Джек Майер - Храброе сердце Ирены Сендлер

Все авторские права соблюдены. Напишите нам, если Вы не согласны.
Описание книги "Храброе сердце Ирены Сендлер"
Описание и краткое содержание "Храброе сердце Ирены Сендлер" читать бесплатно онлайн.
1942–1943 гг. Оккупированная немцами Варшава. Молодая полька Ирена Сендлер как социальный работник получает разрешение посещать Варшавское гетто. Понимая, что евреи обречены, Ирена уговаривает их отдать ей своих детей. Подростков Сендлер выводит через канализацию, малышей выносит в мешках и ящиках для инструментов. Она пристраивает их в монастыри и к знакомым. Кто-то доносит на Ирену, ее арестовывают, пытают и приговаривают к расстрелу.
1999–2000 гг. Канзас, сельская средняя школа. Три школьницы готовят доклад по истории и находят заметку об Ирене Сендлер. Почему о женщине, которая спасла 2500 детей, никто не знает? Вдохновленные ее подвигом, девочки ставят пьесу, которая неожиданно вызывает огромный резонанс не только в Америке, но и в Европе. Но им никак не удается найти могилу своей героини. Может быть, Ирена Сендлер жива?..
Начальница показала на одну из строчек документа:
– Этот ребенок… Сара Пищек… в обоих документах указана неправильная дата рождения.
– Какая халатность с моей стороны. Обычная описка. Приходится заполнять так много формуляров!..
Ирена Шульц помолчала, пока мимо них проходила другая работница, а потом показала на «ошибку» Ирены кончиком остро заточенного карандаша и тихонько сказала:
– Вы поменяли всю дату рождения… и день, и месяц, и год. Это сразу же вызвало у меня подозрения. Вы прекрасно знаете, что выделять льготы и пособия людям, не имеющим на них права, противозаконно. Господин Пищек дал вам взятку?
Ирена резко выпрямилась на своем стуле и, стараясь говорить не очень громко, ответила:
– Никаких взяток. Я сделала это, чтобы им было чем кормить Сару. Ей же всего три года.
Она с мольбой посмотрела в небесно-голубые глаза Ирены Шульц.
– А она умирает с голоду.
Они некоторое время сидели молча, сверля друг друга глазами. Наконец Ирена Шульц опустила глаза и обвела кружочком ложную дату рождения.
– В следующий раз меняйте только год. Это будет честная описка по невнимательности, и ее вряд ли заметит даже такой буквоед, как я.
Вот так они стали подругами и заговорщицами. Осенью 1938 года на Варшаву внезапно накатила следующая волна беженцев, и двум Иренам пришлось снова придумывать способы выделения пособий тем из них, кто был беднее всех и не имел на них права. Все это превратилось в некую мрачную игру; правительство вводило новые дискриминационные правила, а две Ирены находили способы их обойти. Они действовали все смелее и увереннее. Они нашли сочувствующих среди работников продуктовых складов, знали, кому доверять, где достать поддельные документы. Это сотрудничество постепенно переросло в странную, но очень крепкую дружбу. Время от времени Ирена Шульц шутливо плакалась Ирене, что мошенничать не в ее характере, что в нормальные времена она чтила букву закона и была образцовым бюрократом.
Смотреть на эту парочку было одно удовольствие. На фоне высоченной блондинки Ирены Шульц темноволосая и розовощекая Ирена казалась еще миниатюрнее, чем была на самом деле. В последние мирные месяцы они работали по 12 часов в день. Два-три раза в день, не исключая суббот и воскресений, они носили пищевые концентраты, деньги и лекарства в еврейский район города. Ирена Шульц была вооружена поддельным пропуском на склады и письмом за подписью только что назначенного директором службы соцобеспечения Варшавы Яна Добрачинского. Ставя свою подпись на листе бумаги, он думал, что на нем напечатают документ об уровнях зарплат комендантов жилых домов.
К лету 1939 года практически все еврейские дети в Варшаве были лишены права на социальную помощь и пособия. Но две Ирены продолжали придумывать все более хитроумные способы обходить эти ограничения и, практически не оставляя никаких следов, перенаправлять денежные потоки. Они работали в тесном сотрудничестве с Евой Рехтман, бывшей социальной работницей из отделения Ирены, уволенной за свое еврейское происхождение. Ева с Иреной устроились на работу одновременно, в 1932 году, для обеих это был первый опыт работы в сфере соцобеспечения, и они быстро сдружились. Ева отличалась яркой и нестандартной семитской наружностью: оливковая кожа, светлые волосы, крупный, но не слишком, нос, экзотические, широко расставленные добрые светло-карие глаза. Ева Рехтман выделялась в любой толпе, длинные ноги и осиная талия как магнитом притягивали взгляды мужчин. С лица ее никогда не сходила улыбка.
У них в конторе Еву называли не иначе как «этой волшебной еврейкой, способной добиться чего угодно».
– У нее фотографическая память! – восхищались коллеги. – Она никогда не унывает. Иногда даже кажется, что таких идеальных людей не бывает.
Еву сократили зимой 1938–1939-го, когда вышел указ правительства, предписывающий уволить из госорганов опеки и соцобеспечения всех работников еврейского происхождения.
– Не бери в голову, – сказала Ева в последний день работы, – со мной все будет хорошо. Просто такие уж сейчас времена. И Добрачинский тут ни при чем. У него не было выбора. Вот, прочитай.
Она показала Ирене записку, написанную от руки на официальном бланке:
Дорогая госпожа Рехтман,
я приношу свои глубочайшие извинения за недальновидность и бессердечие своего вышестоящего начальства, настоявшего на вашем увольнении. Я осуждаю такие взгляды и решения. За шесть лет работы в нашем учреждении вы продемонстрировали высочайший профессионализм и исключительную преданность своему делу. Мне не оставили выхода, и я вынужден вас уволить. Тем не менее я буду счастлив выдать вам официальное рекомендательное письмо, которым вы сможете воспользоваться при поступлении на другое место работы.
C глубочайшими сожалениями,
Ян Добрачинский.* * *…Прозвучал отбой воздушной тревоги, и Добрачинский, угрюмо повесив голову, попросил внимания присутствующих.
– Внимание, друзья. Мне нужно вам кое-что сказать.
В убежище все затихло.
– Пожалуйста, отправляйтесь сейчас все по домам, – сказал он. – Не надо ни заниматься бумагами, ни навещать наших подопечных до понедельника. А там мы и увидим, что принесет нам этот понедельник.
Ирена думала, что он закончил, но он вдруг закрыл глаза, сделал глубокий вдох и запел своим колоритным баритоном «Марш Домбровского», национальный Гимн Польши.
– Еще Польска не сгинела…
К баритону Добрачинского присоединилось яркое сопрано Яги, начала подпевать своим сипловатым голосом Ирена Шульц, потом еще кто-то, еще… В конце концов голоса слились в мощный хор, и воздух завибрировал от звуков Польского гимна. До сего момента Ирена не чувствовала никакой душевной привязанности к «Маршу Домбровского».
Она всегда считала себя интернационалистом, а не патриотом. Но в этот день она пела гимн своей страны со страстью, гордостью и душевной болью.
Ирена Шульц пела с закрытыми глазами, и по щекам ее катились слезы.
Две Ирены покинули офис вместе. Придерживая висящие рядом с дамскими сумочками противогазы, они шли по изменившейся Варшаве, воздух которой наполнился запахом гари, столбы дыма там и сям поднимались в небо. В городе отключилось электричество, и трамваи застыли на улицах словно насекомые в кусочках янтаря. Они прошли мимо Саксонского сада, кажущегося теперь каким-то абсурдным в своей летней зелени и буйстве красок на клумбах, а потом мимо своей трамвайной остановки на улице Лешно. Сирены карет «Скорой помощи» и пожарных машин разносились над городом жутковатой полифонией. В расположенном за парком квартале их ждало страшное, доселе не виданное Иреной зрелище: дымящиеся руины, которые еще вчера были трехэтажным домом с магазинчиками на первом этаже. От развалин отъезжали пожарные экипажи, помощь которых срочно требовалась в другом месте. Бойцы гражданской обороны копались в развалинах в поисках раненых, но сомнений в том, что выжить после такого взрыва было невозможно, практически не было. Несколько тел уже лежали рядком на мостовой улицы в ожидании фургона из городского морга.
На Маршалковской царила какая-то неземная тишина… дым, развалины, мертвая лошадь, впряженная в перевернутую коляску, и никаких следов ее кучера. Две Ирены молча свернули на Желязную. На углу Желязной и Злотой они наткнулись на чадящие руины еще одного здания. Внезапно у них над головой заискрили провода, что-то загудело, и с лязгом и скрипом начали оживать трамваи. На водопроводной станции включились электрические насосы, и напор воды в пожарных шлангах внезапно поднялся до нормального уровня. Варшава будто приходила в себя после сердечного приступа. Из бомбоубежищ на белый свет начали выбираться люди, зигзагами среди развалин проехал автомобиль, вернулись к своей работе конные извозчики и велорикши. Пронзая воздух истошной сиреной, промчалась пожарная машина.
К остановке подъехал трамвай № 25, Ирена Шульц двинулась было к дверям, но вдруг сделала нечто, чего не делала до сих пор ни разу в жизни, – она обняла Ирену и крепко прижала ее к груди.
В тот вечер «Радио Варшавы» сообщило, что в первых налетах участвовал 41 немецкий бомбардировщик, что два из них были сбиты и что под бомбами погибло больше сотни мирных варшавян. О состоянии дел на границе не было сказано ни слова, но наступление немцев было названо «массированным и стремительным».
Через два дня Ирена увидела, как в направлении реки потянулись вереницы слишком старых или слишком молодых для армейской службы мужчин, водрузивших на плечи вместо ружей лопаты. Расклеенные на стенах домов плакаты призывали людей встать на защиту Отечества, мэр Варшавы Стефан Старжинский[34] обращался в них к горожанам с просьбой отправиться рыть оборонительные рвы и окопы. Лопаты против гитлеровских танков.
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Храброе сердце Ирены Сендлер"
Книги похожие на "Храброе сердце Ирены Сендлер" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Джек Майер - Храброе сердце Ирены Сендлер"
Отзывы читателей о книге "Храброе сердце Ирены Сендлер", комментарии и мнения людей о произведении.