Леонид Габышев - Одлян, или Воздух свободы

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Описание книги "Одлян, или Воздух свободы"
Описание и краткое содержание "Одлян, или Воздух свободы" читать бесплатно онлайн.
«Одлян, или Воздух свободы» — роман о судьбе подростка, отбывающего наказание в воспитательно-трудовых колониях и там, в зоне, постигающего смысл свободы. Время действия — конец 60-х — начало 70-х годов. Книга эта — жестокое и страшное повествование, реквием по загубленной жизни. Роман был опубликован за рубежом, во Франции попал в число бестселлеров.
Сокол, перестав колотить, посмотрел на окно. Глаз крикнул еще. Сокол, позыркав по сторонам, подбежал к окну:
— Здорово, Глаз.
— Привет. Вас что, на ящики водят?
— Да, мы Рябчику все уши прожужжали, чтоб нам в камеру работу дали. Работу в камере не нашли, теперь на улицу водят. На ящики. Тебе сколько вмазали?
— Восемь. А тебе?
— Десять. Нас тут полкамеры, в которой мы тогда сидели. Они там дальше колотят, тебе не видно. Ну ладно, я пошел, а то не дай Бог, заметят.
На ящики водили не все камеры малолеток, а лишь те, в которых был порядок. И только осужденных.
В хозобслуге тюрьмы — Глаз знал давно — работал Оглобля. Срок — два года. Вместе в Одляне сидели. Как земляки, в зоне последним окурком делились. Глаз сталкивался с ним несколько раз на тюремном дворе. Здоровались. И вот Глаз увидел Оглоблю в окно и окликнул. Он подошел. Глаз Оглоблей его называть не стал, так как тому его кличка не нравилась, и сказал:
— Серафим, дай пачку курева?
— У меня у самого нет, — ответил Оглобля и ушел.
Подошла очередь Глазу мыть полы. Но он сказал:
— Мыть не буду. Что толку. Вы через пять минут насорите. А полкамеры харкает на пол. Что, туалета нет? Я не харкаю и не сорю.
Мужики промолчали, но Димка, высокий шустряк лет тридцати, канавший возвратом на химию, сказал:
— Как это, Глаз, не будешь? Все моют. Правильно, сорят и харкают. Но если не мыть, по уши в грязи зарастем.
— Говорю — мыть не буду. Прекратят швырять бумагу и харкать, вымою с удовольствием.
— Ишь ты, условия ставишь.
Димка был с Глазом в дружбе и пер на него мягко. Он думал: Глаз вымоет пол. Но тот наотрез отказался, и Димку заело.
— Мужики, что будем делать с Глазом?
В камере сидело человек тридцать. Все молчали.
— Я предлагаю за отказ от полов поставить ему двадцать морковок.
— Какие еще морковки, — возразил Глаз, — морковки ставят, когда прописывают.
— А мы тебе за неуважение к камере. Ты лётаешь больше других. Все моют, а ты не хочешь. Кто за то, чтоб Глазу всыпать морковок?
Мужики зашевелились. Никто не видел, как ставят морковки. Несколько человек поддержали Димку.
Видя, что уже половина камеры на стороне Димки, Глаз сдался:
— Ставьте. Но не двадцать, а десять. Согласны?
— Согласны. Кто будет ставить? — спросил Димка, крутя полотенце.
— Ты и ставь, — ответили ему.
Он того и хотел.
— Хорошо, палачом буду я, — сказал он и посмотрел на волчок. — Стоп, а если дубак увидит? За малолетку в карцер запрут.
— А пусть кто-нибудь на волчок станет, — подсказал Глаз.
Молодой парень, Ростислав, подошел к волчку и закрыл его затылком. Глаз лег на скамейку, и Димка отпорол его.
— Ну вот, — сказал он под смех камеры, — теперь на один раз от полов освобожден. — Я хоть и не был на малолетке, но поставил тебе морковки неплохо. Горит задница?
— Горит, — сказал Глаз, и мужики засмеялись.
Ростислав был тихоня, до суда находился дома и никак не мог привыкнуть к тюрьме. Мало разговаривал, и его тяготил срок в полтора года. В детстве ему делали операцию, и тонкий ровный шрам тянулся по животу. Как-то он пригласил Глаза к себе на шконку и попросил рассказать, как ему добавили срок. Глаз рассказал.
— У меня тоже есть нераскрытое преступление, — сказал Ростислав.
— Тише. Ну и что?
— Боюсь, а вдруг мне тоже добавят? Может, пойти с повинной?
— Что за преступление?
— Да ларек прошлым летом обтяпал. Ящик сигарет и коробку конфет утащил. Шоколадные конфеты жена любит. Я думал — в ларьке и водка будет.
— Чепуха, нашел преступление.
Ростислав ничком лег на шконку и заплакал в подушку.
— Да что ты, — стал утешать Глаз, — из-за двух ящиков плакать. Если б ты кого-нибудь замочил.
Ростислав приподнял голову, смахнул слезы и тихо сказал:
— Да у меня жена только что родила, а мне полтора года за драку дали. Вдруг еще добавят.
— Да брось ты. Кто об этом знает?
— Никто.
— Ну и молчи.
— А старое преступление через сколько лет могут вспомнить и дать срок?
— Так, — вслух размышлял Глаз, — тебе бы за это была восемьдесят девятая, часть первая. Нет, наверное, часть вторая. Ну, надо чтоб несколько лет прошло, и судить не смогут.
Малолетки из пятьдесят четвертой кричали Глазу:
— Просись к нам!
Но он не надеялся. А как заманчиво ходить на тюремный двор и колотить ящики. Несколько часов в день на улице. «И потом, — размышлял Глаз, — ящики грузят на машины, а машины выезжают на волю. Можно залезть в ящик, другим накроют — и я на свободе. Вот здорово! Ну ладно, выскочу я на свободу. Куда средь бела дня деться? Я же в тюремной робе. (Глазу еще перед судом запретили ходить в галифе и тельняшке.) На свободе в такой не ходят. Даже грузчики и чернорабочие… Значит, так: до темноты где-то отсижусь, а потом с какого-нибудь пацана сниму одежду. Тогда можно срываться. Прицепиться к поезду и мотануть в любую сторону. А может, лучше выехать из Тюмени на машине. Поднять руку за городом — и привет Тюмени. Нет, за городом голосовать нельзя. И с машиной лучше не связываться. На поезде надо».
Глаз решил задержаться в тюрьме, и написал в областной суд кассационную жалобу. Он был твердо уверен: ни одного дня не сбросят.
Скоро пришел ответ. Срок оставили.
20
Камера у взросляков перевалочная. Одни заключенные приходили с суда, другие уходили на зону.
И Глаза потянуло к малолеткам — перспектива побега жгла душу. Он взял у дубака лист бумаги и ручку с чернильницей, сел за стол, закурил и в правом верхнем углу написал:
«Начальнику следственного изолятора подполковнику Луговскому от осужденного Петрова Я. А., сидящего в камере № 82»
Пустив на лист дым, посредине крупно вывел:
«ЗАЯВЛЕНИЕ», —
и, почесав за ухом, принялся с ошибками писать:
«Вот, товарищ подполковник, в какой я по счету камере сижу, я и не помню. Все время меня переводят из одной камеры в другую. А за что? За нарушения. Да, я нарушаю режим. Но ведь я это делаю от скуки. Уж больше полгода сижу в тюрьме. А чем здесь можно заниматься? Да ничем. Потому и нарушаю режим. Я прошу Вас, переведите меня к малолеткам в 54-ю камеру. 54-я камера на хорошем счету. А меня всегда садят в камеры, где нет порядка. А вот посадите в 54-ю, где есть порядок, и я буду сидеть, как все, спокойно. Я к Вам обращаюсь в первый раз и потому говорю, что нарушать режим не буду. Прошу поверить».
Глаз размашисто подписал заявление и отдал дежурному.
На следующий день в кормушку крикнули:
— Петров, с вещами!
Когда Глаз скатал матрац, к нему подошел парень по кличке Стефан. Сидел за хулиганство. Был он крепкий, сильный. В Тюмени, в районе, где он жил, Стефан держал мазу. Однажды схлестнулся сразу с четырьмя. Они его не смогли одолеть, и один из них пырнул Стефана ножом. Стефан упал, а они разбежались. Его забрала «скорая помощь». В больницу к нему приходил следователь, спрашивал, знает ли он, кто его порезал. Но Стефан сказал, что не знает, а в лицо не разглядел, было темно.
Когда Стефан выздоровел, он встретил того, кто его подколол, и отделал, чтоб помнил. Но тот заявил в милицию, и Стефану за хулиганство дали три года. Суд не взял во внимание, что Стефану была нанесена потерпевшим ножевая рана.
Стефан с Глазом тоже спорил на приседания и, как все, проиграл. Сейчас Стефан подошел к Глазу и сказал:
— Глаз, мне бы очень хотелось на тебя посмотреть, когда ты освободишься. Каким ты станешь?
Пятьдесят четвертая встретила Глаза ликованием. Вечером он читал стихи. К этому времени выучил много новых. Знал целые поэмы. Парни балдели.
Когда камеру на следующий день повели на прогулку, малолетка — его звали Вова Коваленко — подбежал к трехэтажному корпусу, к окну полуподвального этажа, и крикнул:
— Батек, привет!
— А-а, сынок, здравствуй, — ответил из окна мужской голос.
В прогулочном дворике Глаз узнал: Вовкин отец сидит в камере смертников. Приговорен к расстрелу. Приговор еще не утвердили.
Поработав на ящиках, Глаз увидел — за погрузкой наблюдают и понял: в побег не уйти.
Малолеток вели с работы, и они проходили мимо окна угловой камеры. На окне жалюзи нет. Мужики в камере о чем-то спорили, громко называя кличку «Глаз». Ребята и Глаз остановились, глядя в окно на спорящих.
— Глаз, Глаз, — громко говорил средних лет мужчина, сидя за столом, — он писал с зоны письмо начальнику уголовного розыска…
Мужчина взглянул в окно и увидел малолеток и Глаза, смотрящих на него.
— Да вот он, легкий на помине, — сказал мужчина и показал рукой на окно, — и сам Глаз.
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Одлян, или Воздух свободы"
Книги похожие на "Одлян, или Воздух свободы" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Леонид Габышев - Одлян, или Воздух свободы"
Отзывы читателей о книге "Одлян, или Воздух свободы", комментарии и мнения людей о произведении.