, сколь лет-то?

– Четырнадцать.

– Как мне тогды… Ну-к, вот те мужская стория, раз в годы взошел.

Было то в начале ноябрю. Длинна ночь[18] тока началась. Солнца, сам знашь, уже нету, а рассвету – часов пять, хватат по ближнему путику пройти. В тот день ще тихо было, да луна на всю. Идем вдвоем с братом старшим шестериком-упряжкой. Открывай капканы-пасти. Ввеселе, в охотку, рады: тятя похвалит!

Возвертаемся довольные. Собаки наддали. А тут, гля, у самого порога сбились в кучу, скулят и хвосты жмут. Что т-т-акое?

Когда гляжу – Господи Cyce Христе! Волк агромадный у стены и в окошко заглядат! А там маманя белей снега. Ну, брат – карабин.

А палец придержал: у волка колесо на спине!

Тут собаки накинулись. Враз алыки спутали. Кто на волке висит, кто на друг друге – куча мала!

А зверь в угол жмется. В лапе палка навроде пики, а на спине уже не колесо – половинка. У меня – мураши по телу.

И что делат? Вожака да второго у нас на глазах кончил.

Остатни псы отскочили. Лают, заходятся, аж звон в ушах. Смотрю – приподнялся, прыгнуть вроде. Щас остатнех собак переколет!

Тут я, должно, заорал.

Распрямился под луной.

Не зверь.

И не человек.

Не лицо вообще.

Оборотень!

Я пуще ору, а брат нажал навскидку…

Не сразу и опомнились, уж когда маманя фортку открыла:

– Савва, Савва, не стреляй – человек!

Ну, уж поздно: упал…

Подошли мы. И она с фонарем.

Посветили.

У меня колени подогнулись.

Никак, убил!

Левая половина лица – человек, правая – нет. Все кривь-кось изорвано, сине да бугристо, вместо глаза – яма. Жуть!

И не колесо на спине, а лук, на доску приделанный.

Арбалет!

Может, думаю, не убил братан, ведь не целил. Давай мы его в дом перетаскивать. Рослый, крупный мущина. Весь зарос буйным волосом и весь седой. Уложили на пол у печи.

Одежа на ем – шкурье. Шуба волчья. Нахлобучка на голову с волчиной же головы пошита. Хрящ с ушей не вынут, засохли, торчат как всамделишны. Сдаля – ну волк и волк… На ногах бахилы[19] со шкуры «босого».

Мы давай мужика раздевать, да серце слушать.

А чуть слышно его. Пуля – посередь грудя…

Два фонаря поставили. Давай его мыть-перевязывать. Спрашивать, кто такой, откуда?

А он дышит тяжко. Кровь с половиц матушка тряпкой собират…

У нас слезы сами текут. Видать, в беде человек. Видать, давно.

Длинна ночь, мороз да зверь. К людям вышел – а тут пуля!

– Прости, мил человек, – Савва ему кричит, – прости за ради Бога! Нечаянно я – прости. Не умирай, не умирай – живи!

Он смотрит однем глазом, и в глазу том, не поверишь, радоссь!

– Кто такой, – кричу ему, – кто такой, откуда, говори! А у него тока кадык ходит.

А потом руку на ранку, и пальцем на печи написал, – дед Маркел обмакнул корявый палец в кружку с остывшим чаем и вывел на столе мокрым: «NORCE».

Помедлил чуток и приделал к предпоследней букве крючок-уголок. Получилось: «NORGE».

– Да, вот так, по буковке.

Красным по белому.

И все. Глаз закрыл, дышать – тише, к утру отошел…

Мы с братом чуть не рехнулись тама: такой грех на душу!

III

В другой день отец подъехал с длинного путику.

У нас-то язык не ворочается, матушка рассказала.

«Ладно, – ей говорит, – грей воду, обмыть-хоронить», – на нас и не смотрит…

Как стали мужика раздевать – за гленищем у него нож настоящий, кованной. А человеческой одежи и ниточки нету. Сподники – и те с пыжика[20]. Когды раздели навею – не тока лицо, вся грудь покарябана и заместо правой ступни – культя багрова.

А лицо, как «босой» ударил, глаз выбил, да кожу сорвал, видать, сам шил. Все кривь-кось заросло, смотреть страшно. А скока лет – не угадать, седой весь, белый… И тощой: кожа-кости.

Но мастеровой: под ступню у него протез самодельной. В правом бахиле по бокам досточки вшиты и подошва крепка, чтоб без костылей, значит.

Где хоронить? Тут, на бережку, скала да галька. В мороз не взять.

Отвезли подале в тундру на песчано место. Костер запалили.

Отогрем, раскидам головни, талое выберем и по новой. Там и положили. Тятя «Отче наш» прочел и засыпали мерзлым, да бревен сверху навалили от зверя.

Мы, все четверо, грамотны. Я дак вовсе три класса кончил, пока старшим в подмогу пошел. Ясно – не наши буквы на печи писаны. А что это: корабль, имя ли, фамилие – уже не спросишь.

Начальству заявить – раций не было. На собаках двести да полсотни верст до поселку. И стока ж обратно. Да в длинну трехмесячну ночь семью бросить?

Остался тятя. Нам молчать велел. Мертвого не подымешь, а люди разнесут как сороки; объясняй потом «товаришшам»: нечаянно, мол.

И Савве крепко наказал: «В голову не бери и дурного не задумливай: мать погубишь. Бог правду видит, а мы молиться будем за душу невинную».

Я же думал: «Как молиться, когда он без креста на шее? Может, и не крещеной навсе?» Ни даже у него кольца на пальце или серьги в ушах, как быват у моряков.

Ну, делали, как отец велел. Да все поначалу втихаря за Саввой приглядывали, не сотворил бы чего над собой.

Работы в ту зиму было невпроворот: песец шел – мы не успевали снимать, матушка – шкурки мездрить. И «босого» за двадцать взяли, а ты и одну-то шкуру выскобли – руки отпадут. Да дрова пилить – каждодневна каторга. Тут не до глупостев. Вечером чуть живы на лежанки падали, с утра – по новой вперед.

А в лето, как мерзлоту отпустило, поехали мы с отцом на могилку, все в аккурат заровняли и дерен-мох настелили – тундра.

IV

– Про торбу-то я тебе ще не сказал. При ем была на поясе.

В мешочке том чуть мяса сушеного оленьего и нерпячьего, да в чехле берестяном две иглы. Костяна и железна. А железна из проводки без ушка, просто загнут конец нитяной. Ще нож из обруча, как море, быват, бочку выкатит… Мяхко железо, негодно, об камень точено. Тока жир с нерпы срезать, да шкуры скоблить.

И стрел несколько. Тяжелы и лехки стрелы. Арбалет же хитро сработан: три досточки лиственничны друг на дружку наложены, жилкой прошиты, а зацепа для тетивы передвижна. На малу натяжку и на большу.

Тогда и поняли, зачем тот крючок на ремне.

На малую – руками можно натянуть, еслив ногами на лук стать. А чуть зацепу к себе передвинешь – тока крючком поясным. И крепко бьет: на двадцать шагов доску прошибат. От удара и наконечник костяной, и стрела – вдребезги!

Я с того малого натягу наловчился утей да нерпей бить – наши диву давались. Летом ведь тонет нерпа, еслив с карабина. Наскрозь голову шьет. Кровь – дугой, и булькотит на дно… А с арбалету, вишь ты, нет. Стрела в ране застреет, крови мало, успевашь подгребсти, на гарпун задеть.

Ще с ружья-то шум. Раз стрельнул, всех распугал. А с арбалету – тихо. Я в то лето не меньше взял, как отец с братом.

На равных стал им связчик[21]-зверобой. Гордой был: они мне стрелы готовили. Самы ловки тятя делал. Точно йшли, не ломались, по стокату раз одну пущал.

А в другой год возможность стала на Моржовую переехать. Тут до поселка, до почты, до радиво тока сорок верст. В один ход собакам. Зажили мы как люди, а потом война-Дед Маркел воткнул шило в столешницу и спросил тихо:

– Ты ведь грамотной, что такое «NORGE» не знашь?

– Знаю, – Димке стало не по себе от пристального взгляда старика.

– И што жа?

– Так свою родину называют… норвежцы.

V

Снежно-белая глыба дедовой головы качнулась над столом:

– Пора, паря, чай пить!

За чаем разговор пошел о другом. Когда школьник собрался уходить, Маркел Мелентьич поднялся тоже:


На Facebook В Твиттере В Instagram В Одноклассниках Мы Вконтакте
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!

Похожие книги на "Гранатовый остров (сборник)"

Книги похожие на "Гранатовый остров (сборник)" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.


Понравилась книга? Оставьте Ваш комментарий, поделитесь впечатлениями или расскажите друзьям

Все книги автора Владимир Эйснер

Владимир Эйснер - все книги автора в одном месте на сайте онлайн библиотеки LibFox.

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Отзывы о "Владимир Эйснер - Гранатовый остров (сборник)"

Отзывы читателей о книге "Гранатовый остров (сборник)", комментарии и мнения людей о произведении.

А что Вы думаете о книге? Оставьте Ваш отзыв.