» » » » Николай Бондаренко - Консервативный вызов русской культуры - Белый лик


Авторские права

Николай Бондаренко - Консервативный вызов русской культуры - Белый лик

Здесь можно скачать бесплатно "Николай Бондаренко - Консервативный вызов русской культуры - Белый лик" в формате fb2, epub, txt, doc, pdf. Жанр: История. Так же Вы можете читать книгу онлайн без регистрации и SMS на сайте LibFox.Ru (ЛибФокс) или прочесть описание и ознакомиться с отзывами.
Рейтинг:
Название:
Консервативный вызов русской культуры - Белый лик
Издательство:
неизвестно
Жанр:
Год:
неизвестен
ISBN:
нет данных
Скачать:

99Пожалуйста дождитесь своей очереди, идёт подготовка вашей ссылки для скачивания...

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.

Вы автор?
Жалоба
Все книги на сайте размещаются его пользователями. Приносим свои глубочайшие извинения, если Ваша книга была опубликована без Вашего на то согласия.
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.

Как получить книгу?
Оплатили, но не знаете что делать дальше? Инструкция.

Описание книги "Консервативный вызов русской культуры - Белый лик"

Описание и краткое содержание "Консервативный вызов русской культуры - Белый лик" читать бесплатно онлайн.








Не случайно так проникновенно пишет Галковский о необходимости инквизиции для христианства. Значит, и нам для осуществления национальной идеи потребуется подобный институт. Как иначе разобраться с Курбскими и Чернышевскими, нигилистами и масонами? Даже заблуждения Галковского - на почве его государственничества. Вот таким странным образом независимый одиночка Галковский при внимательном рассмотрении становится сверхгосударственником. Впрочем, как и все русские - негосударственники вроде бы. С неизбежностью в русских бараках появляются дворяне, а далее, уже отвергая почву барака, они из бараков выстраивают новый Четвертый Рим. И здесь уже начинается нешуточная борьба "дворян из барака" с "левым народцем".

10. Примечание к с. 142.

"У всякого народа есть "левый народец". Таков закон природы. И где вы видели ученых без шарлатанов, писателей без порнографов и графоманов? В любой стране, в любой философской культуре есть свои левые... Но вот когда произведения второстепенного интеллектуального хулигана становятся краеугольным камнем культуры целого народа, и великого народа..."

К с. 282.

"Шекспиристы - это логическое развитие темы паясничания и хулиганства. То, что Набоков назвал тягой к кривой музычке и стишкам".

К с. 316.

"Блок и Маяковский... Собственно, и тот и другой погибли от неорганичного развития русского общества... в эпоху декаданса, уже абсолютной личностной свободы (и хаоса)..."

К с. 383.

"За них (евреев) напишут все русские - чего они хотят и что им нужно (В. Розанов)". "Это первая стадия литературного маразма. Вторая уже после революции началась. Русских убрали и стали писать сами. Это корень квадратный. Третья стадия (сейчас): евреизированные русские - ...шефы. А руссифицированные евреи (трифоновы, аксеновы) - писатели. Они за шефов пишут. Это корень кубический".

И на самом деле, кто сегодня пишет за шефов всей страны? За Лебедя Радзиховский, за Ельцина - Юмашев... Кто формулирует русскую государственную идеологию? Чубайс. Кто формирует русский Пен-клуб? Русские уже и писать как бы не умеют. Так постепенно левый народец занял несвойственное себе положение. Зачем? До каких пор будет продолжаться столь неорганичное развитие русского общества? Когда закончится тяга к кривой музычке? Кто-то обратит внимание на совпадение этих положений Галковского с "Русофобией" Шафаревича. С его мыслью о "малом народе". Но у Галковского интересно то, что его не столь интересует сам этот "левый народец" и не сама кривая музычка, а следование этим идеям русского общества. Любой народ, любая культура в "Бесконечном тупике" рассматриваются сквозь призму русской национальной идеи. Кто-то где-то живет, какие народы и зачем Галковского не интересует. Пусть живут. На земле всем места хватит. Но кто-то живет в русском обществе и оказывает влияние на него... Какое влияние? Это не ксенофобия, не шовинизм, не отрицание чужого - это форма национального самосохранения. Ко мне в квартиру зашел гость - как он себя ведет, не мешает ли хозяину? У любого гостеприимства есть своя мера. Как формы чисто русского национального искусства на протяжении всей книги Дмитрий Галковский внимательно разбирает, анализирует творчество Владимира Набокова, Антона Чехова и Василия Розанова. Это сами по себе интереснейшие исследования по поэтике и психологии их творчества. Но они еще и близки душе самого автора. Он как бы примеряет их на себя. Входит в их роль. Он видит в себе и Чехова, и Набокова, и Розанова. Гоголь и Пушкин - как вершины, помимо себя, здесь уже нет личного интереса. Достоевский - высшая ступень для Галковского. Это уже восхищение его подвигом. С Маяковским интереснейший спор. Из современников - обращение только к Солженицыну. Для пояснения развития русского сознания в ХХ веке.

11. Примечание к с. 322.

"Русские относятся к жизни слишком серьезно. И русские, и евреи - это трагические, эсхатологические народы. Евреи трагедию делают бытом, опошляют. А русские быт превращают в трагедию".

К с. 293.

"Пока евреи были евреями, им ничего не грозило. Но они "любили" чужое стадо и захотели стать его пастырями. Без знания народа, без знания искусства управления им".

К с. 243.

"Революцию делали не выродки, а действительно наиболее умные и талантливые представители еврейской нации".

К с. 186.

"Революция носила расовый характер. Периферийная местечковая культура внезапно оказалась в центре духовной жизни государства".

К с. 166.

"Делается следующая подтасовка: советская интеллигенция противопоставляется советской власти. На самом деле отношения были другие: русский народ и еврейские верхи, которые в свою очередь делились не мещан, интеллигенцию и власть предержащую (грубо говоря, русская деревня и еврейский город)".

К с. 84.

"Для семита ускользнувший зверь - тупое ничтожество... Сделали засаду в дубовой роще, а он взял и проспал весь день. Русский... сам превращается в "злое животное", непредсказуемое. Русские как будто и выдуманы для издевательства над евреями".

К с. 174.

"Еврейская нетерпеливость переплелась с русской мечтательностью... Оставили бы русских в покое, не надо было связываться. Теперь они навечно связались с русской историей. Теперь не убегут. Троцкого и в Мексике топором достали. Влез в русскую историю - не вылезешь. У нас вход - рупь, выход - два. Тут судьба. Монголы влезли - и русские в Урге, влезли поляки и русские в Варшаве... И везде приносят с собой хаос... Русский сложен, ох, сложен. Таким народом управлять необычайно трудно. Сами русские себя отлично понимали и всегда наверх нерусских дурачков пропихивали".

К с. 195.

"Не учли одного: "не служить же русскому солдату и мужику евреям". Нужно было низшее звено из туземных кадров. Они и уничтожили колониальную администрацию".

К с. 222.

"Как у арабских нефтяных шейхов, среди победившего доблестного еврейства пошла мода на белых любовниц "из бывших"... потомки от этих браков - единственная выжившая внутри страны часть русской элиты... Однако "самотеком" на периферии выросла элита в этническом отношении русская, но гораздо менее культурная. Это, так сказать, русская местечковая культура. Ситуация злорадно обернулась".

Еврейский вопрос, за долгие годы впервые так скрупулезно разбираемый в книге Дмитрия Галковского, не несет в себе ни русофобии, ни антисемитизма. Это анализ того, что происходит, когда два достаточно разных народа входят в столь тесное взаимодействие. Галковского не интересует ни Израиль, ни американские евреи, его интересует исключительно "русский вопрос". Но в истории ХХ века "русский вопрос" и "еврейский вопрос" неразделимы, а значит, объективному исследователю с неизбежностью надо проследить их взаимодействие. Нет плохих и хороших народов - есть другие народы. Проблему эту достаточно серьезно разбирали на протяжении столетия и Гершензон, и Лев Гумилев, и Агурский, и Шафаревич... Можно, конечно, всех обвинять в предвзятости, можно видеть во всех действиях злонамеренность. А если примитивное биологическое непонимание? Вполне искренне Бабель писал: "Древние иконы окружали беспечное мое сердце холодом мертвенных своих страстей, и я едва спасся от них..." Но, справедливо полагает Галковский: "Кто знает, может быть, и русские чего-то не понимают в Шагале. Даже наверняка". Или, опять же обращаясь к литературе, можно заметить в "хармсовском смаковании Петровых, Ивановых, Комаровых и Петраковых - просто ненависть к русским фамилиям. Такая же, как у Михаила Булгакова к фамилиям еврейским..." В этом развитии русской темы у Бабеля, еврейской у Чехова видишь и вечное различие столь разных народов, и естественное непонимание, и зависимость друг от друга. "Мандельштам обманками обвит, как бинтами человек-невидимка. Центр пуст... Это какое-то постоянно корректируемое косоглазие... Для Мандельштама характерны еврейская ясность, четкость, деловитость. Он в очень незначительной степени был подвержен поэтической риторике и с негодованием писал о "болотных испарениях русской критики"... Такое отношение к литературе свойственно и другому трезвому иудею - Иосифу Бродскому".

В литературе Галковский ищет ключ к восприятию народами друг друга. Талантливая литература - неизбежно искренна и выдает то, что в быту можно и зашифровать, и сгладить, затемнить. Для вдумчивого читателя политики и дипломаты, даже военные, всегда более загадочны, чем писатели. Более непредсказуемы. Они - в мундире, под которым достаточно глубоко скрываются истинная позиция, истинная цель. У писателей - все в творчестве. Все прочитывается... И только когда сознательно не хотят читать ясно текст, предпочитая выдумывать за автора подтексты, тогда и возникают "загадки" писателя. Скажем, "загадка" Чехова. Или "загадка" самого Галковского. Многим не понравился Чехов Галковского именно потому, что не хотели видеть "такого" Чехова. А по Галковскому, "Чехов, пожалуй, самый русский писатель - писатель не только без "немецко-турецкой экзотики", но и совершенно русский по своему происхождению... Всю жизнь Чехов органически ненавидел греков, евреев и украинцев, хотя был слишком хитер и учен жизнью, чтобы заявлять об этом открыто... Это был естественный бунт против издевательской избыточности инородческого элемента в чеховской жизни". Галковский относится к Чехову как к чему-то чрезвычайно близкому ему самому. Он его воспринимает не как пророка, подобно Достоевскому, не как мыслителя, а как несчастного русского человека, с таким же нерастраченным комплексом отца, с таким же одиночеством. С такой же тоской и неудовлетворенностью. Это "русский в великой русской Масонии".


На Facebook В Твиттере В Instagram В Одноклассниках Мы Вконтакте
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!

Похожие книги на "Консервативный вызов русской культуры - Белый лик"

Книги похожие на "Консервативный вызов русской культуры - Белый лик" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.


Понравилась книга? Оставьте Ваш комментарий, поделитесь впечатлениями или расскажите друзьям

Все книги автора Николай Бондаренко

Николай Бондаренко - все книги автора в одном месте на сайте онлайн библиотеки LibFox.

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Отзывы о "Николай Бондаренко - Консервативный вызов русской культуры - Белый лик"

Отзывы читателей о книге "Консервативный вызов русской культуры - Белый лик", комментарии и мнения людей о произведении.

А что Вы думаете о книге? Оставьте Ваш отзыв.