Эрнст Юнгер - Африканские игры

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Описание книги "Африканские игры"
Описание и краткое содержание "Африканские игры" читать бесплатно онлайн.
Номер открывается повестью классика немецкой литературы ХХ столетия Эрнста Юнгера (1895–1998) «Африканские игры». Перевод Евгения Воропаева. Обыкновенная история: под воздействием книг мечтательный юноша бежит из родных мест за тридевять земель на поиски подлинной жизни. В данном случае, из Германии в Марсель, где вербуется в Иностранный легион, укомплектованный, как оказалось, форменным сбродом. Новобранцы-наемники плывут в Африку, куда, собственно, герой повести и стремился. Продолжение следует.
Помятуя советы Профессора, я сразу подал ходатайство, чтобы мне разрешили посещать вечерние занятия, так что часовой отводил меня на уроки и доставлял обратно. Для чудака-профессора это стало одним из подтверждений притягательности его интеллектуальной силы, на что он охотно ссылался.
Все эти дни я видел Бенуа лишь мельком — в узком коридоре, где мы поутру приступали к службе и откуда солдаты, уже получившие начальную подготовку, в это же время отправлялись в один из внутренних дворов, чтобы до полудня заниматься там маршировкой с полной выкладкой. Когда Бенуа проходил мимо меня, мне иногда удавалось сунуть ему что-нибудь из своих контрабандных запасов. Он, судя по всему, пребывал в хорошем настроении, поскольку узнал, что его фамилия внесена в список солдат, отобранных для весенней транспортировки в Аннам.
Для меня десять суток в камере тоже пролетели быстрее, чем я ожидал, хотя и не так интересно, как у фельдъегерей: ведь когда вместе сидят два добрых товарища, это скорее отдых, чем наказание.
25В последний день заключения, когда я уже ждал, что меня вот-вот выпустят на волю, события вдруг приняли неожиданный оборот, что и положило конец моей африканской авантюре.
В камеру вошел угрюмый Полюс, сопровождаемый часовым, и с таинственным видом сообщил мне, что должен сейчас же препроводить меня к полковнику. Такое начало не предвещало ничего хорошего: я предположил, что все-таки пропал какой-то предмет выданного мне снаряжения или что обнаружились контрабандные делишки Массари. Поэтому я смирился с мыслью, что проведу в этой дыре еще несколько суток, хотя и мечтал нынче ночью наговориться всласть с Франци — после того как в спальне потушат свет. Да и Леонард пригласил меня на вечер в кафе, чтобы отпраздновать такой день…
Мои опасения усилились, когда я заметил, что встретивший нас полковник явно не в духе. Тем более я удивился, когда он, без видимой надобности сложив в стопку лежащие на столе бумаги, сухо сообщил мне, что поступило распоряжение о моем увольнении. Потом, словно речь шла о чем-то само собой разумеющемся, он дал поручение Полюсу: позаботиться, чтобы завтра в полдень меня посадили в поезд, следующий в Оран. Я воспринимал происходящее как во сне, где ты вдруг оказываешься неподвластным силе тяготения…
Когда нас отпустили, Полюс на минуту задержался со мной в вестибюле; тут-то я в первый и последний раз увидел на его лице нечто похожее на улыбку. Он пожал мне руку, ограничившись словами:
— Для вас это наилучший исход.
В казарме такого рода события быстро становятся предметом всеобщего обсуждения. Как только мы с Полюсом вошли в нашу спальню, меня окружили поздравляющие — в основном те же люди, что еще недавно в воротах казармы не скупились на издевки в мой адрес. Я понял: даже незаслуженный успех порождает симпатию к счастливчику, тогда как неудачник непременно навлечет на себя насмешки даже со стороны собратьев по несчастью.
Капрал Давид вручил мне пришедшее на мое имя срочное письмо: там отец подробно сообщал, как ему, не без больших хлопот и денежных затрат, удалось благополучно завершить мое щекотливое дело. Письмо было выдержано в доброжелательном тоне, не принуждало меня испытывать острое чувство стыда. Но я и так уже отчасти утратил былую самоуверенность, чему немало способствовали десять дней, проведенных в камере. Старик писал, что после побега из гимназии, этого удивительного доказательства моей самостоятельности, я, как он считает, должен сам определить, где и чему учиться дальше; он лишь настоятельно просит, чтобы я отправился в Нанси и там на почте получил переведенную на мое имя сумму, которой хватит на приобретение новой одежды. Такая мера показывала, что отец хотел бы как можно скорее вновь увидеть меня в северных краях.
Несмотря на множество дел во второй половине дня, мне удалось вечером встретиться с Леонардом, который теперь обращался со мной как с человеком, сорвавшим большой куш. Он с таинственным видом намекнул, что и сам ожидает такого же поворота судьбы; я слушал его с чувством неловкости, похожим на то, с каким в детстве смотрел на обреченных курочек в нашей кухне. Как я узнал позднее, брат Леонарда связался с одним из тех провинциальных сыщиков, что берутся за безнадежные случаи, и, потратив много денег, послал его в Бель-Аббес. Сыщик, очевидно, оказался полной бездарью, ибо сразу по выходе из вокзала был арестован иммиграционной полицией.
Несмотря на этот проблеск надежды в словах Леонардо, я еще яснее, чем при первой встрече с ним, понял, что он предчувствует свою скорую гибель. Бывает страх, притягивающий беду, словно магнит, — а может, напротив, дело тут в том, что будущие, неизбежные события как бы заранее отбрасывают на жизнь человека тень, которая парализует его волю и приводит в уныние сердце… Мне самому были чужды такие состояния тоски и внутреннего разлада, и, хотя позднее я еще не раз с ними сталкивался, прошло много времени, прежде чем я сумел осознать положение человека, которого покинул его гений-хранитель.
Я очень жалел, что не смог лично попрощаться с Бенуа. Я оставил Леонарду письмо для него, вложил в конверт последние свои деньги. Через много лет мне довелось снова встретить Шарля Бенуа; он остался моим другом. Я простился также с Франци и Массари, со всеми, с кем здесь познакомился. Мой земляк Хуке, чья физиономия со времени посещения желтых дам переливалась разноцветными синяками, поручил мне передать наилучшие пожелания нашему с ним родному городу, и я выполнил эту просьбу, поскольку думаю о Хуке всякий раз, когда мой путь пролегает по улице, название которой он когда-то — в дни своего заточения у фельдъегерей — выцарапал на стене.
26Утром следующего дня я обменял свою форму на легкий синий костюм. А также подписал бумагу, где говорилось, что я не буду предъявлять претензий, связанных с моим пребыванием в гарнизоне. Я сделал это с тем большей готовностью, что доставил здешнему начальству много лишних хлопот.
Полковник, видимо, думал так же, поскольку сказал на прощание (когда Полюс привел меня к нему, чтобы снять с учета): — Как долго вы у нас пробыли? Три недели, и из них почти половину — в кутузке? Недурно: если наберется еще сколько-то парней вашего сорта, придется устроить для них летнюю дачу.
Я пообещал, что меня он тут больше не увидит; и мог бы добавить, что маленькие издержки, возникшие из-за меня, при наличии столь дешевой рабочей силы никакого значения не имеют, — да только подобные декларации мне несвойственны.
Ближе к вечеру Полюс доставил меня на вокзал и, когда я уже сидел в вагоне, вручил мне проездной билет и заграничный паспорт: в знак того, что я снова очутился в той части мира, где необходимо иметь при себе персональные документы. Когда поезд еще только подходил к платформе, он крепко пожал мне руку и впервые произнес мою фамилию с правильным ударением.
— Счастливого пути, Бергер, и больше не делайте глупостей!
— И вам всего хорошего, Паулус! — крикнул я в ответ, тоже назвав его Паулус, а не Полюс.
И с ним тоже мне не хотелось расставаться: ведь в момент прощания навсегда чуть ли не каждый человек, которого мы знали, кажется значимым и достойным любви — или, лучше сказать, предстает в истинном облике. Бог свидетель, как плохо я усвоил последний совет своего ефрейтора. Этот мрачный человек был одним из лучших солдат, какие мне попадались. Выбитый из привычной жизненной колеи в результате загадочного стечения обстоятельств (как часто бывает даже с лучшими людьми), он не превратился в безответственного ландскнехта, а всецело подчинил себя задачам новой службы, пожертвовав ради нее и собственными амбициями, и даже привязанностью к отечеству. Вероятно, в этом и заключалась подлинная причина его неизбывной печали.
Я с радостным чувством катил к побережью. Рядом со мной сидел попутчик, уволенный в тот же день и одетый в такой же синий костюм, что и я. Грудь его украшал длинный ряд медалей; я разглядел на них названия стран, о которых прежде даже не слышал. Каштановая окладистая борода спускалась чуть ли не до пояса.
Я почувствовал себя польщенным, когда этот достойный человек вступил со мной в разговор. Произношение тотчас выдало в нем настоящего шваба, и, хотя из-за окладистой бороды я считал его очень старым, оказалось, что ему лишь тридцать с небольшим. Почти половину этого времени — а именно, пятнадцать годков — он таскался по странам, названия которых значились на его медалях.
Я охотно послушал бы о его приключениях, но он только намекнул, что все это время убивал, как мух, марокканцев, тонкинцев[37] и малагасийцев, после чего принялся пространно описывать заведения, где ему подавали хорошее и дешевое вино.
Хотя на первый взгляд он казался крепким как дуб, руки его (очевидно, из-за страсти к неумеренным возлияниям) мелко подрагивали. Я заметил, что он часто прикладывается к большой, обтянутой синей тканью походной фляжке, висящей у него на поясе. Меня удивило, что этот отслуживший ландскнехт и будущий грабитель с большой дороги время от времени важно похлопывает себя по нагрудному карману, будто давая понять, что может купить все на свете.
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Африканские игры"
Книги похожие на "Африканские игры" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Эрнст Юнгер - Африканские игры"
Отзывы читателей о книге "Африканские игры", комментарии и мнения людей о произведении.