Ионел Теодоряну - Меделень

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Описание книги "Меделень"
Описание и краткое содержание "Меделень" читать бесплатно онлайн.
Ionel Teodoreanu. La Medeleni. Перевод с румынского Т.Свешниковой.
Теодоряну И. Меделень: Роман / Предисловие С.Голубицкого.
М.: Худож. лит., 1990. — 286 с. (Зарубеж. роман XX в.).
Оформление художника Л.Хайлова. ISBN 5-280-01181-9.-
Автобиографический роман классика румынской литературы Ионела Теодоряну (1897–1954), овеянный поэзией и юмором, повествует о детских годах писателя и жизни румынской провинции конца XX века; автор с тонким психологизмом создает своеобразную атмосферу тихого семейного счастья, рисует радостный и обаятельный мир счастливого детства — с праздниками, тайнами, сюрпризами, которое было не у всех, но о котором тоскуют подчас и взрослые.
Двор дома деда Георге мало-помалу наполнился крестьянами. Они пришли узнать о здоровье самого старого и самого доброго среди них. Одни сидели прямо на земле, другие — на завалинке, третьи стояли молча и торжественно, словно умирал воевода.
Дед Георге открыл глаза: они были мутные. Глаза снова закрылись. В тиши комнаты шла бесплотная борьба… Дед Георге вновь открыл глаза. Его мысли были тяжелы, как занесенные снегом телеги в студеную пору.
Доктор пощупал его пульс. Увидев незнакомое лицо, дед Георге отвел глаза в сторону. Он оглядел комнату… узнал ее… и начал искать кого-то… Глаза госпожи Деляну встретились со взглядом умирающего.
Госпожа Деляну провела рукой по лбу: она совсем забыла…
— Ступай в дом, — шепнула она Оцэлянке, сделав ей знак подойти, — и приведи Ольгуцу.
С великим трудом дед Георге повернул голову и поцеловал руку госпоже Деляну.
Александр Дюма описал подвиги трех мушкетеров, господин Деляну рассказал о них. Исходя, вероятно, из юридической сентенции: «La plume est serve, la parole est libre»,[54] он увеличил романтизм писателя до фантастических размеров. Господин Деляну уже не был адвокатом Йоргу Деляну, он превратился в пятого мушкетера, в доблестного рыцаря слова Тартарена из Тараскона.
Мушкетеры сражались уже с целым войском, которое им, естественно, ничего не стоило победить. На полном скаку Портос с корнями вырывал гигантские дубы и другие столь же крепкие деревья и швырял ими в преследователей, при этом его конь — самой романтической породы — даже не чувствовал их тяжести.
Д'Артаньян проходил через вражеские ряды с той же легкостью, что Иисус Христос по морским волнам, лихо орудуя шпагой и румынскими восклицаниями.
Когда четверо мушкетеров сражались вместе, ветер от их шпаг валил деревья в лесу. Если бы у плута Ришелье была хоть капля благоразумия, он относился бы с должным уважением к патриотизму мушкетеров, вместо того чтобы их преследовать. И мушкетеры — flamberge au vent[55] — сражались бы с утра до вечера, а галльский ветер их шпаг надувал паруса французских кораблей и носил их по всем морям и океанам…
Отныне и впредь отечественные гайдуки приобрели серьезных соперников в глазах Ольгуцы.
Аника уже не один раз стучалась в дверь. Не получив ответа, вошла в кабинет.
— …Выпад влево: банг! Противник его отражает…
Ольгуца напряженно слушала: она очень волновалась.
— …Выпад вправо… Что тебе? — спросил д'Артаньян, встретившись взглядом с Аникой.
— Не мешай! — крикнула Ольгуца. — Продолжай, папа.
— А противником был сам Атос!
— Эге!
Аника не сводила глаз с господина Деляну, который с увлечением продолжал свой рассказ. Видя, что на нее не обращают внимания, она подошла ближе к письменному столу.
— Барыня послала за барышней Ольгуцей.
— …Противником Портоса был сам Арамис!
— Ааа!
— Деду Георге совсем плохо, — громко сказала Аника.
— Что? — встрепенулась Ольгуца.
Аника убежала. Наморщив лоб, Ольгуца посмотрела на господина Деляну.
— Что она сказала, папа?
— …
Господин Деляну, очнувшись от своего рассказа, крепко обнял ладонями головку Ольгуцы и поцеловал ее в лоб. Глаза у Ольгуцы сверкнули, она вырвалась, распахнула дверь и помчалась со всех ног.
* * *При виде Ольгуцы крестьяне во дворе у деда Георге встали и сняли шапки. Ольгуца промчалась мимо них.
— Дед Георге! — крикнула она, задыхаясь, из-под навеса.
Оцэлянка вошла в комнату следом за ней. Госпожа Деляну и доктор встали. Ольгуца смотрела то на одного, то на другого, не получая ответа.
Тихо ступая, вошли господин Деляну, Моника и Аника. Под навесом собралось много народу. Все молчали.
Щеки у Ольгуцы побледнели. Она подошла к лавке, со страхом и недоверием глядя на деда Георге. Дед Георге уже не мог ни говорить, ни улыбаться. Судя по туманному его взгляду, он едва узнал Ольгуцу.
— Дед Георге, ты не раскуришь трубку? — тихо спросила Ольгуца, наклоняясь над ним — так, чтобы никто ее не слышал.
Веки старика едва заметно дрогнули. Ольгуца взяла трубку на столе со старыми книгами. Все старались не мешать ей. Она вложила трубку в руку деда Георге, задержав свою холодную ладонь в его ледяных и бескровных пальцах.
Снова подошла к столу с книгами, взяла коробок спичек и вернулась к лавке. Зажгла спичку. Трубка выпала из неподвижных пальцев… Спичка горела в дрожащей детской руке.
Оцэлянка протянула свечку и зажгла ее от угасавшей спички, потушив огонь, который подбирался к пальчикам Ольгуцы.
— Господи прости и помилуй!
— За что? — с пронзительной нежностью спросила Ольгуца и перекрестилась.
Вместо ответа все опустили головы.
Иконы в углу комнаты хранили суровое молчание.
* * *Холодный день, небо покрыто серыми облаками.
Над деревней разносится колокольный звон, напоминая далекому небу, что еще одного человека собираются предать земле. На главной улице и у калиток не видно ни души; только совсем маленькие дети беседуют с букашками, ссорятся с воробьями и сердятся на деревья. Деревня, судя по всему, принадлежит детям…
Жители деревни стояли с опущенными головами на кладбище и слушали печальный звон колокола.
Во время службы у самой могилы Ольгуца стояла с непокрытой головой. Черные кудри развевались по ветру рядом с седыми прядями стариков и колеблющимися огоньками свечей.
Священник был очень стар. На кладбище царил покой. Слова заупокойной службы напоминали о том, что было написано в старых книгах опустевшего домика.
«Дед Георге, где ты теперь?»
— Пусть будет земля ему пухом.
Крестьяне установили над могилой дубовый крест.
Если бы дед Георге видел глаза своей любимицы, обведенные черными кругами и без слез глядящие на его могилу — «Здесь я, моя барышня», — их взгляд был бы для него тяжелее, нежели сырая земля.
Во дворе, позади барского дома, начались поминки, по старинному обычаю устроенные госпожой Деляну.
Ольгуца наливала из кувшина вино в кружки. Госпожа Деляну и Моника ставили перед каждым стаканчик ракии с подноса, который держала Оцэлянка.
Аника, Профира и Сафта, кухарка в людской, разносили блюда с едой.
Мрачное оцепенение, принесенное с кладбища, постепенно рассеялось. Сначала заговорили, вспоминая, старики. Потом вспыхнули шутки молодых, — сперва тихо, потом все громче и откровеннее. Ракия, горячий суп и вид вкусной еды вызвали общее оживление.
Ольгуца помрачнела. Глаза сверкнули гневом, резкие слова уже готовы были сорваться с ее губ… но она молча пошла к дому, крепко сжав сухие губы. Перед лестницей она остановилась, словно кто-то окликнул ее. И направилась в конюшню. Там было тихо, никто не смеялся…
…В конюшне, сидя на козлах неподвижно стоявшей коляски без лошадей и без вожжей, горько плакал ребенок, закрыв руками глаза.
А Господь Бог из волшебных сказок так и не прислал своих крылатых ангелов, чтобы запрячь их в коляску, не отвел от детских глаз мокрые кулачки, не вложил в них вожжи и не сказал с доброй улыбкой:
«Правьте сами, барышня».
* * *— Садитесь, батюшка.
Священник извлек из-под рясы конверт.
— Господин Йоргу, два года тому назад дед Георге — да простит его Господь — вручил мне бумагу для вашей милости. Вот она.
Господин Деляну взял полотняный конверт с сургучными печатями. На одной стороне листа рукой деда Георге были выведены кириллицей неровные строки. Коротко взглянув на бумагу, господин Деляну обратился к священнику:
— Должен вам сказать, что я подзабыл кириллицу. Будьте так добры, прочтите вслух.
Священник надел очки и огласил последнюю волю усопшего. В начале письма дед Георге прощался со своими господами и благодарил их за хлеб, который ел в их доме, и за их доброту. Дальше следовали распоряжения относительно денег, которые удалось ему скопить. И, наконец:
«Я, Георге Ернилэ, завещаю дом и хозяйство детям господина Йоргу Деляну, Ольгуце и Дэнуцу. Пусть мой дом и моя земля будут и после моей смерти местом для их игр, как это было при моей жизни. А брашовский сундук, который достался мне от покойного барина Костаке Думши, оставляю вместе со всем, что в нем лежит, барышне Ольгуце. И нижайше просит вас дед сшить барышне Ольгуце подвенечное платье из того шелка, что в сундуке. Уж коли не привел Господь увидеть ее невестой, пусть будет у меня хоть эта радость, ибо крепко я любил ее…»
В этот момент госпожа Деляну вошла в кабинет, ища Ольгуцу. Слова завещания слились в ее сознании с беседами, которые вел с ней дед Георге, прояснив их смысл.
«Ситец, дед Георге, — он хороший и дешевый».
«Нет шелк, целую руку, — он дорогой и красивый».
«И зачем тебе, дед Георге? Разве у тебя есть дочь на выданье?»
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Меделень"
Книги похожие на "Меделень" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Ионел Теодоряну - Меделень"
Отзывы читателей о книге "Меделень", комментарии и мнения людей о произведении.