Эмине Эздамар - Мост через бухту Золотой Рог

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Описание книги "Мост через бухту Золотой Рог"
Описание и краткое содержание "Мост через бухту Золотой Рог" читать бесплатно онлайн.
В середине 1960-х годов семнадцатилетняя турецкая девушка, желая избавиться от родительской опеки, уезжает в Германию в надежде осуществить свою мечту и стать знаменитой актрисой.
— Не узнаёшь меня?
Он повернулся к своему начальнику и сказал:
— Видите, господин майор, она не узнаёт меня!
Он пододвинул мне фотографии.
— Я вел тебя в Анатолии, когда ты ехала на персидско-турецкую границу, следил за каждым твоим шагом. Ты сказала курдам в горах, что они должны убивать турецких жандармов.
— Нет, я такого не говорила, я только дала им лекарства.
— Я был там и слышал всё собственными ушами.
— Там было только две женщины, они кормили своих детей грудью, потом там был еще их муж, лошадь и три осла. Или лошадь это были вы?
Допрашивальщик рассмеялся и сказал:
— Господа, давайте не будем терять время с этой артисткой. Послушайте, госпояса актриса, вы хороши собой, вы могли бы найти себе хорошего мужа, наролсать детей. Скалсите, зачем вам эти игры в социализм?
Мне разрешили выйти из комнаты, и полиция отвезла нас с Керимом на азиатскую сторону Стамбула, к армейским. Военные доллсны были решить, что с нами делать дальше. Там нас передали майору, который спросил меня:
— За что вы здесь?
Полицейский показал ему любовные письма. Майор посмотрел на скорую руку письма и сказал:
— И за это вас взяли? Проваливайте! Не хватало мне еще тут любовными письмами заниматься! Проваливайте, и чтоб я вас тут больше не видел!
Полицейские доставили нас и наши любовные письма обратно в префектуру. Когда мы ехали на пароме, я видела через решетку полицейской машины мост через бухту Золотой Рог. Керим весь исхудал и был небрит, ему было страшно. Я держала его за руку. Он сказал мне:
— Позвони твоему отцу. Пусть вытащит нас отсюда. Скажи, что я твой жених.
В полиции они снова нас разделили, и я снова села на тот же самый стул.
Еще три недели я просидела на этом стуле, а по ночам мы с транспортниками играли в шахматы и домино. В приемную то и дело приводили новых задержанных. Однажды привели индуску, артистку цирка. Она была танцовщицей, выступала со змеей — боа. Со змей на шее она села на полицейский стул и заказала на всех полкурицы. Змея болталась у нее на шее и спала, напичканная опиумом. Ночью начальник полиции заглянул к нам в комнату, посмотрел на нас и спросил:
— Ты кто?
— Рабочая.
— А ты кто?
— Циркачка, танцую со змеями.
— А ты кто?
— Актриса.
Потом он сказал:
— Рабочая, актриса, циркачка. Пусть Аллах покарает вас, шлюхи проклятые!
После этого он ушел, оставив в комнате следы студенческой крови, которую он принес на башмаках. Утром полицейские всегда приходили с пакетами соли. Люди, которых они пытали, должны были потом отмачивать ноги в соленой воде, чтобы они не распухали и не оставалось следов. На нашем этаже они пытали студентов, подключали к гениталиям ток, а когда арестованные кричали, полицейские принимались потешаться над ними:
— И этот называется герой Турецкой народной армии спасения?
Мне разрешили позвонить отцу.
— Папа, спаси меня и моего жениха, забери нас отсюда.
Он сразу приехал с двумя тюбиками зубной пасты, двумя зубными щетками, двумя полотенцами и потребовал свидания со мной. Полицейские сказали ему, чтобы он шел домой, но отец стал кричать на лестнице так, что голос его был слышен на всех семи этажах:
— Я жизнь положил на эту страну, вся голова уже седая! Я хочу видеть мою дочь! Что вы сделали с ней?
Полицейские сказали:
— Вали отсюда! Пошел вон!
Отец продолжал кричать:
— Я хочу видеть мою дочь!
Полицейские впустили его ненадолго. Он сразу замолчал, а потом сказал тихим голосом:
— Дочь моя.
Он дал мне зубные щетки и полотенца и сказал:
— Я спасу вас, дочка.
Затем появились студенты без рук. Они собирались взрывать бомбы в знак протеста против смертного приговора, вынесенного Денизу, Юсуфу и Хюсейну, бомбы взорвались у них в руках. Они сидели рядышком на стульях и сгоняли культян псами друг у друга мух.
Когда нас с Керимом выпустили и мы вышли на улицу, там стояли отцы тех студентов, которых пытали, и в руках у них были большие ботинки.
Один отец сказал:
— Мой сын обычно носит сороковой размер, а теперь ему нужен сорок пятый. С ногами у него совсем плохо.
Слепые кормили голубей зерном, и голуби взлетали из-под наших ног. Мы шли по мосту через бухту Золотой Рог. Мы оба стали на шестнадцать килограммов легче. Дул ветер, я держалась за перила моста, Керим держался за меня. Из продуктовой лавки я позвонила родителям и сказала:
— Нас выпустили.
Когда я положила трубку, продавец сказал:
— Поправляйтесь. Мой сын тоже там был, а теперь дома.
Он дал нам два яблока. Мы сели на пароход и поехали на азиатскую сторону, к моим родителям. Пока мы ехали, я смотрела на море, и оно казалось мне старым синим ковром, который покрывает бесконечный пол. Я бросила яблоки в море, и синева зашевелилась. Дома родители в первый раз увидели Керима и поцеловали его. Отец продемонстрировал мне свою густую бороду, которую он отрастил за это время, и спросил:
— Скажи, дочь моя, я похож на Сталина?
Мать, рассказывая что-то о соседке, сказала о ней:
— Буржуйская подпевала.
Наша кинокоммуна распалась, тех, кто еще не был в армии, призвали на службу. Керим провел несколько дней в доме моих родителей, а потом перебрался к другу-поэту.
Три дня спустя отец сказал мне:
— Тебе пришло письмо из Испании.
Хорди, моя первая любовь, прислал мне книгу о художественном оформлении сцены и написал длинное письмо: «Любимая моя, мне страшно за тебя. Жива ли ты, или, быть может, тебя уже убила полиция? Я каждый день хожу в турецкое консульство, смотрю газеты, ищу твое имя». Я написала ему ответ — подобрала где-то птичье перо, окунула его в чернила и принялась писать. Внизу, на море, опять кувыркались дельфины, выпрыгивая между рыбачьими лодками. Муравьи на балконе облепили письмо Хорди, и солнце грело его слова, муравьев и мои ноги. Со стороны казалось, будто муравьи хотят все вместе перетащить слова Хорди к себе домой. Я закрыла глаза. Мимо пролетали птицы.
Птицы, летите в долины,
Найдите его,
Помашите ему
Многотысячными крыльями,
Передайте привет от меня.
Я сняла туфли. Майский ветер принес жасминовые лепестки, они набились мне в туфли. Ветер и жасмин напомнили мне о том, что я еще молодая. В то время когда я писала письмо Хорди, Дениз, Юсуф и Хюсейн писали прощальные письма своим отцам. Юсуф сказал своему адвокату: «Завтра, когда я умру, придет мой отец за моими вещами. Видишь, у меня на ногах кеды. Пусть отец не расстраивается, что я в кедах. Скалси ему, чтобы он не расстраивался. Скажи ему, что у меня были кожаные ботинки. Просто я не успел их надеть».
Они приступили к казни ночью, в 1.25, и продолжалось все это до 5.20. Военные и полицейские вывели Дениза во двор, где стояла виселица, а Юсуф, который был следующим, должен был ждать своей очереди на стуле у окна, откуда ему было видно, как вешают Дениза. Потом пришлось Хюсейну смотреть из этого окна, как вешают Юсуфа. Когда они повесили Дениза и его тело уже болталось на виселице, военные услышали какой-то шум, они сразу схватились за автоматы, но это был всего-навсего голубь, который хлопал крыльями, пролетая над тюремным двором. Отец Юсуфа увидел у сына, лежавшего в гробу, след от петли на шее, и три месяца спустя у него самого на этом месте образовалась злокачественная опухоль. Военные не разрешили похоронить все троих вместе, а имамы отказались совершить над ними погребальный обряд.
На следующий день люди на корабле сидели, держа газеты на коленях, никто не читал. Большие черные буквы. Одно-единственное слово: «Asildilar» («Повешены»), Какой-то крестьянин, не умевший читать, держал газету вверх ногами и плакал, и слезы застревали у него в бороде. Какая-то чайка влетела на пароход и ударилась со всего размаху о стенку. По мосту через бухту Золотой Рог шли матери, они тихо шли, не поднимая глаз. Они ничего не говорили, но я слышала их голоса.
«Когда теряешь детей, то сначала надеешься их найти. Когда же ты видишь, что твой ребенок уже не вернется, ты встаешь каждый день как на смерть. Жизнь продолжается. Мы готовим обед, гладим, они растерзали наши тела. Они такие юные, такие молодые, с такими тонкими шеями, как у новорожденных животных. О чем думает ребенок? Он думает, что рай — вот он, близко, ад — далеко. Теперь же жизнь превратилась в несколько строчек на помятой бумажке в портфеле чиновника, оформляющего документы. Тусклые лампочки в тюрьмах, клопы, генералы, ржавые кровати. Перед генералами или за ними люди в штатском, в руках у них аккуратно сложенные города. Вот откуда эти шаги по ночам, переходящие от дома к дому. Луна, мокрые стволы автоматов. И тела их заматываются в черные чувства. Месть под подушками. Гомоняще-гудящее жужжание голосов в ушах, пароходы, перегруженные печалью. Его губы целовали во сне спящие девушки. Как можно отправить на виселицу юношу, живущего в стольких девичьих снах, как можно выбить у него из-под ног эти сны и мечты. Двери, двери, двери. Закрытые окна. Облака закутывают море. Редкие мокрые тени на берегу. Холод. Не смотри на его смерть. У него есть глаза, у него есть руки, его руки еще охвачены предсмертным ужасом. Пот. Сыновья, не уходите, останьтесь. Замети темноту во тьму. Плачьте. Они пели свои песни и теперь ушли. С этим миром они не свыклись. Сегодня тут, завтра нет. Глаза опустили ресницы. Рыба покоится на поверхности моря. ЧЕЛОВЕК ИДЕТ. Ребенок умирает, женщина плачет, кошка бежит вдоль дома, запах дерева, улиц, апельсинов, облаков из холста, запах пахнущих мылом, плохо вытертых детей, птиц, пересчитывающих от бедности свои перья. Ножницами, которыми можно отстричь страх. Сон, живущий в зрачках. Город, молчи. Слушай нашу песню. Мы давно уже живем вместе с умершими, оставшимися без могил. Посмотрите на наши груди, на наши руки. Мы хотим получить назад наших детей живыми. Вы забрали их живыми. Пуще всех старались большие мужчины, элита, конники, они наклонялись вниз и, не сходя со своих коней, собирали наших детей. Тогда наши дети еще выглядели так, будто хотят весне отдать свои краски. Бешенство плевало в лица наших ветвей, наших деревьев. Бешенству плевать на любовь матерей. У наших детей еще молоко на губах не обсохло. Сладкое молоко. Все дети видели это молоко. Все хотели к ним, потому что они пахли этим сладким молоком. Вы погребли наших детей в птичьем клюве, который не думал никогда, что ему придется молчать. Они идут на ветру, идут. Куда? Горы как пестрая шерсть, растрепанная чьими-то руками. Солнце сложилось. Темная сложенная тряпка. Звезды протягивают им руки. Море горит. Дождь не приходит на помощь, зато облака. Беременные женщины смотрят, закрыв рот руками, как дети выходят из их животов. Подобно их безгрешным делам, они падают вниз легкими перышками. Молоко, что пили они из груди, вытекало обратно у них из ноздрей. Отчего наши дети приходят к нам только во снах? Вот стоим мы тут, на мосту через бухту Золотой Рог. И эти глаза видели на этом слепом свете судный день».
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Мост через бухту Золотой Рог"
Книги похожие на "Мост через бухту Золотой Рог" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Эмине Эздамар - Мост через бухту Золотой Рог"
Отзывы читателей о книге "Мост через бухту Золотой Рог", комментарии и мнения людей о произведении.