Джозеф Стиглиц - Великое разделение. Неравенство в обществе, или Что делать оставшимся 99% населения?

Все авторские права соблюдены. Напишите нам, если Вы не согласны.
Описание книги "Великое разделение. Неравенство в обществе, или Что делать оставшимся 99% населения?"
Описание и краткое содержание "Великое разделение. Неравенство в обществе, или Что делать оставшимся 99% населения?" читать бесплатно онлайн.
В «Великом разделении» Джозеф Стиглиц продолжает тему, начатую им в бестселлере «Цена неравенства»: рассматривает взаимосвязь потребительского спроса и конкурентного предложения. Со свойственной ему смесью страсти и ясности автор оспаривает позицию, что неравенство и превосходство богачей – неизбежная аксиома.
Стиглиц исследует экономику от Рейгана до кризиса 2008 года, разоблачает неолиберальные законы лоббистов, их разрушительное влияние на благосостояние общества.
Стратегия, которую предлагает автор, основана на простейшем законе экономики: успех возможен только при совпадении кривых спроса и предложения.
Последние недели мы наблюдаем, как миллионы людей выходят на улицы, чтобы высказать протест против политических, экономических и социальных условий, которые создают для них деспотичные общества, в которых они живут. Правительства в Египте и Тунисе были свергнуты. Протесты вспыхнули в Ливии, Йемене и Бахрейне. Правящие семьи в других уголках региона вынуждены нервничать в своих пентхаусах с кондиционерами: не будут ли они следующими в очереди? И у них есть все основания для беспокойства. В этих обществах мизерная, меньше одного процента, часть населения владеет львиной долей всех богатств, могущество определяется размером благосостояния, коррупция того или иного сорта является нормой и образом жизни, а богатейшие зачастую активно препятствуют всякой политике, которая могла бы улучшить положение населения в целом.
Пока мы созерцаем протесты на улицах других государств, стоит задать себе один вопрос: как скоро подобное начнет происходить в Америке? В ключевых аспектах наша страна стала сильно похожей на эти далекие, проблемные регионы.
Алексис де Токвиль когда-то писал о том, что он видит гениальную уникальность американского общества в его способности преследовать «личный интерес, понимаемый должным образом». Три последних слова являются здесь ключевыми. Каждый человек преследует личные интересы в узком смысле: «Я хочу получить прямо сейчас то, что мне нужно!» Но личный интерес, «понимаемый должным образом» – это кое-что совсем иное. В этой формулировке речь идет о способности осознать, что уважение и принятие во внимание личных интересов других людей (иными словами, всеобщее благосостояние), – обязательное условие для достижения собственного благополучия. Токвиль не видит ничего почетного или идеалистичного в таком подходе, наоборот, он рассматривает его как отличительную черту американского прагматизма. Сообразительные американцы быстро поняли главное: заботиться о ближнем полезно не только для души, но и для бизнеса.
У представителей Одного процента лучшие дома и есть доступ к лучшему образованию, лучшим врачам и возможность вести наилучший образ жизни, но есть одна вещь, которую нельзя купить ни за какие деньги: понимание того, что их жизнь тесным образом связана с тем, как живут остальные 99 процентов. В истории есть немало доказательств того, что в конечном счете Один процент приходит к этому пониманию. Но зачастую слишком поздно.
Проблема Одного процента
[47]
Начнем с того, что сформулируем основную предпосылку: неравенство в Америке усугубляется на протяжении не одного десятилетия. Мы все это прекрасно осознаем. Безусловно, среди сторонников правой идеологии есть и те, кто отказывается признавать этот факт, но серьезные аналитики политического толка уже принимают неравенство как само собой разумеющееся явление. Я не стану приводить здесь все доказательства, разве что отмечу, что разрыв между одним процентом и остальными 99 процентами огромен, если оценивать его в терминах ежегодного дохода, и еще более огромен, если оценивать его в категориях благосостояния, под которым, по сути, подразумевается накопленный капитал и другие активы. Возьмем в качестве примера семью Уолтон: шесть наследников империи Walmart владеют благосостоянием, общая сумма которого составляет около $90 миллиардов, что равнозначно совокупному благосостоянию нижних 30 процентов американского общества. (У многих представителей низов собственный капитал нулевой или отрицательный, что связано прежде всего с проблемами на рынке жилья.) Уоррен Баффет дал очень точное определение происходящему, когда сказал: «Последние двадцать лет велась межклассовая война, и, надо признать, мой класс в ней победил».
Сам факт усугубляющегося неравенства не вызывает многочисленных дискуссий. Обсуждается преимущественно его значение для общества. Со стороны правых можно услышать заверения, будто неравенство – не такой уж и отрицательный феномен, и если самые богатые получают выгоду, то ее же получают и все остальные. Это ошибочное утверждение. В то время как богатые еще больше богатеют, большинство американцев (причем не все из них относятся к нижней группе общества) не в состоянии поддерживать свой привычный уровень жизни, не говоря о том, чтобы его улучшить. Среднестатистический человек мужского пола, трудящийся на постоянной работе, сегодня имеет ровно такой же доход, что и примерно тридцать лет назад.
В то же время с позиции левых растущее неравенство наводит на рассуждения о банальной справедливости: с какой стати такое небольшое количество людей должно иметь так много, хотя огромное число людей имеют крайне мало? Нетрудно догадаться, что в эпоху, когда всем правит рынок и когда даже справедливость может быть предметом купли-продажи, подобный аргумент многими сразу же отвергается как неуместное проявление эмоций.
Однако эмоции в сторону. Есть серьезные причины для того, чтобы представители плутократии все-таки озаботились проблемой неравенства, даже если они думают исключительно о себе. Богатые существует не в безвоздушном пространстве. Для того чтобы поддерживать свое положение, им необходимо функционирующее общество. Общества с высоким уровнем неравенства функционируют неэффективно, и их экономика не отличается ни стабильностью, ни надежностью. Примеры из истории и современности позволяют сделать точные прогнозы: настанет момент, когда неравенство обернется экономической несостоятельностью всего общества, и если это действительно случится, даже богатым придется заплатить высокую цену.
Позвольте мне привести несколько аргументов в защиту моего утверждения.
Проблема потребленияКогда в руках одной заинтересованной в чем-либо группы людей сосредотачивается слишком высокая концентрация власти, она успешно продвигает ту политику, которая будет выгодна ей в краткосрочной перспективе, нежели обществу в долгосрочной. Именно это и происходит в Америке, когда речь заходит о налоговом законодательстве, политике в сфере регулирования и государственных инвестициях. Последствия такого однобокого увеличения в доходах и благосостоянии становятся видны, только когда дело доходит до расходов обычных домохозяйств, на которых держится экономика Америки. Поэтому не случайно в те периоды, когда у большей части американского общества выросли доходы (а это совпало с периодом сокращения неравенства, отчасти благодаря прогрессивному налогообложению), американская экономика развивалась гораздо быстрее. Также не случайно и то, что сегодняшней рецессии, как и Великой депрессии в свое время, предшествовало обострение проблемы неравенства. Когда слишком большое количество денег сосредотачивается в руках представителей верхушки, расходы средней американской семьи неминуемо сокращаются или сократятся в отсутствие какой-то искусственной поддержки. Перемещение денег снизу вверх, в пользу богатейших, сокращает совокупное потребление, поскольку люди с высоким уровнем дохода тратят меньшую долю своих доходов в сравнении с людьми с низким уровнем дохода.
На первый взгляд может показаться, что это сомнительное утверждение, ведь расходы состоятельных людей выглядят такими значительными. Достаточно просто открыть на последних страницах воскресный выпуск Wall Street Journal и посмотреть цветные фотографии домов, выставленных на продажу. Но если сделать подсчеты, все сразу встает на свои места. В качестве примера возьмем, например, Митта Ромни, чей доход за 2010 год составил $21,7 миллиона. Даже если он решит потакать своим желаниям гораздо больше, он все равно потратит за год лишь часть этой суммы на содержание себя, своей жены и нескольких домов. Но если взять ту же сумму и разделить ее среди пятисот человек, скажем, в виде годовой зарплаты каждого $43 400, окажется, что практически все эти деньги будут потрачены без остатка.
Взаимозависимость очевидна и нерушима: когда большая часть денег сосредотачивается наверху, совокупный спрос идет на спад. Если в ситуацию не вмешается какая-то внешняя сила, в экономике будет меньше предложения, а это означает, что безработица будет увеличиваться, что, в свою очередь, приведет к еще большему снижению спроса. В 1990-х годах такой внешней силой стал пузырь доткомов. В первом десятилетии XXI века это был пузырь на рынке недвижимости. Сегодня единственной поддержкой на фоне глубокой рецессии являются государственные расходы – собственно то, что представители верхов очень надеются ограничить.
Проблема погони за рентойЗдесь мне придется прибегнуть к экономическому жаргону. Слово «рента» изначально применялось и продолжает применяться к прибыли, которую получает какое-то лицо за пользование неким участком земли. Это доход, который возникает благодаря самому факту обладания, а не потому, что кто-то что-то делает или что-то производит. Это понятие противоположно понятию заработной платы, которое означает компенсацию за труд, осуществляемый работником. Теперь термин «рента» распространяется и на прибыль монополий – т. е. доход, который возникает исключительно по причине обладания монопольной властью. С течением времени термин приобрел еще более широкий смысл и стал применяться к любым видам прибыли, возникающей в результате права обладания чем-либо. Так, например, если государство предоставляет компании эксклюзивное право на импорт определенного количества какого-то товара, например сахара, дополнительный доход компании будет называться квотной рентой. Приобретение прав на разработку рудника или бурение скважины также приносит правообладателю ренту. Это же касается и льготных условий налогообложения для компаний, представляющих особый интерес. В широком смысле рентоискательство характеризует все те многочисленные методы, с помощью которых политическая власть помогает богатым людям еще больше обогащаться за счет всех остальных: через передачу ресурсов и субсидии со стороны государства, через законы, которые делают рынок менее конкурентным, позволяют топ-менеджменту компании присваивать большую часть корпоративной выручки (хотя закон Додда – Франка немного улучшил ситуацию, предписав проводить рекомендательное голосование акционеров по вопросу выплаты вознаграждений как минимум раз в три года) и наживаться, разрушая при этом окружающую среду.
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Великое разделение. Неравенство в обществе, или Что делать оставшимся 99% населения?"
Книги похожие на "Великое разделение. Неравенство в обществе, или Что делать оставшимся 99% населения?" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Джозеф Стиглиц - Великое разделение. Неравенство в обществе, или Что делать оставшимся 99% населения?"
Отзывы читателей о книге "Великое разделение. Неравенство в обществе, или Что делать оставшимся 99% населения?", комментарии и мнения людей о произведении.