Фридеш Каринти - Путешествие вокруг моего черепа

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Описание книги "Путешествие вокруг моего черепа"
Описание и краткое содержание "Путешествие вокруг моего черепа" читать бесплатно онлайн.
Фридеш Каринти (1887–1938) – один из самых популярных венгерских писателей XX века.
Писатель вздумал рассказать о некоем событии, которое может произойти с каждым, пользуясь тем исключительным преимуществом, что в данном случае оно произошло как раз с ним.
– Знаю: головные боли, головокружения…
– Я не о том… Следует сказать Гашпару о переводе, позвонить Е., купить Цини пуловер, затем…
– Ах, вот оно что! По поводу Е. у меня сложилось иное мнение… Да вы и сами убедитесь…
Любопытно, что в тот день мне больше не вспоминалась сцена в больнице. Меня волновали срочные дела в Пеште, и я настаивал на своем желании к вечеру быть дома. В результате мы таки уехали домой, хотя Цини хотелось побыть еще. Ночь я спал хорошо правда меня раздосадовало, что я не смог почитать перед сном «Иосифа и его братьев», однако мысль о новых очках даже не пришла в голову. В полусне мне привиделись сладострастные сцены с какой-то незнакомой женщиной, которую я сроду не видел. Да и проснувшись поутру, я тоже не вспомнил о странном холодке, пробежавшем у меня по спине как раз накануне.
Но в десять часов утра я стою в подъезде глазной клиники на улице Марии, и лишь сейчас до меня доходит, зачем я, собственно, сюда явился. Фу-ты, господи, досадую я про себя, и впрямь заделался завсегдатаем врачебных приемных, знай хожу из одной в другую вроде некоторых своих приятелей, помешанных на собственном здоровье. Пора прекратить это хождение… и тут я улыбаюсь, вспомнив, как собирался разработать в двадцати сценах забавную тему: хождение по мукам и блаженное вознесение на небеса пациента, у которого свербило в носу и который обращался с этой жалобой в разные клиники.
Пока я поднимался на второй этаж, тема эта все еще продолжала занимать меня. Я и не подозревал, что этот лестничный пролет был последним этапом моего ребяческого бытия, запланированного на шесть тысячелетий и исполненного удали и уверенности в себе.
С ассистентом X., человеком любезным и предупредительным, я столкнулся в коридоре.
– А-а, господин редактор, давненько вы к нам не заглядывали! Милости просим. Вероятно, новые очки понадобились? Выходит дело, стареем?
– Вот именно! Судя по всему, я постарел еще на полдиоптрии… Зрение мое меня не тревожит, были бы руки подлиннее, как говаривал некий дальнозоркий человек.
Пока X. прилаживает глазное зеркало, я мимоходом и вполне «грамотно» замечаю:
– Не могли бы вы обследовать и глазное дно, дорогой господин доктор? Да поосновательнее: нет ли там каких изменений?
– Отчего не обследовать? С большим удовольствием.
И вот на глазу у него прилажен продолговатый, цилиндрической формы блестящий монокль, из которого направлен мне прямо в зрачок острый луч света. Врач наклоняется ко мне совсем близко, так что хитроумный маленький приборчик задевает мой нос. Я слышу дыхание врача – он даже слегка сопит от усердия, напряженно всматриваясь в зеркало, – и жду привычных слов: «Н-ну что ж, господин редактор, выпишем вам новые стеклышки, изменения очень небольшие, а в остальном зрачки у вас свежие и зеленые, как ягоды крыжовника».
Однако вместо этого происходит совсем другое.
X. издает неожиданный, резкий свист.
– Батюшки мои, вот это да! – срывается у него с языка но не испуганно, а скорее чуть ли не весело, как у энтомолога, обнаружившего редкий экземпляр насекомого; для такого рода людей, когда они поглощены работой, не существует ничего на свете, кроме науки и радостей открытия. (Помнится, хирург Доллингер демонстрировал на картонном лотке вырезанную раковую опухоль: «Вы только взгляните, господа, какой изумительный экземпляр!»)
– Что там такое? – удивляюсь я.
Врач кладет прибор на стол и, склонив голову набок, вмиг посерьезнев, ошеломленно смотрит на меня, словно я вдруг сделался для него чужим. Должно быть, такой взгляд бывает у судебного следователя, когда перед ним предстает близкий друг, но в официальном качестве – виновный в тяжком и редко свершаемом преступлении.
– Глазное дно сплошь заполнено кровью. Там вот этакие сгустки крови. Диск зрительного нерва резко увеличен.
Я молча сижу, и воображаемая сцена продолжается. Да, я сижу молча, как убийца, разоблаченный детективом, и не в силах защищаться, а ведь я считал себя невиновным. Но глазное дно заполнено кровью! Сожалею, однако на вашем карманном ноже я вижу следы крови: молчите, ни слова! Вы останетесь здесь, сидите, не двигаясь, и ждите, пока я созову официальную следственную комиссию.
И впрямь, X. вскакивает, поспешно направляется к двери. Небольшой смотровой кабинет с невероятной быстротой заполняется народом. Ассистенты, младшие врачи, практиканты окружают меня со всех сторон. С жадностью выхватывают они друг у друга смотровое зеркало. Вдруг вся группа расступается: торжественно входит милый, сухощавый старичок профессор. Его залучили сюда сей чрезвычайной новостью.
Он долго изучает мои глаза. Затем сразу же обращается к ассистенту, утвердительно кивает головой, и в голосе его звучит некая торжественность:
– Поздравляю, господин ассистент! Диагноз поставлен отлично. Да, это классический случай. Поздравляю!
– О, господин профессор… ведь я стал врачом в вашей клинике…
Я тихонько заявляю о себе:
– Господа…
Все поворачиваются ко мне. Вроде бы только сейчас до их сознания доходит, что помимо моих глаз и диска зрительного нерва неожиданно оказавшегося в центре внимания, я сам тоже присутствую здесь. Ассистент мгновенно преображается, смотрит на меня дружелюбно и ободряюще, вновь видя во мне давнего знакомого.
– Любезнейший господин редактор, пока что отбросим в сторону всяческие предположения, тут возможны самые различные варианты. А сейчас давайте пройдем в соседний кабинет, обследуем поле зрения, проверим реакцию на цвет, scotoma,[10] nystagmus.[11] Пожалуйте за мной.
О новых очках теперь и речи нет. В соседнем кабинете надо мной долго проделывают разные манипуляции. И приборы все какие-то чудные. Две скрещенные палочки с белыми точечками на каждом из четырех концов. Их медленно вращают, а я должен сказать, когда точки попадают в поле моего зрения. Я мучительно напрягаюсь, чтобы не слукавить, не косить глазом в сторону, зная, как многое сейчас зависит от того, поведу ли я себя честно. Вращающийся диск, с красной и синей точкой. Над ним основательно колдуют, я же должен говорить, когда точка красная, а когда синяя. Обследование затягивается, по ходу дела происходят какие-то записи и вычисления. Симпатичный, немногословный врач несколько раз проводит пальцем в воздухе у меня перед глазами; зрачки проверяете, спрашиваю я, уж не подозреваете ли у меня люэс? И в полном изумлении констатирую про себя, что я был бы рад, подозревай они у меня люэс, «всего лишь» люэс. Нет, он следит за возможной вибрацией глазного яблока.
Я ожидаю в коридоре, полчаса спустя ко мне выходит X. В руках у него запечатанный конверт.
– Вот вам результат обследования, господин редактор. Срочно обратитесь с ним в какую-либо клинику. Рекомендую к Корани. Ну, а там вам скажут все остальное. Вам предстоит пройти еще немало обследований. Возможно, что и оттуда вас направят в какую-нибудь другую клинику, но главное, ни в коем случае не откладывать в долгий ящик. Лучше всего если вы обратитесь в больницу прямо завтра. И, разумеется, держите нас в курсе дела, сами понимаете, насколько нам не безразлична ваша судьба.
– Премного благодарен… вы очень любезны… что бишь я хотел сказать?… Ах да, вам ведь известно, что эти… эти кровоизлияния… могут вызываться опухолью мозга…
Он тотчас прерывает меня.
– Помилуйте, да я ведь говорил уже, мало ли что тут может оказаться. Ни в коем случае не следует заранее строить предположения. К тому же тогда у вас были бы головокружения, рвота, всевозможные нарушения рефлексов… но об этом не может быть и речи, вы давно так хорошо не выглядели. Итак, договорились – вы нас не забудете? Прошу прощения, я тороплюсь.
Я вскрыл конверт прямо на лестнице.
Та-ак, данные глазного обследования, но в этих цифрах не разберешься. А в конце крупным почерком вписан вердикт – мой приговор: застойный папиллит, левый глаз – полторы диоптрии, правый – две с половиной.
Я вкладываю заключение в распечатанный конверт. Медленно направляюсь к выходу. Странно, до чего легки мои шаги. Улица, все и вся вокруг сразу как-то изменилось… Но не в этом дело. О чем же я сейчас должен думать? Замечаю вдруг, что пальто у меня пообтерлось. Да, надо бы купить новое, причем давным-давно… Купить пальто? Нет, нет, сейчас надо заняться совсем другим. Я знаю, чем.
Четверть часа спустя я уже сижу в библиотеке. Отбираю для себя четыре книги: две зарубежных авторов и две венгерских. «Опухоли». «Человеческий мозг». «Головные боли». «Соматические изменения центральной нервной системы». Какая досада, что новейшей литературы не оказывается под рукой! Самое последнее издание и то двух-трехлетней давности.
К половине второго я узнаю примерно все, что меня интересовало. Надевая пальто, я пытаюсь подвести итог. Перед глазами мелькают фразы. В особенности назойлива следующая: «Опухоли эти рано или поздно приводят к неизбежной смерти, поэтому операционное вмешательство – удаление опухоли – рекомендуется обязательно, даже невзирая на нынешнюю неблагоприятную статистику, если диагноз и, разумеется, главным образом, рентгенограмма не оставляют сомнений в существовании опухоли и ее местоположении». Ей не уступает и другая: «Количество смертных исходов в результате оперативного вмешательства, учитывая все вместе взятое, к сожалению, по-прежнему исчисляется 75–85 процентами».[12]
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Путешествие вокруг моего черепа"
Книги похожие на "Путешествие вокруг моего черепа" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Фридеш Каринти - Путешествие вокруг моего черепа"
Отзывы читателей о книге "Путешествие вокруг моего черепа", комментарии и мнения людей о произведении.