Людмила Пятигорская - Блестящее одиночество

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Описание книги "Блестящее одиночество"
Описание и краткое содержание "Блестящее одиночество" читать бесплатно онлайн.
Людмила Пятигорская — журналист, драматург. Живет в Лондоне. Ее новый роман — о любви, страхах, убийствах, фантазиях и — о болезненной страсти к литературе. Герои книги, чтобы не погибнуть в «помойной яме универсальности», спасаются в мифах, которые изменяют ход событий, вторгаясь в действительность. На стыке «литературы» и «жизни» происходят невероятные, страшные и комические истории, где Лондон и городок Нещадов в одинаковой степени (не)реальны, где гуляет сквозняк времени и где прекрасно уживаются поэты, шпионы, полисмены, лисы, белки, убийцы, двойники, призраки…
«Однако, доктор, вы загнули, — сказал следователь, потирая пальцами лоб. — Вы хотите меня уверить, что это бедное существо, — он кивнул на меня, — стягивает на себя небывшее зло, расчищая ему дорогу в действительность? Увы, доктор, но вы ошибаетесь. В силу своей профессии я всегда имею дело со злом существующим, уже, простите, свершившимся…» — «Да что вы несете! — прервал его врач, нервно бряцая в карманах халата какими-то режущими металлическими инструментами. — Эти несчастные, попираемые „блюстителями закона“, нуждаются не в ваших „услугах“, а в медицинской помощи! Вот и наша больная с синдромом „топора и пера“!» — «Позвольте, — вскричал следователь, — но на каком основании любой преступный умысел вы рассматриваете как клиническую патологию?» Они начали спорить.
С утра в окно светит солнышко. Дали овсяную кашу. Каждый день меня навещают муж и белка. Приносят чай в термосе, который после их ухода я выливаю в уборную. От белки я узнаю последние новости. Вчера она прошла по улицам Лондона демонстрацией, требуя, чтобы, наряду с лисами, ей придали статус неприкасаемой. Сегодня объявлен состав нового кабинета министров. В Японии, где нас нет, прошло разрушительное цунами.
Муж выводит меня в больничный двор — так, чтобы немного развеяться. Садимся в тени платанов. Я в казенном халате и тапочках, другой одежды не разрешают, нечесаная и немытая. Муж обнимает меня за плечи и притягивает к себе, жар его тела ударяет в мое сердце. Свободной рукой он лезет в карман куртки и достает тот пистолет, нажимает на курок, из дула вырывается пламя, от которого он прикуривает. Он говорит, что прочитал и мои «Записки», и некоторые другие «произведения», и просит меня как можно меньше писать, иначе он нажалуется врачу, и у меня отнимут перо и бумагу. Про Анну Гибсон даже заикаться боюсь. Что же касается моих вопросов о белке, то муж оставляет их без ответа, — он похлопывает меня по руке и обещает, что все образуется.
Времени у меня теперь предостаточно. Не знаю куда девать. Помните, еще внучка Кромвеля говорила: чем больше его проходит, тем больше копится про запас. Кстати, и дед Андрей мне однажды сказал нечто подобное: чем больше отдашь, тем больше восполнится. Вот только не помню, по какому поводу. Чтобы не захлебнуться временем, я напросилась в помощницы к санитаркам. Для меня тряпка, ведро — как звук «боевой трубы» для цирковой лошади. Взялась за сквозной коридор длиною в больничное здание. Плесну из ведра воды и пошла водить тряпкой туда-сюда, наподобие бабки Прасковьи, пятясь враскорячку. Не знаю, сколько займет — сегодня, завтра, вчера. Когда закончу, немного передохну и допишу — ночью с фонариком под одеялом — последнюю недорассказанную историю, ведь я сама еще точно не знаю, что произошло с миссис Хамильтон. Придется «брать с потолка», усеянного больничными тусклыми лампами, как небосвод — звездами.
Постскриптум
АГАТА КРИСТИ
Поздно вечером, прокорячившись с тряпкой весь день, я приползаю в палату. Иду вдоль стены на ощупь и, не включая свет, падаю на постель полумертвая. Ноги зудят, шея отваливается, но на душе — покой. Раздается щелчок, и зажигается ночная лампочка над изголовьем. На стуле возле моей кровати сидит следователь. «Простите, мадам, что побеспокоил в столь поздний час, но дело безотлагательное». Зарываюсь лицом в подушку. «Господи, что вам еще? Я уже все рассказала — и про Анну Гибсон, и про „порошочек“. Могу повторить, но ничего нового…» — «Мне нужна информация по двум вопросам, — перебивая меня, неторопливо говорит гость, — которые, полагаю, между собой связаны… Впрочем, все по порядку, начнем с первого…» Он достает из внутреннего кармана пиджака фотографию. Протягивает. «Вам знакомо это лицо?» Сажусь на постели. На снимке — ухоженная старуха с укладкой кудряшками. «Так это же миссис Хамильтон!» — восклицаю. «Миссис Хамильтон… — повторяет за мной следователь, постукивая пальцами по тумбочке. — При каких обстоятельствах вы с ней встретились?» — «Да ни при каких. Это наша с мужем соседка, она жила через квартиру». — «Жила…» — вторит гость, его голос звучит гулко, как эхо.
Он прячет снимок в карман и закидывает ногу на ногу: «А когда вы ее в последний раз видели?» — «Я могу рассказать вам про ту ночь, после которой миссис Хамильтон исчезла. Она снарядилась до зубов и пошла на лисью охоту. У нее на плече висело ружье, а на ногах были повизгивающие кроссовки. Она выползла из нашей парадной…» — «Этого не надо, — сказал детектив и, скривившись, закрыл ладонью глаза. — Об этом я уже знаю из вашей повести. Попрошу ближе к делу». — «Да уж куда ближе! Я сама видела, как ее стали окружать лисы, она сорвала ружье с плеча и — бах-бах-бах, но совершенно одновременно с ее выстрелами — один в один — прозвучали другие, и миссис Хамильтон рухнула…» — «Да, да, а потом „совещание белок“ над трупом. Это я тоже читал», — устало проговорил следователь, не отнимая от глаз ладони. «Ну, значит, вы все знаете, я ведь написала, как оно было». — «Было — не было», — как-то странно промолвил гость. «Я вот только не поняла, кто стрелял, уж и на соседей, и на…». Я осеклась. «… И на мужа подумали», — подсказал следователь. «Да я даже на себя подумала, у меня бывают такие выпадающие минуты, которых потом я не помню…»
Детектив вздохнул, убрал руку с лица и поднял на меня голубые пронзительные глаза: «Но вы ведь должны были видеть кого-то еще в сквере в ту ночь?» — «Да полно — лисы, белки…» Внезапно следователь побелел как стена — побелели даже глаза, которые стали прозрачными, — и саданул кулаком по моей тумбочке с такой силой, что склянки и банки разлетелись по всей палате. «Прекратите пороть чушь!» — заорал он. Я как-то сжалась, притихла, и вдруг… «Да! — воскликнула я. — Еще проскакали два всадника на лошадях!» — «Всадника?» — ласково спросил он, но этот его ласковый голос проник холодком в сердце. «Ну нет, ну эти, ну как их, — затараторила я. — Полисмены! Полисмены на лошадях! Ночной дозор!» — «Так, так, теплее…» — он резко нагнулся и, широко расставив ноги, уперся в колени ладонями. «Они объехали вокруг сквера два или три раза, а потом исчезли в том переулке, который ведет к кладбищу… — и, предвидя его вопрос — Ничего подозрительного я не заметила. Они тихо переговаривались, до меня долетали отдельные фразы…» — «Ну?!» — он схватил меня за руки. «Да я же вам говорю — ничего особенного, так, ерунда какая-то: „достала вся эта хренотень“, „к бабке ходить не надо“ и прочее». Детектив разжал пальцы, откинулся на спинку стула и еле слышно спросил: «What?» И тут до меня дошло. Я прошептала: «Полисмены говорили по-русски…» Следователь приблизил ко мне лицо — его глаза совсем почернели — и, испепеляя меня взглядом, произнес: «Английские полицейские по-русски не разговаривают». И вдруг как заорет: «Дура! Что ж ты раньше молчала, Агата Кристи?!!!» Кровь ударила мне в голову, запульсировала в висках, и я в ужасе пролепетала: «Эти русские… они приходили за мной… убийство миссис Хамильтон — страшная, трагическая ошибка…» Глаза детектива сверкнули серым стальным холодом. «Так, дальше», — промолвил он. Я кивнула с готовностью и лихорадочно затараторила: «Наряду с посланиями миссис Хамильтон, я получала письма на русском, в которых мне угрожали расправой, ссылаясь на „общее прошлое, не подлежащее погашению“, и на то, что я этому прошлому изменила, предав его публичной огласке… Но я всерьез к письмам не отнеслась, я считала, что меня кто-то разыгрывает, потому что якобы мне „писавшие“…» Тут я запнулась, и меня обдало таким опустошающим страхом, что кровь отхлынула от лица и застыла, сковав сердце ледяным обручем. «…Они не совсем люди… то есть совсем не люди… это такие жуткие существа без жалости и без души, называемые „лягушатниками“, которых вообще-то… нет… я их только для книжки придумала…» Брови детектива поползли вверх, да там и остались. «Well done», — медленно проговорил гость. «…Теперь вижу, как преступно я ошибалась… миссис Хамильтон мертва… а это значит… что они уже здесь… и не будет от них спасения…» На этом я выдохлась и замолчала. К горлу подкатила тоска — сокрушительная, сродни смертной. Повисла долгая пауза. Гость смотрел на меня расширенными, светящимися в полумраке глазами, как если бы хотел, чтобы дурное видение, заодно с «лягушатниками», растворилось в воздухе и исчезло.
Вдруг его щеки начали раздуваться, по телу прошли судороги, и он, согнувшись, гомерически захохотал. Он хохотал так заразительно, что начала смеяться и я. Он пытался остановиться и, затаив дыхание, в отчаянии замирал, но его настигал очередной приступ. По лицу следователя текли слезы, он вытирал их платком, тяжело сопел и — снова взрывался от хохота. В палату заглянула испуганная медсестра и увидела, как детектив, держась за бока, покатывается со смеху.
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Блестящее одиночество"
Книги похожие на "Блестящее одиночество" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Людмила Пятигорская - Блестящее одиночество"
Отзывы читателей о книге "Блестящее одиночество", комментарии и мнения людей о произведении.