Сергей Есин - Дневник, 2006 год
Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Описание книги "Дневник, 2006 год"
Описание и краткое содержание "Дневник, 2006 год" читать бесплатно онлайн.
Сегодня мы говорим о Глазунове как об иллюстраторе Достоевского. И я со всей ответственностью заявляю, что существует Достоевский Глазунова. Что бы мы ни читали из великой классики, какие бы внутренние картины в этот момент ни стояли перед глазами, — наши память и воображение играют с нами по точным законам психологии: перед глазами встают всегда иллюстрации, виденные, видимо, раньше, которые создал Глазунов. Конечно, искусство неостановимо, и, возможно, придет новый художник, который предложит нам другую систему видения. Но что поделаешь, пока, когда мы говорим о Гоголе — мы видим рисунки Баклевского, когда о Библии — вспоминаем знаменитого иллюстратора Библии Гюстава Дорэ, когда говорим о Кола Брюньоне Ромен Роллана — всегда думаем о знаменитой «вишенке» Кибрика. Как ни грустно, но с этим приходится считаться. Миф создан, и нужна невероятная сила художественного прозрения, чтобы его разрушить и вместо него предложить свой.
Один из самых счастливых моментов жизни художника Глазунова, исторического живописца и портретиста, это рисунки к творчеству Достоевского, ставшие мифом искусства, мифом Достоевского, мифом Глазунова, и, как я уже говорил, образы Достоевского мы теперь не видим вне этих рисунков. Причем феномен этот распространяется и на другие виды искусства. Я хорошо знаю театр, отчетливо представляю себе достижения кинематографа, разбираюсь в том, что «варится» в каждом художнике, и трудно сказать: кто у кого что взял и что с этим делать (в этом одна из особенностей искусства). Но мы всегда можем оценить результат, выделить его из хаотическиго нагромождения влияний, мотивов, зависимостей, и можем сказать кому этот результат принадлежит: «миф» Достоевского в русском изобразительном искусстве принадлежит И.С.Глазунову.
29 августа, вторник. К уже давно запланированному вручению премии Москвы вдруг внезапно прибавился экспертный совет по наградам Минкульта. На этот раз решил отправить машину с Витей в институт, а сам вызвал институтскую машину. По дороге из дома шофер Миша пожаловался на свои житейские трудности. Живут они в самом центре, чуть ли не на Трубной площади, выселяют из старого дома, но людям, привыкшим к этому району, дают что-то не то. Идет знакомая бюрократическая возня, при которой чиновник никогда не проиграет. Квартира коммунальная, здесь особые сложности. Начальство понукает соглашаться, угрожает, что может заселить в свободные комнаты таджиков или узбеков-дворников.
Москва в коммунально-рабочем смысле поделена. Об этом мне рассказывал еще Андрюша Мальгин, когда я был у него в гостях. Район Трубной — это таджики, в других районах татары и узбеки. Бедная пришлая молодежь обязательно приносит своему старшему — «смотрящему» — чуть ли не половину зарплаты, оставляя себе копейки. Кражи, разбои, нападения — в том числе и отсюда. Раньше лидировали азербайджанцы, теперь, судя по телеящику, — армяне. Наших русских ребят показывают реже, но сегодня отличился один семнадцатилетний удалец. Попытался изнасиловать одиннадцатилетнего пацана. Милиция отбивала негодника от разяренных жителей. Но это все, так сказать, попутно.
Утром дочитывал «Моего Михаэля». Делал это уже с некоторым трудом, характеры давно обрисованы, дальнейшее действие практически известно. Книга сильная, обрисовано сумасшествие еврейской женщины и ее «духовный» адюлтер. Много замечательных частностей, например этюд Иерусалима. Москву еще никому так, как следовало бы, описать не удавалось. А с какой поразительной оглядкой на русскую литературу все составлено! Я не критик, подробно разобрать не смогу, а кратко. Здорово, но чего-то не хватает. Это не русский роман ясной метафоры, здесь прелестные частности.
Совет в Минкульте закончился довольно быстро, хотя претендентов на почести было много. Вспомнил Наполеона, который говаривал, что, давая солдату или чиновнику крест, он привязывает к себе человека на всю жизнь. Выкинули из обширного списка пару чиновников от искусства, желающих стать «заслуженными» и «народными», кое-кого из «заслуженных» и «народных» перевели в ранг «заслуженных работников культуры» или «заслуженных деятелей искусств». Некоторую заминку вызвал Филипп Бедросович Киркоров, вспомнили его распрю с армянской журналистской из Ростова, но потом, припомнив другие подобные случаи с влиятельными и «любимыми народом», решили, что администрация президента все равно уступит гнету телефонных звонков. Для того, чтобы решать независимо, нужен царь. Или ЦК КПСС, там с этим было строже. В том же списке, на той же страничке, на такое же звание выдвинута балерина Диана Вишнева. Звание-то одно, а уровень космически разный.
В мэрии, куда я приехал аккурат к началу праздника, все было как и год назад: зал, публика, телевидение. Только Лужков постарел и говорил немножко хуже. Долго «въезжал» в тему искусства, не получалось, но все заиграло, когда заговорил о восстановлении Царицина, о театре Немировича-Данченко. Заиграна не только любовь к городу, но еще и хобби — строить! Лужков любит большие проекты, но думаю, когда он уйдет, его засудят не только за трагическое изменение облика Москвы, а постараются еще и ошельмовать. Говорил Лужков и о бюджете, который — и это немаловажная заслуга — и в этом году «социально ориентирован». Но тут уж: как только проедут, так и забудут.
Список лауреатов интересен, хотя все они люди не очень молодые. Даже, я бы сказал, старые. И главный архитектор Москвы (за реставрацию Манежа), и Вл. Трошин, и Зельдин, и искусствовед Уварова. Большинство держали ответную речь. И неуклюже, стыдно говорили о Лужкове. Мед растекался по огромному ковру Все это напоминало давнее время, когда (и ведь тоже никто никого не обязывал) на Новый год первый тост пили за здоровье Сталина. И Сталину это было не нужно, и Лужкову ни к чему. За книгу «Быть Босхом» получил премию Толя Королев. Он тоже выступил. Говорил о литературной географии Москвы. Об отсутствии в Москве памятника Твардовскому, о памятнике Булгакову, который все же пора поставить. Высоцкому, с которого началась духовная криминализация страны, памятник есть, Окуджаве, барду интеллигентской кухни тоже есть, а вот классику — пока не построили.
Кормят в мэрии все более скромно, но букеты были хорошие и дорогие. Красная икра на этот раз давалась в порционном виде — порция на столовой ложке. Лежали ложки на тарелках, изображали своим рисунком солнечный круг. Так солнце изображали при Людовике ХIV. Каждая ложка была не полной. Икру ели ложками, но не полными.
Дошел пешком до института, взял машину и приехал, усталый и совершенно разбитый, домой.
30 августа, среда. К вечеру все же закончил третью главу. Тот, кто пишет, поймет, как трудно сплести общую канву. Дальше уже дело техники — заполнить оставшиеся лакуны, тем более, они у меня помечены. Например, несколько слов о Михоэлсе, Клочков, Корнилов, их предатели и доносчики. Эти места я выделил жирным шрифтом, сделать их можно быстро и хорошо, материал и внутренняя интонация есть, но еще следует подумать — надо ли. В целом глава даже выписана, почти без общих мест, без эпизодов, которые бы меня не удовлетворяли. Мне ведь, когда я почти все закончил в воскресенье и даже похвастался С.П., думалось, что осталось написать лишь несколько фраз «подслушанного» на кафедре диалога, но оказалось, что можно — и это органически получилось — еще «войти» на кафедру, описать круглый стол, застеленный зеленым сукном и встретить несколько новых теней. Еще раз убеждаюсь, надо идти за интуицией. Как все это обогатило эпизод, вот оно столь любимое мною «замедление». С другой стороны, я всегда буду говорить своим ученикам: не пишите «под меня». Это особый, часто мучительный взгляд на жизнь, особый метод ее обработки. По большому счету, быстро и беллетристично, как сам я люблю читать, я писать не умею. Как прав был для сегодняшнего дня Дима Быков: пишите быстро.
31 августа, четверг. В два часа уехал из дома: в три на Радио России у меня часовая передача, которая идет на несколько десятков стран. Особенность передачи в том, что ее, кажется, еще снимали и на телевидение. С моим-то распухшим глазом. Но я помню: из тележки легко выпасть, но трудно в нее снова забраться. Телевизионная версия пойдет и по Интернету. О самой передаче не говорю, ее вел директор компании «Русское радио» Армен Оганесян. Меня сначала привели к нему в кабинет. Это бывший кабинет помощника С.Г. Лапина. Кабинет самого председателя Гостелерадио перестроен. Каждый раз, когда я бываю в этом здании, столько воспоминаний наваливается н меня! Кстати, в одном из вопросов, который задали мне слушатели, оказалось и упоминание моего старого рассказа «При свете маленького прожектора». Боже мой, люди помнят еще и это! Вопросы были довольно стандартные, причем много про институт. Когда я упомянул об «оловянных глазах министра Фурсенко», — цитата из учительского письма в «Труде» — в студии повисла пауза. Не вытерпел, подарил девушкам два тома «Власти слова» и «Марбург», Кстати, был еще и вопрос о дороговизне книг. Мой «Марбург» в институтском книжном киоске стоит 280 рублей.
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Дневник, 2006 год"
Книги похожие на "Дневник, 2006 год" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Сергей Есин - Дневник, 2006 год"
Отзывы читателей о книге "Дневник, 2006 год", комментарии и мнения людей о произведении.