Саманта Хант - Изобретая все на свете

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Описание книги "Изобретая все на свете"
Описание и краткое содержание "Изобретая все на свете" читать бесплатно онлайн.
1943 год. Изобретатель Никола Тесла ни с кем не общается и коротает дни в роскошном отеле «Нью-Йоркер». Но знакомство с Луизой Дьюэлл неожиданно изменяет все и оказывается первым звеном в цепи удивительных событий… Именно Луизе предстоит стать самым близким другом Теслы — гения, которого современники считали не просто ученым, но почти волшебником. Именно ей он поверит множество тайн, узнать которые мечтают многие!
Мир умеет меняться очень быстро, и так же быстро, в одно мгновенье, становится прежним. Она забирается в кресло с ногами, сворачивается клубком. И через несколько минут, так же внезапно, как погас, включается яркий электрический свет. Она встает и, опустив голову, собирает щетки на тележку, затем останавливается перед загоревшейся настольной лампой. «Никто больше не обращает внимания на электричество». Луиза трогает стекло лампочки, пытается разглядеть разряд внутри, ток, это заставляет вспомнить высокий лоб старика в коридоре и колючку, появившуюся у нее под ложечкой после встречи с Артуром Воганом. Поражение электричеством. Поразительные встречи. Какой странный у нее выдался день. Она снова трогает лампочку.
ГЛАВА 3
В коммерции и промышленности воруют все. Я сам немало украл. Но я ворую умело.
Томас ЭдисонГотов, Сэм? Бумаги достаточно? И перьев? Отлично. Начнем с темноты.
Я доставал из кармана крошечный перочинный нож. Подарок моего брата Дане с чеканными жестяными ножнами, напоминающими крошечный пшеничный колос. Я вынимал оружие из ножен: он был не больше моего детского указательного пальца, но, рассекая клинком темноту в коридоре, я пробивался вниз. Когда я был ребенком, темнота представлялась мне дикими зарослями джунглей, а карманный ножик — мачете, которым я каждое утро прорубал себе путь на кухню.
Моя мать, Джука, славилась в нашей местности как великая изобретательница. Ее запомнили по ее усовершенствованным наперсткам, гладильным доскам, сушильным веревкам, лопаткам и приспособлению, помогающему добираться до недоступных уголков в кладовках — она называла эту штуковину «дражаник» — мой дружок.
Я приоткрывал дверь в кухню. Свет спиртовки наполнял комнату. Я жмурил глаза и протирал их, разгоняя темноту. Солнце еще не встало. Я засовывал ножик в карман. Мать нагибалась подложить дров в огонь.
— Который час? — спрашивал я еще полусонным голосом.
Она медленно оборачивалась ко мне, встречала меня взглядом.
— У тебя так ожирели мозги от десертных вин, расстегивания жилета после ужина и спанья днем по углам на скамейках, что ты спрашиваешь совсем не то, что тебя интересует. [5]Какое тебе, черт возьми, дело до времени?
Она была права, на самом деле я хотел только узнать, готов ли уже завтрак.
Джука не училась в школе, не умела читать. Ей и ни к чему это было. Она обладала кое-чем получше. Моя мать умела, раз услышав стихи, запомнить их навсегда: слова словно впечатывались в ее мозг. Она была ходячей библиотекой, хранившей не только стихи, но и историю, романы, Писание и даже подслушанные разговоры — все, что ей хотелось запомнить.
Джука указывала на дедовские часы. Пять часов утра. Она ставила на стол две миски, и я усаживался поесть овсянки с Генрихом IV, сэром Джоном Фальстафом и с матерью: изобретательницей и библиотекой.
Милутин, мой отец, был священником в маленьком приходе: всего около сорока семей. Мы жили у церкви. Не спросив моего мнения, он в день моего рождения дал обет посвятить мою жизнь Богу. Он, можно сказать, отказался от меня. Он мечтал, что я стану великим священником сербской православной церкви.
Только мне, Сэм, хотелось другого.
Когда мне было восемь лет, я думал: наверняка я смогу научиться летать. Я ощущал полет в своих костях. Я чувствовал, как мои кости становятся пустотелыми, готовясь к полету в великую синеву. И я взобрался на крышу амбара. Ветер был слабым. Я подобрался к краю крутой амбарной крыши. Посмотрел вниз. Земля была далеко. Я раскрыл зонтик. Не потому, что он был мне нужен. Просто для страховки.
Свесив одну ногу с края крыши, я набрал в грудь воздуха. Двинул вторую ногу вперед, в пустоту воздуха, встав на след птиц.
Результат оказался не тот, которого я ожидал.
Мой желудок взлетел в волшебной невесомости. Он взмыл вверх. Увы, остальное мое тело повиновалось законам физики.
Вскоре я очнулся на земле, немного побитый. Гусь щипал мне волосы, а зонтик вывернулся наизнанку. Я не заплакал, не стал ныть: «Ах, мои бедные кости!», или «Ах, что я сделал со своим чудесным, совсем новеньким телом!». Вместо этого я, уставившись в небо, думал: «Нужно еще немножко поупражняться, и у меня наверняка получится».
Я рос, и вместе со мной рос список мучивших меня болезней. Однажды, в разгар эпидемии холеры, я слег в постель на девять недель. Я бредил в лихорадке, а придя в себя, обнаружил, что отец, сидя у моей постели, запросто беседует с Господом.
Милутин:
— Мальчик целиком Твой. Если Ты позволишь ему выжить, я обещаю посвятить его жизнь служению Тебе.
Бог:
— Не знаю, не знаю. Он выглядит очень чахлым. Слабоват для меня. Не уверен, что он мне нужен.
Милутин:
— О, нет. Он Твой. Он будет Твоим великим служителем.
Я:
— О, дайте мне умереть!
Мне претила мысль о церкви. Наяву меня преследовали планы и надежды отца. Он впал в отчаяние. Он начал подозревать, что я подцепил заразу из книг, которые читал. Он сам читал запоем, но, заставая меня за книгой, впадал в ярость. «Нет, Нико, нет! Чтение ужасно вредит твоему здоровью. Я не позволю своему ребенку так рисковать жизнью!» Я пропускал его наставления мимо ушей. Я только в книгах находил покой. Действительно, за время той болезни я прочел столько, что хватило бы на каталог целой сельской библиотеки. У моей кровати постоянно лежали три стопки книг. Эти стопки вырастали выше людей, и я, может быть, из-за лихорадки, воображал их тремя мудрыми друзьями. Стопки препирались между собой, но со мной — никогда. Каждая нянчилась со мной, как заботливая сиделка. Если я не спал, то читал: заглатывал романы, иной раз по два в день. И, похоже, эти книги прижимали меня к Земле. Они удержали мое тело, когда оно готово было отправиться куда-то в другое место.
В самый тяжелый момент болезни, на самом краю, я напал на книгу нового автора — молодого американского писателя. Да, Сэм, это была твоя книга. Текст ее был вроде холодного компресса на лоб. Книга советовала: «Я не врач, но послушай моего совета. Пусть тебе станет еще хуже, мальчик, и тогда твой отец, может быть, откажется от замысла отдать тебя церкви. Если перед ним встанет выбор: стать тебе инженером-электриком или покойником, он, пожалуй, выберет первое».
— Блестящая мысль, — сказал я и впал в беспамятство, больше похожее на кому.
Когда много дней спустя я очнулся, родители стояли надо мной. Мать и две сестры плакали, отец смотрел безумным, диким взглядом, и еще там была цыганка, которая с улыбкой облизывала губы и смешивала вонючее снадобье, которое должно было вернуть меня к жизни.
— Папа, — сумел выговорить я прежде, чем проглотить ее зелье, — может быть, если бы у меня было, ради чего жить, я бы поправился.
— Да, дорогой мой, да, все, что угодно.
— Я хочу учиться на инженера.
— Конечно, конечно. Все, что хочешь.
И я почти сразу выздоровел. После девяти месяцев, проведенных в постели, я встал и отправился в школу, где особенный упор делался на преподавание технических предметов.
Не надо думать, что с тех пор я стал воплощением цветущего здоровья. Нет. И в школе, и после, в Будапеште, когда я решил, что от школы мало толку, я оставался ранимым и слабым. Болезненным. Болезнь, кажется, стала основой многих моих идей — бредовых идей. Я видел кольцо, охватившее экватор, удерживающееся на весу силой гравитации. Кольцо оставалось неподвижным, а земной шар под ним вращался. Люди взбирались на него по канатам, чтобы за один день обогнуть мир на моем кольце.
Я жил под ужасным давлением. На меня давила моя юность. Я должен был либо пробить дорогу своим идеям, либо задохнуться в них. Так что, может быть, в ущерб своему телу, я забывал поесть. Я забывал об отдыхе, чтобы не отрываться от работы. В один из тех дней я внезапно проснулся — что было странно, так как чаще я вовсе не спал. Передо мной на столе лежало открытое руководство с азбукой Морзе. Должно быть, я задремал над ним.
Меня разбудил страшный шум.
— Не покидай меня! О я, несчастный. Я червяк! Я пылинка от праха червя!
Шум с такой силой раскатывался по половицам, что мог бы вызвать землетрясение.
Я зажал уши ладонями, но по сравнению со звуком такой силы это было лишь малое облегчение. Я всегда был чувствителен.
— Поклянись, что ты встретишься со мной завтра! Поклянись, не то я перестану дышать! — Звук, казалось, проникал мне в мозг сквозь глазницы, через нос, через рот.
Я жаждал перестать дышать — что угодно, лишь бы прекратился этот шум, пока мой разум и тело не взорвались, пока лопнувшие сосуды не залили кровью мозг, расплескав все знания, приобретенные мною в Граце, по стенам моей комнаты. Вычисления, физика, инженерный курс готовы были залить мой стол, кровать и книги.
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Изобретая все на свете"
Книги похожие на "Изобретая все на свете" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Саманта Хант - Изобретая все на свете"
Отзывы читателей о книге "Изобретая все на свете", комментарии и мнения людей о произведении.