Вячеслав Марченко - Гнет

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Описание книги "Гнет"
Описание и краткое содержание "Гнет" читать бесплатно онлайн.
На примере одной семьи автор описывает исторические события, обусловленные политическими обстоятельствами: репрессии на селе 20 - 30-х годов ХХ столетия во время коллективизации, раскулачивания, ужасный голод 1932 - 1933 годов, 1946 - 1947 годов, военная мясорубка с тысячами невинных и ненужных жертв в период Великой Отечественной войны.
С документальной точностью в книге приводятся свидетельства о тяжелой, рабской жизни простого украинского крестьянина на Николаевщине в 30 – 50-е годы прошлого столетия.
Весной 1944 года, наши войска уже к форсированию реки, готовились, все чаще над нашим селом стали наши и немецкие самолеты летать.
А буквально перед самым наступлением наших войск – где-то в середине марта, наш староста Суглоб Николай Петрович, вместе с полицаем Васей Вакарем все наши хаты обошли и сказали нам, чтобы мы покинули село, что находиться в селе будет очень опасно, что оно будет обстреливаться и с того берега - со стороны красных, и с этой стороны - тоже.
- Бабуся,- прервал я тогда бабу Килю, вновь услышав страшные слова: «полицай» и «староста», - а, что это были за люди?.. Зверствовали они тут, наверное?..
- У нас в селе нет,… - понуро отозвалась баба Киля. Несколько секунд она сидела молча, подбирая нужные слова, затем она вновь заговорила: Я знаю, внучек, о том, что среди полицаев и старост были жестокие люди, что немцы часто старались использовать их для того, чтобы над народом поизмываться, но и не все так просто было в той жизни, как об этом сейчас говорят.
Во-первых, на оккупированной территории в каждом селе, где не было комендатуры, - был староста, и, насколько я знаю, очень часто румыны их сами не назначали – они не знали, кого назначать, поэтому старосты прилюдно выбирались односельчанами, и выбирали люди старостой, как правило, человека, которому они доверяли: умного, честного и уважаемого в селе. Единственное требование, которое выдвигали людям румыны при выборах старосты, так это то, чтобы этот человек не был коммунистом. Но люди, уже познавшие, что из себя представляет жизнь при коммунистах, уже и сами не хотели их видеть в качестве своих руководителей. Поэтому очень часто старостами становились учителя, бухгалтера и другие грамотные люди, незамаранные коммунистическим прошлым, - те люди, что в силу своих способностей могли хоть как-то защитить своих односельчан, оставшихся совершенно бесправными и без какой-либо возможности к кому-либо обратиться с просьбой или жалобой на что-либо. Это, внучек, были еще и очень смелые люди, они прекрасно понимали, что их ожидает после того, как вернется назад Советская власть. Знали они так же и о том, что за ними буквально охотятся партизаны и подпольщики. Учитывая это, далеко не каждый соглашался быть старостой и люди буквально уговаривали тех хороших людей стать ими.
А во-вторых, - продолжала баба Киля, - с позиций сегодняшнего дня легче всего осуждать тех людей, а заодно и нас, людей оставшихся в оккупации, и выбиравших себе в руководители старост, как получается пособников нашего врага. А тогда, когда Советская власть отступила, бросив нас - стариков, женщин и детей - на произвол судьбы, при этом оставив о себе, мягко говоря - нехорошую память, от нас уже мало, что зависело,… в то время уже сама жизнь диктовала нам свои условия выживания, вот мы и старались выжить. И старосту нашего мы выбирали себе сами, когда новая власть предложила нам самим себе руководителя выбрать, и выбрали мы себе в руководители человека честного и в селе уважаемого - Суглоба Николая Петровича.
Его семью тоже Советская власть раскулачивала в 1929 году, а в 1933 году, во время голодовки, в его семье несколько человек умерло, и работал он, так же как и мы – в колхозе, бригадиром.
Когда он был у нас тут в селе старостой, зла никакого мы от него не ощущали, наоборот: он старался, чтобы новая власть честно оплату за наш труд осуществляла, и, чтобы она не обижала нас. Когда мы вернулись сюда после цыган, и нам совершенно нечем было питаться, он сделал все возможное, чтобы мы тогда от голода тут не повымирали, и люди видели это.
Помню еще, Аня моя и еще несколько девочек с мальчиками вечером в хате у парня одного собрались, и вдруг, откуда не возьмись, - румынский патруль… Они арестовали этих ребят, отвели в Ковалевку и там, в комендатуре, они в погреб их всех посадили. Так вот, узнав, что Аню арестовали, я и еще несколько женщин со слезами к старосте побежали: рассказали ему, что к чему, и Николай Петрович тут же пошел вместе с нами к румынам. В тот же день Аню, а с ней и еще шестерых ребят – отпустили. А теперь представь себе, внучек, что не было бы у нас тут человека, к которому мы смогли бы обратиться за помощью,… что было бы тогда с твоей крестной мамкой и с теми ребятами, а?..
Баба Киля несколько секунд вопросительным взглядом смотрела мне в глаза, затем продолжила:
- Для нас в селе это было просто счастьем, что есть хороший, честный человек, способный пойти к румынам и защитить нас - он буквально помогал нам выжить в то трудное время. А еще, уже после того, как мы были освобождены нашими войсками, нам стало известно о том, что Николай Петрович двух наших парашютистов спас. Он рядом со своим домом, в котором его управа была и в котором в то время уже немецкие офицеры жили, прятал их от немцев - так, как он тогда рисковал своей жизнью, никто в селе тогда не рисковал.
Потом, после того, как наши войска освободили Ткачевку, - Николая Петровича Суглоба арестовали и отправили в лагерь. Мы и к нашему руководству ходили – уговаривали отпустить его, а потом и письма всем селом писали наверх – убеждали, что он ни в чем не виноват, но все напрасно - враг народа!
А чем Советская власть была тогда лучше его, а? – баба Киля возмущенно посмотрела мне в глаза. - Разве не она жизнь ему искалечила, выбросив его семью из хаты, построенной его же собственными руками?.. Разве не Советская власть выбросила из собственного дома его родителей и братьев, предварительно жестоко избив их?.. Разве не Советская власть замучила голодом его близких родственников? И разве не Советская власть не смогла защитить его и его семью от фашистов, бросив их в оккупации на произвол судьбы?
Это Советская власть судьбу ему сломала и породила в его душе и в душах таких же, как Николай Петрович - обиженных раскулачиванием, измученных голодом и репрессиями, ненависть к себе. Таких людей, как Николай Петрович, в нашей стране было десятки миллионов, и они были врагами не народа - они были врагами Советской власти, которая народной никогда ни была! Вон, - баба Киля кивнула в сторону улицы, - выйди сейчас и спроси тех, кто знал Николая Петровича, и они тебе ответят, что некоторые коммунисты были в сто раз страшнее нашего старосты, а им, как это нам сейчас не противно осознавать, почет и уважение.
А когда Николай Петрович, к счастью, живым из лагеря домой вернулся – все, кто его раньше знал, встречали его с радостью,… даже извинения мы у него просили за то, что когда он отказывался быть старостой, мы всем селом уговаривали его быть им.
Вот такая грустная история произошла с Суглобом Николаем Петровичем.
А Аня моя даже с его сыном Колей дружила – хорошим он был парнем: трудолюбивым и вежливым. Когда Николая Петровича арестовали, его детей - Колю и Шуру - на фронт отправили, и они воевали до конца войны,… хорошо они воевали - с орденами они домой вернулись. А Коля, помимо медалей и ордена Отечественной Войны, еще и орденом «Славы» был награжден.
А полицая Васю Вакаря, который тоже ничего плохого никому у нас в селе не сделал, даже наоборот: многое, о чем он знал, своим властям не докладывал и жалел нас – наши расстреляли. А он и о советских парашютистах, что Николай Петрович у себя в управе прятал, – знал, и про нашу еврейку Маню.
Помню, когда он зашел сюда к нам в хату и сказал, что наши войска скоро наступление начнут, и нам в целях безопасности нужно, как можно быстрее уходить в поле, я спросила его: а ты сам-то, что собираешься делать, ведь Советская власть, когда вернется сюда, тебя не пощадит? Он как-то тяжело усмехнулся и ответил: « Что будет, то будет,… я никому ничего плохого не сделал и бежать куда попало, не собираюсь».
Когда наши войска пришли сюда к нам в село и арестовали его - мы тоже толпой ходили просить за него, и сначала мы его вроде бы как даже спасли от смерти – его на фронт отправили – в штрафбат. Там он кровью искупил свою вину – был ранен и после Победы живым домой вернулся. Но через неделю после этого его опять арестовали и увезли куда-то: больше его никто никогда не видел. А ведь это так жестоко и цинично… Сначала обнадежили человека, иди, мол, искупи свою вину кровью, а потом, когда он раненый живым с фронта вернулся, пожалели об этом и добили его. А детей у него не было,… жена Маруся у него осталась. Но после того, как Васю забрали, наша власть ее травить стала, и она ушла из села, ее дальнейшая судьба мне неизвестна,… а хорошая Маруся была женщина: добрая и работящая.
Рассказывая о старосте и полицае, баба Киля с трудом выжимала из себя наполненные болью и горечью слова, и мне было видно, как нелегко дается ей эта неприкрытая откровенная правда. Она пыталась найти добрые слова в адрес людей, которых в нашей стране иначе, как предателями, не считали, и это, с ее стороны, был неимоверный нравственный поступок, придававший дополнительную ценность всему тому, о чем она в тот день старалась мне рассказать.
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Гнет"
Книги похожие на "Гнет" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Вячеслав Марченко - Гнет"
Отзывы читателей о книге "Гнет", комментарии и мнения людей о произведении.