Хоакин Гутьеррес - Ты помнишь, брат

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Описание книги "Ты помнишь, брат"
Описание и краткое содержание "Ты помнишь, брат" читать бесплатно онлайн.
Хоакин Гутьеррес родился в 1918 году в городе Пуэрто-Лимон. Многие годы его жизни прошли в Чили, здесь же вышла и первая книга Гутьерреса — «Кокори», получившая первую премию за произведения детской литературы. В качестве корреспондента центрального органа Коммунистической партии Чили газеты «Сигло» Гутьеррес работал в ряде социалистических стран, в годы Народного единства возглавлял издательство Коммунистической партии Чили «Киманту». Является автором романов «Мангровые заросли» (1947), «Пуэрто-Лимои» (1950), «Посмотрим друг на друга, Федерико» (1973).
Хоакин Гутьеррес — видный представитель революционной литературы Латинской Америки. Публикуемый роман «Ты помнишь, брат» (Гавана, «Каса де лас Америкас», 1978) был удостоен первой премии конкурса «Каса де лас Америкас» на Кубе (1978). В основу романа, в котором воссоздаются эпизоды борьбы чилийского народа против диктатуры Гонсалеса Виделы в 40-50-е годы, положены автобиографические события. Важное место в романе занимает тема писательского труда и становления новой латиноамериканской литературы.
Она все оглядывалась вокруг:
— Фу, какая у тебя скверная комната. Ни одной Картины. Голые стены — прямо ужас. А ты — Педро Игнасио, верно? Я теперь вспомнила. Ух, до чего же холодно!
— Принести тебе выпить? Я вчера спрятал одну бутылку.
— Нет, что ты, я и так слишком много пила. Слушай, у меня есть репродукция Гогена. Я тебе подарю. Ой, ну как же мне согреться?
— Мое одеяло не теплей твоего, но если тебе кажется, что теплей…
Не успел я договорить, как она выпрыгнула из постели, словно кролик, и нырнула ко мне.
— Ох, как хорошо! У тебя гораздо мягче, — она закрылась одеялом до подбородка, — знаешь, какая у меня есть картинка? Таитянки с подносом, а на подносе плоды манго.
— И груди у них здоровенные, прямо на диво, да?
— Да. Перестань, что это такое? Не надо пока. Ты же видишь — я волнуюсь.
— Боишься опоздать на занятия?
Она сморщила носик:
— Я уже несколько месяцев не хожу. Если бы папа знал… Нет, я совсем о другом беспокоюсь.
Она была мягкая, нежная. Очень нежная.
— О чем же?
— Нет, не скажу. — Она отталкивала меня коленями и чуть было не… — Боюсь даже выговорить. — Ее слегка трясло.
— Скажи, что за важность.
— Я так боюсь.
— Ну, тогда не говори. И катись отсюда, а то я упаду. А чего ты дрожишь?
— Не от холода, не думай.
— Давай катись отсюда! Или лучше скажи сразу. Может, как скажешь, тебе легче станет. — На щеке у нее было пятно от вина. Я послюнил уголок простыни, стал вытирать. Заодно размазались и брови.
— Маркиз. — Она помолчала, испуганная. — Я его вижу. Он весь в крови. Целая лужа крови.
— Ты всегда такие вещи видишь?
— Не всегда. И это не вещи. Это называется предвидение, — поправила она.
— И что? Маркиз умрет или его убьют?
Она покачала головой — не то утвердительно, не то отрицательно.
— Ты ничего не можешь сделать?
— Я много чего могу сделать, — Небритым своим подбородком я прижался к ее спине. Она вздрогнула. Кожа у нее была такая тонкая, что казалось, светится изнутри, будто китайский фонарик.
— Ты колючий. Как ежик. Нет, ты правда скажи: можешь ты что-нибудь сделать?
— Что, например? Уговорить Маркиза застраховать свою жизнь на твое имя?
— Дурак! Он говорит, что ты его лучший друг.
— Ну, тогда он пропал.
— Не трепись, я с тобой всерьез говорю. Я же его вижу, и вчера вечером видела, совсем ясно. В большой луже крови.
— Ну, а я-то что могу поделать?
— Откуда я знаю? У тебя, наверное, есть знакомые, которые могли бы ему помочь.
— Ну, конечно, все ясно. Я иду к своему приятелю и говорю: «Слушай, друг, давай спасем Маркиза, его хотят убить». — «Откуда ты знаешь?» — «Мне Фиолета сказала». — «А кто это — Фиолета?» — «Есть такая девочка чумовая, она сбежала из гарема, и ей чудятся всякие штуки». — «А, ну тогда это дело трудное». — «Конечно, очень даже трудное». Мы идем вдвоем к третьему приятелю и объясняем ему…
— Не валяй дурака. Хватит шутить. Я тебе серьезно говорю. И да будет тебе известно, со мной такое не в первый раз, у меня уже были предвидения. Вот Моника, моя подруга по университету, я ей предсказала, что она забеременеет. И она забеременела. Сказала, что у нее родятся близнецы. У нее и родились близнецы. Меня потому и пригласили в кружок.
— И ты в этом кружке вроде как помощница Карлоты?
Она сделала презрительную гримаску и повернулась ко мне спиной.
— Чертова кукла, ты что думаешь, я деревянный? Может, хватит, нет? А потом человека обвиняют в изнасиловании.
— Успокойся, песик. Разве не видишь, написано: по газонам ходить воспрещается.
Я настаивал на своем, она повернулась, гибкая, как кошка, и укусила меня в плечо, здорово укусила. След от ее зубок не сходил несколько дней.
— Тогда ступай на ту кровать.
— Нет, нет, нет. Там очень холодно. Ты подожди немножко. Что ты такой торопыга.
— Ладно, не будем торопиться, не блох ловим, потерпим. А почему ты думаешь, что у меня есть знакомые, которые могут ему помочь?
Она расхохоталась, громко, серебристо:
— Вот видишь, ты сам себя выдал.
— Зачем так говорить — выдал? Мне выдавать нечего.
— Не строй из себя глупенького. Я знаю. С тех пор как валили автобусы, вы все больно уж конспиративные стали.
У меня один есть знакомый, венесуэлец. Не Маркиз, другой, но тоже венесуэлец. Так он до того уж весь засекреченный, как все равно сейф.
— А зачем ты связываешься с таинственными иностранцами? Тебя кто-нибудь просил? Или лучше вот что мне скажи: ты полицейские романы любишь?
Она немного помолчала:
— Нет, мне их читать скучно. Я ведь все предчувствую заранее, еще до середины не дойду, а уже знаю, кто убийца.
— Ах, так ты, значит, очень чуткая.
— Да, очень. А правда, что ты можешь предсказывать будущее по руке?
— Хиромант? Я? С чего ты взяла?
— Я точно знаю. От этого я не могу тебе в глаза смотреть. У тебя глаза страшные. Вчера вечером, когда ты на меня глядел, мне казалось, будто я голая.
— А сейчас — не страшно?
— Сейчас нет. Чудная я, да? — Она взяла мою руку, приложила к своей груди, к сердцу. — Чувствуешь?
— Еще бы, чудо просто!
— Да я не про то, глупый. У меня сердце бьется по сто десять ударов в минуту. Говорят, это ненормально, я недолго проживу.
— И потому хочешь одним глотком осушить чашу жизни до дна?
Она смело уставилась на меня. Взгляд был чистый. Глаза темные, как жуки, с пятнышками светло-табачного цвета. Опустились веки.
— Видишь, не могу. Не могу смотреть на тебя.
— Но почему же, Фиолета?
— Ах, да, ты же не знаешь, как меня зовут. Но лучше зови так. Мне нравится. А что это — Фиолета? Цветок?
— Нет, один из видов морского полипа.
— Морского чего?..
— Полипа.
— А что это такое?
— Ну, будем считать, что цветок.
— Ты изучаешь цветы, ботанику?
— Нет, я только фиолетовед.
Она засмеялась, стала гладить меня ладонями по груди:
— Почему у мужчин соски? Зачем они им нужны?
— Для художников, я думаю. Как ориентиры.
— Ну, значит, у бога фантазия бедная. Можно было бы звездочки сделать. Или спирали.
Видишь ли, господь очень спешил, когда создавал пас Дело было в субботу, и он уже устал. Разве ты не замечаешь, у него же совсем нет вкуса?
Как это нет вкуса?
Конечно нет. Мне один испанец говорил: «Может ли тот, у кого есть вкус, создать одновременно гиппопотама и стрекозу, обезьяну с красным задом и орхидею?..»
— Да, правда, у него, бедняжки, нет вкуса. Но еще хуже, если б он был кубистом. Представляешь? Но знаешь что? Я совсем согрелась.
— Я тоже, можешь себе представить.
Пусть меня обвиняют в насилии, в измене другу, в чем угодно, но больше я выдержать не мог. Из недр моего тела с ревом восстал кроманьонец. Но негодница вывернулась пак угорь, соскользнула на пол, и через миг ее лукавая смеющаяся мордочка выглядывала с другой стороны.
— Тебе со мной не справиться, видишь? И потом, я же сказала — сначала я хочу принять душ.
— Ничего подобного ты не говорила. А хочешь, я тебе помогу намылиться?
Она сморщила носик, надела мой халат, я завернулся в простыню, и мы на цыпочках прокрались по коридору и ванную. Никто нас не видел. Через полчаса мы вернулись, весьма довольные друг другом, тихие, примиренные и с богом, и с дьяволом.
Я снова улегся и занялся созерцанием Фиолеты, пока она одевалась. Видя ее в платье, даже представить себе невозможно, до чего очарователен этот звереныш.
— Как ты теперь обо мне думаешь, очень плохо? — спросила она, свертывая чулок, чтобы надеть.
— Ничего я не думаю. Глядя на тебя, думать не хочется. Хочется совсем другое, а вовсе не думать.
— А, ну тогда хорошо. Только не воображай, будто я забыла.
— Что забыла, намыленная ты особа?
— А ты хвастунишка. — Она сделала презрительную мину. — Я не забыла, я обещала тебе Гогена. Ты только посмотри на эти стены. Прямо жуть берет, до чего ж некрасиво! Но ему ты ничего не говори, вот это уж непременно. — Она натянула второй чулок. — Поклянись, что ничего не скажешь!
— Кому?
— Маркизу. Кому же еще?
— Конечно, ничего не скажу.
— Клянешься?
— Да, клянусь.
— А что же ты ему скажешь?
— Придумай ты, я в точности повторю.
— Скажи, что когда ты проснулся, я уже ушла.
— Ну нет, такую глупость я говорить не стану. — Почему?
— Потому что если я так скажу, он сразу догадается.
— Как же?
— Ох, ну и бестолковая же. Потому что он не дурак. И не поверит, будто я во сне догадался о том, что ты…
— Как во сне?
— Разве ты не велела сию минуту сказать ему, что, когда я проснулся, ты уже… Ну, дошло наконец, гениальная женщина?
— А, ну да, правильно. Я совсем не умею обманывать. Папа всегда меня выводит на чистую воду.
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Ты помнишь, брат"
Книги похожие на "Ты помнишь, брат" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Хоакин Гутьеррес - Ты помнишь, брат"
Отзывы читателей о книге "Ты помнишь, брат", комментарии и мнения людей о произведении.