Анн-Лу Стайнингер - С трех языков. Антология малой прозы Швейцарии

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Описание книги "С трех языков. Антология малой прозы Швейцарии"
Описание и краткое содержание "С трех языков. Антология малой прозы Швейцарии" читать бесплатно онлайн.
Поэтичные миниатюры с философским подтекстом Анн-Лу Стайнингер (1963) в переводе с французского Натальи Мавлевич.
«Коллекционер иллюзий» Роз-Мари Пеньяр (1943) в переводе с французского Нины Кулиш. «Герой рассказа, — говорится во вступлении, — распродает свои ненаглядные картины, но находит способ остаться их обладателем».
Три рассказа Корин Дезарзанс (1952) из сборника «Глагол „быть“ и секреты карамели» в переводе с французского Марии Липко. Чувственность этой прозы чревата неожиданными умозаключениями — так кулинарно-медицинский этюд об отварах превращается в эссе о психологии литературного творчества: «Нет, писатель не извлекает эссенцию, суть. Он только фильтр, который распределяет и отбирает, отводит и копит, медлит, раздумывая. Он ужимает или доводит водой».
Два рассказа Анн-Лиз Гробети (1949–2010). «Сдохни, мерзкая тварь» — о психически нездоровой девочке и ее матери, мечтающей «сплавить» дочь в какую-нибудь лечебницу. Перевод с французского Марии Аннинской. И «Нилли в ночи» — исполненный черного юмора этюд о храпе. Перевод с французского Михаила Яснова.
Моник Швиттер (1972) с рассказом «А если снег, у крокодила…» Одиночество и надежда на любовь — вот немудрящая тема этой с виду интригующей истории. Перевод с немецкого Марии Зоркой.
«Книга Лукаса» Жана-Франсуа Соннэ (1954) в переводе Нины Хотинской. Рассказ о греке, врале-островитянине, и о «неудобном сродстве» его выдумок и темперамента с трудом и темпераментом автора новеллы, как, впрочем, и вообще писателей.
«Короткие рассказы» Аурелио Булетти (1946). Миниатюры, сочетающие скепсис с добродушием. Перевод с итальянского Анны Ямпольской.
Франц Холер (1943), живой классик швейцарской литературы. Рассказ «Камень» — происхождение Земли и зарождение жизни, европейская история и нынешний день глазами камня. Перевод с немецкого Вячеслава Куприянова.
И завершают краткую антологию современного швейцарского рассказа «Тополя» Жоржа Пируэ (1920–2005) в переводе с французского Аси Петровой. Вереница лирических ассоциаций, связанных для автора с этими городскими деревьями: «Потому что каждый человек несет, прижав к груди, свое невидимое деревце…»
Я вернулся в холл и оттуда прошел в бальный зал, самое большое помещение, где, кроме скатанного в рулон ковра, ничего не было. С потолка, опирающегося на колонны из фальшивого мрамора, свисала старинная латунная люстра. Во всех комнатах весьма холодновато, и света сквозь закрытые ставни проникало мало. На кухне, расположенной в полуподвале, было еще темнее. Там стояла огромная чугунная плита, явно дровяная, а на серванте громоздились десятки грязных винных бокалов и горы немытых тарелок, словно после недавнего банкета. Я снова поднялся на первый этаж, вышел на улицу.
Меж тем тени старых елей, на некотором отдалении окружавших гостиницу, стали длиннее, дотягивались уже до белых стен. Я обошел вокруг здания. С одного боку обнаружилась засыпанная гравием площадочка, где стояли несколько железных столиков, складные стулья и шезлонги. Только подойдя ближе, я увидел Ану. Сел рядом и спросил, не наслаждается ли она последними лучами солнца. Зима выдалась долгая, сказала она, не открывая глаз. Я рассматривал ее. Необычно широкие брови, довольно крупный нос. Узкие губы придавали лицу некоторую суровость. Она поджала ноги, и юбка слегка задралась. Верхние пуговки блузки были расстегнуты. Я не мог отделаться от ощущения, что все это ради меня. Тут она открыла глаза, провела ладонью по лбу, словно стирая мои взгляды. Я кашлянул и сообщил, что душ не работает. Разве я вас не предупредила? И слив в туалете тоже. Придется импровизировать, сказала она с приветливой улыбкой, снега нет, и то хорошо. Когда здесь начинается сезон? — спросил я. Она ответила, что это зависит от многих вещей. Минуту-другую мы оба молчали, потом она поднялась, одернула юбку, застегнула пуговки и сказала: Вы же вроде хотели спокойно поработать? Насчет этого у меня возникли кой-какие сомнения, ответил я, а когда она досадливо посмотрела на меня, добавил, что очень не прочь закусить. Ужин в семь, сказала она, встала и ушла.
Я вернулся в номер, пытался работать. Голод отвлекал меня, и я вышел на балкон выкурить сигаретку. Тут мне вспомнилось, что Ана не советовала пользоваться балконом. Впрочем, выглядел он вполне устойчивым, только железная ограда была изъедена ржавчиной и кое-где попросту в дырах. Прямо подо мной было ущелье, я слышал плеск речушки. Обернувшись, я снова увидел Ану в шезлонге на гравийной площадке.
Ровно в семь я спустился в холл. Вскоре с улицы вошла Ана. Ах, сказала она, идемте. Впереди меня она прошагала на кухню, зажгла керосиновую лампу и провела меня в маленькую кладовку, где стояли картонные коробки с консервами. Равиоли? — спросила она. А ничего другого нет? Ана быстро повернулась кругом, словно хотела взглянуть, что еще есть, потом наизусть перечислила: Яблочный мусс, зеленая фасоль, горошек с морковью, тунец, артишоки, кукуруза. Я выбрал равиоли. Она взяла с полки банку, сунула мне в руки. На кухне показала, где брать посуду и приборы, дала консервный нож. Не потеряйте, он нам еще пригодится. А где бы разогреть равиоли? Она наморщила лоб и сказала: Мне что же, ради одной банки растапливать плиту? Вдобавок она, мол, не знает, как это делается. Я попросил вина. Она исчезла, а через минуту-другую вернулась с бутылкой итальянского, которую поставила передо мной. Вино оплачивается отдельно, сказала она, приятного аппетита, я наверху.
Лампу она забирать не стала, твердым шагом ушла в темноту. Я вывалил холодные равиоли на тарелку, поднялся в столовую. На вкус еда была отвратительная, но голод я кое-как утолил. Пустую тарелку отнес на кухню и приобщил к горам грязной посуды. Наверно, лучше бы сразу уехать отсюда, думал я, да только час уже слишком поздний. Поэтому я с ноутбуком и бутылкой вина расположился в библиотеке, намереваясь поработать. Розетку я нашел, однако электричества не было. И свет тоже не горел. К счастью, аккумулятор ноутбука был полностью заряжен. Я перечитал свой доклад и быстро заметил, что работы с ним предстоит меньше, чем я думал. Попробовал сосредоточиться на тексте, но из-за долгого странствия, выпитого вина и непривычной высоты навалилась усталость, и я то и дело клевал носом. В десять я в кромешной тьме пробрался по гостинице к себе наверх и лег в постель, Ану я по дороге не встретил.
Следующим утром я застал ее в столовой, с тарелкой яблочного мусса. Угощайтесь, сказала она, кивнув на большую банку, стоявшую на столе. Я сказал, что действующей розетки для ноутбука не нашел и что света тоже нет, может, с предохранителями что-то не в порядке? У нас отключено электричество, ответила Ана, будто это совершенно естественно. Я еще не дозавтракал, а она встала и вышла из столовой. Немного погодя я увидел, как она с полотенцем и рулоном туалетной бумаги в руках исчезла среди деревьев.
Аккумулятор ноутбука разрядился, а поскольку распечатку я с собой не захватил, то сделать мог немного. Почитал «Дачников» и письма Горького, кое-что выписал, хоть и не видел в этом смысла. Лучше всего уехать прямо сейчас. Но вместо того чтобы собрать рюкзак, я пошел в дамский салон и стал играть в бильярд. В полдень в столовой был накрыт стол на двоих. Как только я сел, пришла Ала с банкой равиоли. Подержала ее на солнце, чтобы немножко согреть, сказала она. Еда была не горячее, чем вчера. Не нравится? — спросила Ана.
Я сказал, что без электричества работать не могу. Она посмотрела на меня как на слабака, потом сказала: Наверняка вы найдете чем заняться. Через две недели мне надо представить готовый текст, сказал я. А зачем вообще пишутся такие вещи, сказала она, кому это интересно? Дело не в этом. Мне назначили срок, и я должен его соблюсти. Она насмешливо улыбнулась: Вам ведь вовсе не хочется уезжать. Ана была права. Я хотел остаться здесь, сам не знаю почему, может, из-за нее. Не обольщайтесь, сказала она, словно прочитав мои мысли.
Погода в последующие дни стояла хорошая, я часто лежал на воздухе в шезлонге и дремал. Много читал, играл в бильярд или раскладывал пасьянсы. Ана все время находилась неподалеку, но, если я спрашивал, не хочет ли она сыграть со мной в карты или в карамболь, качала головой и исчезала. Когда я приходил в библиотеку, она уже сидела там, смотрела в окно. Я брал с полки книгу, начинал читать. Если какое-то место мне нравилось, я зачитывал его вслух, но Ана, казалось, не слушала.
Кувшин у меня в комнате опустел, и я, по примеру Аны, каждое утро умывался у речки. Дожидался в столовой, когда она вернется, и шел туда сам. Отыскал хорошее местечко, где берег был ровный и вода текла спокойно. На мягкой земле обнаружились следы босых ног, и я решил, что Ана тоже приходила на это место. Когда я окунал голову в ледяную воду, мне казалось, будто она сейчас взорвется, однако затем я все утро чувствовал себя бодрым и свежим. Только шум речки мало-помалу стал действовать мне на нервы. Никуда от него не спрячешься, даже в глубине дома слышно, хотя и тихонько. Невольно я все время думал об Ане, целыми днями мы безостановочно кружили друг возле друга, и зачастую я недоумевал, кто из нас кого преследует.
Она не убиралась и не стряпала, даже постель я застилал сам. Единственное, что она делала, это открывала банки и накрывала на стол. Как-то раз я невзначай обронил, что получаю за свои деньги не очень-то много. Ана помрачнела. И сказала, что лучше бы мне поразмыслить о том, как я представляю себе женский образ, а не о том, каким его видел Максим Горький. Это здесь совершенно ни при чем, сказал я, но от гостиницы позволительно ожидать хотя бы электричества и водопровода. Вы получаете куда больше, отрезала Ана. Я не понял, что она имела в виду, но остерегся еще раз затрагивать эту тему.
Я пробовал представить себе, как все будет, когда летом сюда съедутся отдыхающие, когда в столовой будет полно народу, кто-нибудь сядет за рояль, дети станут носиться по коридорам, — но, увы, пробовал безуспешно.
Штабеля грязной посуды на кухне продолжали расти. Как-то раз я пересчитал тарелки. Если Ана каждый день использовала три штуки, то, вероятно, провела тут всю зиму. Я спросил у нее, кем она здесь работает — экономкой? Если угодно, ответила она. Я ей не поверил, но мне давно стало безразлично, почему она здесь.
В обед мы ели тунца и артишоки, вечером разжигали на улице костер и на камне разогревали банку равиоли. Солнце рано уходило из долины, быстро становилось свежо, тем не менее мы каждый вечер подолгу сидели у костра и пили вино. За целый день мы едва перекидывались одним-двумя словами, да и теперь Ана оставалась не слишком разговорчивой, но, по крайней мере, она меня слушала. Говорить о себе мне не хотелось, я не желал думать о своей жизни дома, который казался таким далеким и маловажным. Вот и начал пересказывать ей «Дачников». Персонажей она воспринимала прямо как живых людей, сердилась на вечно жалующуюся Ольгу, а инженера Суслова называла свиньей. Варвару и ее увлечение писателем Шалимовым она толком не понимала. Ну как можно поверить такому человеку, возмущенно говорила она, какой из него соблазнитель. А как должен действовать настоящий соблазнитель? — полюбопытствовал я. Ему надо быть честным перед любимой, а главное — перед самим собой, ответила Ана, неодобрительно качая головой. Больше всех ей понравилась Марья Львовна. Ее монолог из четвертого действия я знал почти наизусть и, по просьбе Аны, повторил его несколько раз. «Мы — дачники в нашей стране… какие-то приезжие люди. Мы суетимся, ищем в жизни удобных мест… мы ничего не делаем и отвратительно много говорим». Да, сказала Ана, нам всем нужно стать другими. «Для себя… для того чтобы не чувствовать проклятого одиночества…» — продолжал я. Ана недоверчиво посмотрела на меня и сказала, что мне незачем делать ложные выводы. Вы бы прекрасно вписались в пьесу, заметил я. В одном из писем Горький писал, что все женщины у него — мужененавистницы, а мужчины — мерзавцы. Тогда и вы прекрасно вписываетесь в пьесу, сказала Ана. Я взглянул на нее, но трепетный свет костра не позволял рассмотреть выражения ее лица.
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "С трех языков. Антология малой прозы Швейцарии"
Книги похожие на "С трех языков. Антология малой прозы Швейцарии" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Анн-Лу Стайнингер - С трех языков. Антология малой прозы Швейцарии"
Отзывы читателей о книге "С трех языков. Антология малой прозы Швейцарии", комментарии и мнения людей о произведении.