Виктор Андриянов - Полынь чужбины

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Описание книги "Полынь чужбины"
Описание и краткое содержание "Полынь чужбины" читать бесплатно онлайн.
Авторы романа — известные советские публицисты — на широком историческом материале, который охватывает события после 1917 года, прослеживают судьбы эмигрантов, в свое время выехавших из нашей страны; разоблачают попытки западных спецслужб использовать их в подрывной деятельности против СССР. События происходят в Советском Союзе, США и Канаде, в Чехословакии и Болгарии, во Франции и других странах Европы; в произведении впервые широко использованы документы и дневниковые материалы из советских и зарубежных архивов.
А что касается моего товарища, то человек он настоящей рабочей закваски, без двойного дна, с обнаженной душой и сердцем. И знает он: друзья здесь его не подведут — будь он в хвале иль в хуле, пеший или на белом коне. Ждали мы его из отпуска, три дня подряд на станцию выезжали, соскучились, а он ждал летной погоды в Сургуте. Было, Гена, это?
— Было,—подал наконец снова голос водитель и перебросил сигарету из одного уголка рта в другой (может быть, от этого рыжеватые усы совсем закоптились никотином и местами стали серо-буро-малиновыми).
— Вы, конечно, любите Гоголя, Николая Васильевича,— сказал напоследок Ефим.—И какой же русский не любит быстрой езды? Все это со школьной скамьи помнят. А все ли знают о лестнице, про которую писал Николай Васильевич? Есть еще у нас такие — карабкаются по ней вверх, все вверх: карьеру делают. Инфаркты получают, инсульты, ручки-ножки у них отнимаются, а все к верхним перекладинам тянутся. Ей-богу, не завидую. На здоровье им. У нас тут своя лестница: духовная. Та, о которой в моральном кодексе записано. Вот и судите сами: кто на верхней ступеньке?.. А без Харькова не могу по-прежнему. Красивый город. В отпуск обязательно туда всей семьей поедем. Отдохнем — и обратно.
Да, Гоголя я люблю безумно. Помните, он сказал: надеюсь, что мое имя после моей смерти будет счастливее меня. И вот здесь я с классиком не согласен. Конечно, мы работаем вглубь, на вечность. Думаю, что и при жизни надо быть счастливыми. Почему бы нет?..
Евгений Иванович пригласил домой, как земляков, на чашку чаю.
— Придет и Ефим, с которым вы к буровикам ездили,— сказал он.
— А вы его хорошо знаете?
— Зимой познакомились. В нашем вагончике от сильных морозов трубы прорвало. Так нас забрал к себе на постой Ефим.
Оказывается, до этого случая они и знакомы-то не были. Просто Ефим случайно услышал, что у человека беда — пригнал КрАЗ к вагончику — и дело с концом. Так и жили две семьи вместе, пока новые дома не построили. «Я же стесняю вас»,— заикнулся как-то постоялец. «Зато потом, когда разъедемся, очень уж просторно покажется»,— отшутился Ефим.
А на прощанье Евгений Иванович доверительно сообщил:
— Ефим новый накомарник приготовил: привет из Сибири...
Не знаем: способен ли кто-нибудь из наших бывших или нынешних друзей в Москве или Киеве взять семьи на постой, если бы вдруг от мороза лопнули трубы в наших квартирах.
2. СЕ ЧЕЛОВЕК!..Письма Лены к землякам из Марьиной рощи
До отъезда из Ноябрьского оставалось совсем мало дней. А ту девчонку, в модных джинсах, попутчицу из Сургута, так и не довелось пока встретить. То у них, транспортных строителей железных дорог, где работает Лена (так ее звали), запарка, то она с комсомольским активом студенческий стройотряд встречала, а то, говорят, подалась на буровую с коллективом художественной самодеятельности, где она стихи читает. И свои, и чужие. А то снова улетела в Сургут за новыми книгами для библиотеки.
Но встреча все же состоялась. В молодежном клубе, накануне нашего отъезда. Мы с лектором из Киева, читавшим популярную здесь лекцию о любви и браке, закончили отвечать на многочисленные вопросы — и нас плотным кольцом окружили ребята. У многих напоследок была просьба: бросить в Москве письма. Отсюда ведь они идут на Большую землю по полмесяца, а о телефонной связи пока и говорить не приходится. А там же, на Большой земле, ждут вестей.
И вот, когда портфели наши разбухли от писем до невозможности, протиснулась к нам та самая девчонка Лена.
— Может, отберете самые главные? — спрашиваем у нее.
— А они все главные. Тут вся моя жизнь,— не то в шутку, не то всерьез ответила она.
Разговорились. Москвичка. Родом из Марьиной рощи. Училась в пединституте. А как сюда попала? Нет-нет, не с отрядом корчагинцев приехала. То целая история. Может быть, для других и не интересная. Но жизнь ее круто пошла в другую сторону.
— Не знаю, сумею ли все объяснить вам,— сказала Лена и вдруг предложила: — Давайте, я кое-что почитаю из этих писем. Они, сами понимаете, сугубо личные. Но, быть может, и не только личные.
Так мы и условились: с ее разрешения пересказать выбранные места из трех писем, опустив сугубо личные подробности. Пересказываем, дорогой читатель, их по памяти, так, как их запомнили, с комментариями автора.
Из письма родителям.
...Была этим летом в Москве. Проездом всей своей семьей, на юг в отпуск ездили. Потопталась возле нашего дома в Марьиной роще и возвратилась в гостиницу. Добро, хоть никого из знакомых не встретила.
А зайти духу не хватило. Боялась: что скажу в свое оправдание? Много уж вам неприятностей причинила за свой недолгий век.
Не знаю, кто из нас виноват? Но сколько себя помню— везде слышала: этого нельзя, туда не ходи, с этим не дружи. А мне хотелось самостоятельности.
Теперь только понимаю — сколько огорчений принесла вам, когда в свои шестнадцать ушла «в гражданский брак». А как я жила с Виктором — только мне известно. Гордость не позволяла все рассказать и вернуться домой.
И в строительный, как помните, наотрез отказалась идти: не хотела попадать туда по папиной протекции. Потому и оказалась в педагогическом. Хоть и «тройки» получала на экзаменах, стипендии не давали, а была по-своему счастлива: ничем, мол, вам не обязана.
Я вам никогда не рассказывала о своей семейной жизни. Теперь только понимаю: кошмар это был сплошной. Сделал он меня своей рабой, подавил все во мне. Вот так я и жила — минутный «кайф» ловила, время через соломинку цедила, не думала о будущем, пустота была полная: сигарета в зубах, коктейльчик в кафе «Север», танцульки, ну, на лекции иногда ходила.
Ушла бы я от Виктора давно, да к вам боялась вернуться, а жить одной —негде да и не на что.
Плыву по течению.
А тут случай подвернулся. Сидим мы с Таней, подружкой, моей однокурсницей, тоже из нашей Марьиной рощи, на скамеечке у фонтана на ВДНХ. Не упомню уже — на какую-то выставку не попали. Я сигарету покуриваю.
Парень подсел к нам.
— А колечки выпускать умеешь? — спрашивает.
— Умею.
— Ну и дура набитая! Зачем себя этой дрянью травишь?
И как-то непонятно втянул он нас в разговор. О каком-то мифическом Усть-Балыкском месторождении нефти рассказывал, о том, что они, геологоразведчики, в случае удачи так и пишут начальству в телеграммах: «Скважина лупит по всем правилам...»
Сам он в Москве завершал какие-то свои дела и собирался снова на Крайний Север, на озеро Ханто, куда, как он сказал, высаживается большой десант и где будет город.
И обратился ко мне: ну что, говорит, у тебя за душой, кроме лица смазливого? Чувствую, и в институте едва-едва у тебя. Вот и выходит, Лена, «зелень» ты сплошная: нет у тебя ни биографии, ни дела стоящего впереди. Хочешь сделать жизнь? Проверить себя? Самостоятельности хочешь? Помогу купить билет до Сургута, а дальше как-нибудь доберешься.
И ушла я с ним — московским корчагинцем Сережкой с улицы Станиславского.
Вот такая моя история...
А строителем я все же стала: папе ведь так хотелось.
В нашем СМП наше подразделение называется — транспортные строители железных дорог. Папа знает, что это значит: впереди геодезисты с теодолитами, а мы за ними уже на болота наступаем.
Знаете, жили мы поначалу в бочке, как и многие здесь (мы с Сережкой сразу же расписались; к черту, сказал он, эти модные дурацкие гражданские браки!). Не в маленькой, а в большой бочке, с окном и дверью, утепленной снаружи и сверху, живем. «Жаль,—шутил Сережка,—что в ней ходить только по прямой линии можно».
Может, из-за этой бочки я иногда не против пофилософствовать? Нет, просто, наверное, мудрее стала.
Помню, папа с первого класса меня готовил в свой строительный институт и все повторял: по Марксу, человеку для жизни необходимы пища, одежда, жилище. Готовься к благородному делу, дочка, города строить.
Вот я и строю теперь. А тут, на Севере, человеку особенно жилье и пища нужны. Не поешь вовремя, не обогреешься в тепле — ох как худо! Как инженер, папа любит всегда точности, краткости и определенности, этого он и от своих студентов требует.
Так вот, я буду предельно точной и краткой. Посмотрите по карте: где дорога от Сургута до Уренгоя? Так вот, между ними был пикет. А теперь он стал станцией Ноябрьская. Как-то в местной газете я прочитала, что один из проектировщиков московского Гипрогора — разработчик нашего будущего города у озера Ханто, на макете написал: «В 1985 году — 50 тысяч, к 1990-му —70 тысяч. До встречи в 1990-м в кафе «Сибирячка»!»
Ну, а если серьезно — каким станет наш город?
Железная дорога разделит его на две зоны: промышленную и жилую, а они свяжутся подземными переходами. В первой разместятся базы, мастерские, а в жилой части — пяти-и девятиэтажки в северном исполнении. Ну и, конечно, в каждом микрорайоне — магазины, детские садики, аптеки и т. д.
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Полынь чужбины"
Книги похожие на "Полынь чужбины" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Виктор Андриянов - Полынь чужбины"
Отзывы читателей о книге "Полынь чужбины", комментарии и мнения людей о произведении.