Эдуард Скляров - Записки бывшего милиционера

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Описание книги "Записки бывшего милиционера"
Описание и краткое содержание "Записки бывшего милиционера" читать бесплатно онлайн.
Настоящие записки, названные как «Записки бывшего милиционера», являются не литературным, а кратким документальным описанием моей жизни, и то только в той части, которая запомнилась мне самому или о которой я узнал из документов, прочих бумаг и рассказов других людей, и не только милицейского периода, которому отдано почти тридцать лет собственной жизни.
Когда задумывались «Записки…» — а это было достаточно давно, — тогда и родилось их название, и мне казалось, что милицейский период моей жизни — это самое важное и единственное, что достойно описания. Но в последующие годы в моей «милицейской» голове под влиянием новых жизненных событий и обстоятельств произошли такие переоценки всего и вся, что теперь я твёрдо знаю: милицейский период — это далеко не самое главное в моей жизни. Главным является вообще вся жизнь, со всеми её взлётами и падениями; а то, что ранее казалось мелким и незначительным, на самом деле не менее важно, чем служба в милиции. Другое дело, что какие-то периоды, какие-то события хотелось бы прожить по-иному. Но, увы, двух жизней не бывает.
Проживание у Есауловых закончилось, когда моей матери, работавшей воспитателем в детском саду, принадлежавшем обувной фабрике № 1 (впоследствии поименованной «Исани», а до 1953 года фабрика носила имя Берии), дали комнату в уже упомянутой мной сталинке.
Дом этот находился на улице Богдана Хмельницкого, в сотне метров от детского сада, а сталинкой его называли потому, что он был построен при жизни Сталина по специальному проекту, с небывалой для строящихся тогда домов высотой комнат в три с половиной метра. Тогда ещё не существовало проектов домов-хрущёвок.
Жили мы на пятом этаже этого огромного дома под постоянное дребезжание трамваев, которые днём и ночью бегали по улице Богдана Хмельницкого. На другой стороне улицы напротив нашего дома, фактически на берегу Куры, располагался асфальтовый завод, который засыпал нас гарью и песком. За рекой, которая, кстати, здесь разливалась широко и разделялась на многочисленные не очень глубокие протоки с множеством галечных островов, тянулись горы. В те годы по тому берегу не было благоустроенной автодороги на Ереван, а была простая грунтовая дорога вдоль реки, но зато здесь, в горах, обитало огромное количество шакалов, вой которых почти каждый вечер доносился до нас.
Как уже было сказано, дом предназначался для инженерно-технического состава обувной фабрики, но со временем, как это всегда бывает, всё смешалось, и в доме стали жить представители разных сословий. Люди, кстати, жили и в большей части подвалов этого дома, который имел пять подъездов, по две квартиры на этаже. В каждой квартире кроме трёх жилых комнат была огромная кухня, отдельные большие ванные комнаты, туалеты и кладовые площадью 9–10 квадратных метров, а также огромные балконы. В каждой комнате каждой квартиры жило по семье, за редким исключением. И этими исключениями были, как ни удивительно, не всегда семьи больших начальников. Например, мой одноклассник Алик Гедолян — с ним я дружил некоторое время — был сыном женщины-бухгалтера, а вся их семья состояла из четырёх человек: Алик, его мать, бабушка и тётка. Тётка эта была участницей войны, вернулась оттуда в целости и сохранности, с американским «Харлеем», на котором в каком-то огромном танковом шлеме на голове и в огромных крагах на руках разъезжала по Тбилиси. Отдельная квартира им досталась, видимо, за какие-то особые заслуги тётки на войне. Такую же квартиру имела и заведующая детским садом Кето Николаевна Гедеванишвили, муж которой был инженером. Через несколько лет эта семья за детским садом построила дом и переехала туда.
Жили мы с матерью в угловом (третьем) подъезде, в комнате, которая по проекту значилась как кладовка, с маленьким, у самого потолка, окном и имела по горизонтали форму усечённой пирамиды из-за того, что дом был похож на букву «Г», а наша квартира, в которой жило ещё три семьи, была угловой в середине дома.
В первой комнате проживала грузинка с дочерью Лианой, моей одногодкой, во второй — большая русская семья из пяти человек, из которых двое — маленькие девочки. Глава семьи — Владимир Рогов — офицер-фронтовик с кучей медалей, но пил горькую. Каким-то образом после войны их семья оказалась в Тбилиси. Смириться с национальными особенностями соседей Рогов не смог, и вскоре вся семья уехала на его родину — в Ульяновск. В пьяном состоянии — а пьяным он был часто — этот Рогов рвал на себе рубашки и майки и орал, что он воевал, «а вы тут, сволочи, отсиживались». Однажды по пьянке, а может быть, в шутку, он предложил мне, восьми- или девятилетнему мальчишке, полный стакан вина, и я, не понимая, что это, тут же осушил стакан, тем более что вино мне показалось приятным. Рогов сначала вытаращил глаза, а затем предложил второй. Я выпил и его. Последствия были ужасными: я приходил в себя, только когда меня в очередной раз выворачивало наизнанку. Отравление было сильнейшим, и я лежал пластом несколько дней. С тех пор меня к Рогову не подпускали, а моя мать, если видела его рядом со мной, в буквальном смысле, набрасывалась на него с кулаками. И он, увидев меня, шарахался в сторону. Но нет худа без добра. С тех пор память об этом происшествии стала моим пожизненным противоалкогольным тормозом во всех случаях, когда я оказывался в какой-то компании.
Через много лет, в 1966 году, будучи студентом и оказавшись на прокурорско-следственной практике в Ульяновске, я узнал адрес Роговых и где-то около получаса общался с Галей — одной из дочерей Рогова. Выяснилось, что бабушка уже умерла, отец с другой дочерью Валей проживают отдельно, так как родители развелись, а она, Галя, живёт с матерью, которой в мой приход дома не оказалось. Выглядела Галя неприятно, на лице много грубой косметики, и, по её рассказу, она часто ходила на танцы в клуб танкового училища. Договорились, что я зайду ещё раз, чтобы увидеться со всеми, но на встречу я так и не пошёл.
Третью комнату занимала армянская семья: старики Магда и Арсен и две их взрослые дочери. Чем были заняты дочери, не знаю, но я часто по просьбе старушки ходил в керосиновую лавку, за что получал от неё несколько монет, что было для меня немало, так как всё стоило буквально копейки: проезд в трамвае — 3 копейки, мороженое — 10–20 копеек, хлеб — 30 копеек, кино — 5–10 копеек и т. д. Эта же старушка частенько угощала меня армянским хлебом и сыром, покрытым плесенью, но эта плесень не была признаком порчи сыра, наоборот, свидетельствовала о его зрелости, и был он, кстати, очень вкусным.
В сталинке предусматривались все удобства, но фактически из всех благ была только вода для унитазов в туалетах, которую централизованно качали насосы прямо из реки. Питьевой воды, несмотря на наличие водопровода, в доме не было. Электричеством длительное время разрешалось пользоваться только для освещения, по одной лампочке на комнату. Все электророзетки были опечатаны. Периодически приходила комиссия и проверяла целостность наклеек. Уже взрослым в воспоминаниях какого-то советского деятеля (кажется, С. П. Павлова) я прочитал, что, оказывается, запрет на электричество был наложен лично Берией в связи с недостатком мощностей для работ над созданием советской атомной бомбы. Эти работы он возглавлял лично по приказу Сталина.
Соседями по лестничной площадке на этаже также были разные люди. Хорошо я знал только семью Кошелевых, у которых была огромная личная библиотека, и я был постоянным её пользователем. Знал я и другую семью в этой квартире — очень важную черноволосую пару. Муж, видимо, был каким-то большим начальником, а жена всегда в пёстром шёлковом халате восточного типа сидела дома и постоянно просила меня сбегать купить хлеб либо принести воды из колонки, что во дворе. Благо я был в то время довольно крепким пацаном и с двумя полными вёдрами воды легко взбегал на пятый этаж. И каждый раз она одаривала меня яблоком, лимоном или апельсином, которые горкой в любое время суток находились на столе в вазе. Это для меня было невиданной роскошью и ещё долгое время служило критерием богатства.
Рассказывая о соседях, я неслучайно упоминаю их национальность. Тогда для нас это было совершенно неважно. Этим я хочу показать, как уживались и дружили люди разных национальностей и культур. Никогда никаких ссор на этой почве, никаких проблем не было. Но случались необъяснимые для меня события с национальной окраской. Например, я был очевидцем ситуации, когда средь белого дня от клуба обувной фабрики группа молоденьких солдат — по виду русских — бежала в сторону асфальтового завода, а за ней гналась толпа мужчин-грузин, которые швыряли булыжники в этих солдат, догнали их и, окружив, забили камнями. Кончилось всё тем, что неподвижные тела солдат пошвыряли в кузов грузовика и куда-то увезли. Что послужило причиной такой средневековой расправы, я не знаю.
В сталинке мы жили с 1949 по 1953 год, существовали на нищенскую зарплату матери, никакого пособия за сгинувшего на войне мужа и отца не получали. И если бы не питание в детском саду, то неизвестно, чем бы всё закончилось. До третьего класса я, как и другие дети работников детского сада, состоял на довольствии детского сада, и за нас наши родители платили деньги как за воспитанников. Для нас специально в одной из комнат по этой причине было отведено место.
С бабушкой Шушаной (матерью моего отца) связи мы не поддерживали, но редчайшие встречи всё же бывали. Последний раз я её видел где-то в 1952 или 1953 году. И хотя на Авлабаре мы бывали не раз и после 1953 года (там жили Мария и Соломон Кевлишвили с тремя сыновьями, с которыми мать дружила ещё со времён нашего проживания в доме бабушки Шушаны), но к ней почему-то не заходили.
Детский сад был ведомственным, принадлежал обувной фабрике. Мать работала в нём воспитателем ещё до войны и продолжила там работать сразу же по возвращении из Тихорецка в Тбилиси в конце войны. Её восьмилетнее образование выделяло её среди других воспитателей, большинство которых не имело и этого. Моя мать была замечательной рассказчицей и неплохо могла излагать свои мысли на бумаге.
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Записки бывшего милиционера"
Книги похожие на "Записки бывшего милиционера" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Эдуард Скляров - Записки бывшего милиционера"
Отзывы читателей о книге "Записки бывшего милиционера", комментарии и мнения людей о произведении.