Мизиа Серт - Пожирательница гениев

Все авторские права соблюдены. Напишите нам, если Вы не согласны.
Описание книги "Пожирательница гениев"
Описание и краткое содержание "Пожирательница гениев" читать бесплатно онлайн.
Титул «пожирательницы гениев» Мизиа Серт, вдохновлявшая самых выдающихся людей своего времени, получила от французского писателя Поля Морана.
Ренуар и Тулуз-Лотрек, Стравинский и Равель, Малларме и Верлен, Дягилев и Пикассо, Кокто и Пруст — список имен блистательных художников, музыкантов и поэтов, окружавших красавицу и увековечивших ее на полотнах и в романах, нельзя уместить в аннотации. Об этом в книге волнующих мемуаров, написанных женщиной-легендой, свидетельницей великой истории и участницей жизни великих людей.
Это была также эпоха первых автомобильных гонок, о которых писали все газеты. Мужчины в клубах говорили только о карбюраторах, выхлопных газах, бензиновых колонках. Зеваки толпились вокруг этих дьявольских машин, отважиться ездить на которых можно только в скафандре и экипировке для экспедиции на Северный полюс. Я стала одной из первых обладательниц этих авто, рожденных в мозгу Лиона Бутона или Панара и Левассора[118]. Развивавшие до 30 км в час, они вызывали чувство тем более пьянящее и головокружительное, что мотор находился сзади, а водитель такого автомобиля сидел носом к ветровому стеклу, круто нависавшему над пустотой. Ощущение, наводящее ужас до такой степени, что нельзя было сдержать дрожи, взбираясь на складывающуюся подножку, чтобы усесться на высокое обитое сиденье, закутывая лицо несколькими метрами вуали…
Первый спектакль для народа, устроенный под покровительством «Лиги прав человека», был наконец объявлен. Мирбо, полный радости и надежды, захотел сам отвести меня в Театр де Пари. Когда мы приехали, зал был переполнен самым блестящим обществом Парижа. Не знаю, где прятался пролетариат, но я редко видела столько перьев, соболей и бриллиантов. В центральной ложе восседал Альфред Эдвардс — владелец театра (позднее он приказал его полностью перестроить для Режан). С того момента, как Мирбо представил его мне, он не обращал никакого внимания на спектакль и проявлял ко мне столько предупредительности, что я даже смутилась. Атмосфера, царившая в ложе, и люди, которые его окружали, мне очень не понравились. «Надо отдать долг вежливости и после этого отделаться от них», — думала я.
Был назначен день приема, но Эдвардс так настаивал, чтобы мы поужинали у него, что я в конце концов согласилась. Мы с Таде на следующий день приехали в его роскошную квартиру на авеню дю Буа де Булонь, где собралось общество, показавшееся мне довольно странным. Я не знала почти никого из присутствовавших. Там были Ксавье Ксанрофф, директор «Опера Гайар», Альфред Капюс, брат жены Эдвардса Шарко[119], очаровательная Лиан де Пужи[120] со своим любовником доктором Робеном[121], ставшим одним из моих больших друзей; директора театров, много женщин — то ли актрис, то ли дам полусвета. Вольность разговоров меня немного смутила.
Шарко готовил свою экспедицию на судне «Пуркуа-па?». Составляли список необходимых для путешествия вещей, которые должны быть доставлены к Эдвардсу. Среди предметов первой необходимости много раз называли «каучуковую женщину», охотно распространяясь о том, какими способами моряки будут ею пользоваться. Я долго ничего не понимала и чувствовала себя довольно глупо. Кроме того, мне было смертельно скучно. Выйдя оттуда, я закатила Таде первоклассную сцену. «Никогда больше моей ноги не будет в этом доме, — кричала я, почти плача, когда мы садились в машину, — они мне отвратительны, это кончено, кончено!»
Но Таде находился в разгаре своих обширных финансовых замыслов, поэтому он вовсе не соглашался порвать с Эдвардсом.
— Ты не дурочка, — сказал он. — Не можешь же ты рассердиться из-за каких-то невинных шуток. Когда ты пригласишь их?
Так как я категорически отказывалась принять Эдвардсов у себя, мы пошли на компромисс и пригласили их ужинать в модный тогда венгерский ресторан. Я пришла с опозданием. Эдвардс ждал у двери, и у меня сложилось впечатление, что он хотел сказать мне что-то наедине, поэтому я поспешила присоединиться к другим приглашенным. Позднее узнала, что он попросту хотел, чтобы я «бросила здесь всех этих зануд» и поехала в другое место ужинать с ним одним! Такие беззастенчивость и поспешность меня одновременно и насмешили, и раздражили.
Несмотря ни на что, букеты цветов с его карточкой и телефонные звонки не прекращались. С каждой почтой приносили приглашение от него. Никакой отказ не мог его обескуражить. Мне это надоело, и я приказала отвечать, что отправилась путешествовать. На деле это Таде уехал к своему любимому белому углю, к своим тулонским трамваям наблюдать за строительством — не знаю, за чем еще!
К счастью, я имела превосходных друзей: Капюс, Морис Доннэ, Анри Батай[122]; каждый хотел сопровождать меня в театр и даже старался уверить, что у меня огромный актерский талант, что мое место на сцене и я не имею права лишать драматическое искусство своих исключительных способностей… В ответ я только смеялась.
Все это не мешало нам интересоваться серьезными проблемами. Я довольно регулярно обедала у Леона Блюма, который с прежним рвением относился к «Лиге прав человека» и с благородной горячностью говорил о наших социальных обязательствах. После великолепного обеда приступали к рассуждениям о насущных нуждах трудящихся. Я находила это крайне неловким. Почему не обсуждать это до того, как было съедено столько вкусных вещей! После истории о «даровом хлебе» вызывали чувство неловкости…
Много месяцев прошло после ужина в венгерском ресторане. Достаточно времени, чтобы мой очаровательный образ потускнел в сердце Эдвардса!..
В один прекрасный солнечный день мне захотелось немного побродить по улицам. У меня всегда был живой интерес к магазинам, их витринам, тайне того, что можно неожиданно найти внутри. Улицы без магазинов — мои личные враги. Я тороплюсь пройти по ним, раздраженная их глупой монотонностью, их слепыми стенами. Может быть, они очень изысканны и только на них «прилично жить», как считают снобы. Но для меня они мертвы, а мне не нравится жить на кладбище. Я предпочитаю кварталы, полные магазинов, особенно антикварных. О, какая сладостная дрожь охватывает меня, когда в груде безличных, без возраста и прошлого вещей мой взгляд задерживается на предмете, ни на что не похожем, созданном в единственном экземпляре фантазией ремесленника, влюбленного в свою работу. Предмет, покрытый пылью, из-за которой внезапно освещенный лучом света вспыхнет его былой блеск. Предмет, который кричит мне: «Наконец-то ты! Ты здесь… я долго ждал тебя! Знал, что в конце концов ты найдешь меня. Столько глупцов прошло мимо… Это для тебя я был сделан. Ты сумеешь меня любить. Возьми меня поскорее, протри, вычисти до блеска и увидишь, каким прекрасным я стану для тебя!»
Какие антиквары замечательные друзья! Почти все называют меня по имени — Мизиа. Стоит войти к ним, как возникает масса воспоминаний, в которых я фигурирую наряду с лакированными столиками, неграми, несущими консоли, или с хрустальными канделябрами. Когда я жила на набережной Вольтера, букинист, продававший прекрасные старинные тома в сафьяновых переплетах цвета ржавчины или лимона, старые географические карты, украшенные знаками зодиака и морскими чудовищами, часто выслушивал мои жалобы на то, что в мою столовую, выходящую на север, никогда не проникает солнечный свет. Однажды, сев за стол во время завтрака, я увидела, как комната вдруг оказалась залитой солнцем. Ничего не понимая, заглянула в окно, спрашивая себя, не стала ли Земля вертеться в другую сторону… Но нет, это было гораздо проще и чудеснее: мой друг-букинист поставил на широкие крышки своих ящиков с книгами несколько зеркал, наклоненных под таким углом, чтобы я могла завтракать на солнце! Слезы выступили у меня на глазах…
Но вернемся на бульвар Оссманн. Я велела шоферу ждать. Погода была прекрасная. Я прохаживалась по бульвару, бросая мимоходом взгляд на витрины магазинов. Я чувствовала себя непринужденно и легко, а жизнь казалась такой чудесной. Совсем не как в те дни, когда, расположившись на подушках коляски, слегка приподняв юбку над щиколоткой, в томной позе, чтобы казаться романтичной, насколько это позволял мой пышущий здоровьем вид, и утомленной от всего, что жизнь может еще преподнести моему раненому сердцу… Думаю, что в эти дни, если Господь возымел бы желание дать пару пощечин кому-нибудь из своих творений, он несомненно не забыл бы обо мне…
Пройдя в таком счастливом расположении духа весь бульвар Оссманн, я встретила господина, которого не сразу узнала.
— Наконец! Я вас поймал! — почти закричал он, — и теперь не отпущу!
Сначала я просто обомлела. Потом, придя в себя, путаясь в словах, пробормотала, что меня ждет автомобиль, что страшно спешу, что он должен меня извинить: я опаздываю, муж ждет меня…
— Мне как раз надо поговорить с вашим мужем, — сказал он, стараясь идти следом за мной. Но я поспешила сесть в машину.
Судьба неумолима. На другой же день я столкнулась нос к носу с Эдвардсом на Вандомской площади. На этот раз мне не удалось улизнуть. Раз он хотел поговорить с моим мужем, пусть говорит.
Я села с ним в машину, приказала отвезти нас домой и больше не разжала губ. Таде надолго уединился с Эдвардсом. Когда наконец он ушел, Таде, сияющий, возбужденный, торжествующий, вошел в мою комнату.
— Это чудесно! Чудесно! — говорил он. — Эдвардсу принадлежат огромные угольные копи в Колошваре в Венгрии. Почти нетронутые… неисчерпаемое сокровище!.. Он назначает меня генеральным директором разработки и немедленно посылает туда. Ты понимаешь, это — золотое дно!..
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Пожирательница гениев"
Книги похожие на "Пожирательница гениев" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Мизиа Серт - Пожирательница гениев"
Отзывы читателей о книге "Пожирательница гениев", комментарии и мнения людей о произведении.