» » » » Владимир Радзишевский - Между жизнью и смертью: Хроника последних дней Владимира Маяковского


Авторские права

Владимир Радзишевский - Между жизнью и смертью: Хроника последних дней Владимира Маяковского

Здесь можно скачать бесплатно "Владимир Радзишевский - Между жизнью и смертью: Хроника последних дней Владимира Маяковского" в формате fb2, epub, txt, doc, pdf. Жанр: Биографии и Мемуары, издательство Прогресс-Плеяда, год 2009. Так же Вы можете читать книгу онлайн без регистрации и SMS на сайте LibFox.Ru (ЛибФокс) или прочесть описание и ознакомиться с отзывами.
Владимир Радзишевский - Между жизнью и смертью: Хроника последних дней Владимира Маяковского
Рейтинг:
Название:
Между жизнью и смертью: Хроника последних дней Владимира Маяковского
Издательство:
Прогресс-Плеяда
Год:
2009
ISBN:
978-5-93006-087-4
Скачать:

99Пожалуйста дождитесь своей очереди, идёт подготовка вашей ссылки для скачивания...

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.

Вы автор?
Жалоба
Все книги на сайте размещаются его пользователями. Приносим свои глубочайшие извинения, если Ваша книга была опубликована без Вашего на то согласия.
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.

Как получить книгу?
Оплатили, но не знаете что делать дальше? Инструкция.

Описание книги "Между жизнью и смертью: Хроника последних дней Владимира Маяковского"

Описание и краткое содержание "Между жизнью и смертью: Хроника последних дней Владимира Маяковского" читать бесплатно онлайн.



«Твой выстрел был подобен Этне / В предгорьи трусов и трусих». Так вдогон Владимиру Маяковскому написал Борис Пастернак в стихотворении «Смерть поэта» (1930).

Спустя почти шесть десятилетий в условиях поощряемой предприимчивости и разгулявшегося криминала настойчиво зазвучали сенсационные утверждения, что стрелял не Маяковский, а стреляли в него. Заодно пошли гулять толки, будто Сергей Есенин был повешен, а Максим Горький и Александр Блок отравлены…

Материалы следствия в связи со смертью Маяковского, а также дневниковые и мемуарные свидетельства позволяют восстановить события последних дней поэта и увидеть, что и как на самом деле произошло в комнате Маяковского на четвертом этаже дома 3/б по Лубянскому проезду утром 14 апреля 1930 года.






Последняя реплика Маяковского выдает и его нелады с Вероникой Полонской. В ее мемуарах их конфликт смягчен и приглажен. И вдруг на людях вырывается наружу.

«Что-то почти сумасшедшее было во всем этом, — продолжает Валентина Ходасевич. — Стою ошарашенная. Очень бьется сердце, дрожу, ничего не понимаю — что, почему? Что это — каприз? Ведь я работаю над его рождающимся произведением… Он ведь человек „бывалый“ и в театре, и в цирке! „Как же быть? Как же быть?..“ — бубнит у меня в голове. Слышу голос с арены:

— Товарищ Ходасевич, так что же, будете работать дальше?

Говорю:

— Да, сейчас, — а сама бегу к выходу, куда исчез Маяковский.

Выскакиваю на улицу, настигаю его около автомобиля (он привез из-за границы маленькую машину „Рено“) и говорю неожиданно для себя:

— Владимир Владимирович, успокойтесь! Подождите несколько минут, я поговорю с рабочими, я поеду с вами, но дайте договориться — пусть без меня докончат монтировочную.

Бегу обратно на арену, быстро договариваюсь, направляюсь к выходу. Вижу: Маяковский стоит прекрасный, тихий, бледный, но не злой, скорее мученик. Думаю: „Пусть каприз, но это же Маяковский! Правильно, что я согласилась!“ Владимир Владимирович, ни слова не говоря, подсаживает меня в машину, садится рядом со мной и говорит шоферу:

— Через Столешников.

Мы едем. Сначала тягостное молчание. Потом он поворачивается, смотрит на меня и ласково, с какой-то виноватой полуулыбкой говорит (а я вижу, что глаза его думают о другом):

— Я буду ночевать у себя в Лубянском проезде — боюсь проспать репетицию, прошу вас, позвоните мне туда по телефону часов в десять утра. — Говорит, а глаза отсутствуют.

Проехали Петровские линии, медленно сворачиваем в Столешников — народу в этот час много. Проехали не более трех домов. Вдруг голос Маяковского шоферу:

— Остановитесь!

Небольшой поворот руля, и мы у тротуара. Владимир Владимирович уже на ходу открывает дверцу и, как пружина, выскакивает на тротуар, дико мельницей крутит палку в воздухе, отчего люди отскакивают в стороны, и он почти кричит мне:

— Шофер[88] довезет вас, куда хотите! А я пройдусь…

И быстро, не поворачиваясь в мою сторону, тяжелыми огромными шагами, как бы раздвигая переулок (люди расступаются, оглядываются, останавливаются), направляется к Дмитровке.

Не знаю, слышал ли он, как я, совершенно растерявшаяся, высунулась в окошко машины и крикнула ему вдогонку: „Какое хамство!“ (Вероятно, не слышал — надеюсь!..)

Шофер спросил:

— Куда ехать?

— Обратно в цирк, — сказала я в каком-то полуобморочном состоянии.

Всё было противно, совершенно непонятно и поэтому — странно. Мы обогнали Владимира Владимировича. Он шел быстро, „сквозь людей“, с высоко поднятой головой — смотрел поверх всех и был выше всех. Очень белое лицо, всё остальное очень черное. Палка вертелась в воздухе, как хлыст, быстро-быстро, и казалось, что она мягкая, эластичная, вьется и сгибается в воздухе».

Вечеринка на квартире Валентина Катаева

Было около половины пятого. Через три часа, в половине восьмого или чуть позже, Маяковский постучался в квартиру Валентина Катаева в Мыльниковом переулке. Он здесь игрывал в карты, но лишь от случая к случаю, и не знал, что Катаев уже переехал на другую сторону Мясницкой, в Малый Головин переулок, между Костянским переулком и Сретенкой, от угла второй дом слева.

В обед Полонская проговорилась, что на вечер ее позвали к Катаеву, но поспешила добавить, что уж туда она не пойдет. А Маяковскому она нужна была для последнего объяснения, и он надеялся, что дождется ее у Катаева. Других шансов у него не было.

К восьми он от Мыльникова переулка дошагал до Малого Головина, вошел в единственное парадное дома номер 12, поднялся на две-три ступеньки и ткнулся в дверь налево.

Катаева еще не было. Дверь открыл друг дома, художник Владимир Осипович Роскин[89], знакомый Маяковскому со времен РОСТА. Когда Валентин Петрович переедет отсюда в писательский дом в Лаврушинском переулке, его жена останется здесь с Роскиным.

Не застав Катаева, Маяковский стал недовольно и нервно ходить по комнате. Чтобы его успокоить, Роскин предложил сыграть в ма-джонг. Сели за стол, переворошили двухслойные фишки из бамбука с костью. И тут Маяковский, к удивлению Роскина, полез в карман, вынул папиросную коробку, откинул крышку, взял папиросу и прикурил.

— Владимир Владимирович, что вы делаете? — запротестовал Роскин. — Вам нельзя курить. Вы же в стихах объявили о том, что бросили.

Стихи эти, озаглавленные «Я счастлив!», были напечатаны в «Вечерней Москве» четыре месяца назад, 14 декабря 1929 года.

— Ну, мне как раз можно курить! — ухмыльнулся Маяковский, оставив партнера в недоумении.

Играли молча. Маяковский проиграл десять рублей, расплатился и заявил, что больше играть не будет. Ушел в другую комнату и стал ходить там взад-вперед.

«Меня это поразило, — вспоминал Роскин. — На него это совсем не было похоже. Он ведь никогда не оставлял партнера в покое, если имел возможность отыграться, и играл всегда до тех пор, пока партнер не отказывался сам играть, а когда у него не оставалось денег, он доставал бы их, спешно написал стихи, чтобы иметь возможность отыграться. Я понял, что он в очень плохом настроении».

По Роскину, Катаев появился только в половине десятого. Затем он выскочил на Сретенку за вином. Принес шампанского.

Около десяти зазвонил телефон. Михаил Яншин попросил разрешения прийти с Вероникой Полонской и Борисом Ливановым. Они были на бегах и только сейчас возвращаются. Раньше вместо Ливанова третьим бывал Маяковский.

Последним, ближе к полуночи, закончив редакционные дела, заглянул журналист Василий Александрович Регинин[90]. До революции он издавал развлекательный журнал «Аргус», сотрудничал в солидных «Биржевых ведомостях», редактировал желтый «Синий журнал». Когда интерес к «Синему журналу» стал падать, редактор пообещал, что выпьет кофе в клетке с тиграми и напечатает в журнале репортаж об этом. И действительно на очередном представлении в петербургском цирке Чинизелли[91] на арену выкатили огромную клетку и загнали в нее тигров. Когда они улеглись, Регинин приоткрыл дверцу, тихонько вошел внутрь, сел за столик и выпил чашку кофе с пирожным. Тигры лениво смотрели на него и только, когда он вышел, щелкнув дверцей, кинулись ему вослед на прутья клетки.

В 1928 году стараниями Василия Александровича в журнале «Тридцать дней» был напечатан роман Ильи Ильфа[92] и Евгения Петрова[93] «Двенадцать стульев», от которого отказывались другие журналы и издательства. Возможно, это и сблизило Регинина с Валентином Катаевым — братом Евгения Петрова. В начале 80-х я был в квартире Регинина у Красных Ворот, по-моему, в Орликовом переулке. Он сам давно умер, но там жила его дочь, хранившая архив отца. Меня поразило большое письмо Михаила Зощенко[94], который спокойно отказывался от издания своей книги, если нельзя будет выполнить его условия.

Валентин Катаев, его жена и теща, Владимир Роскин, Владимир Маяковский, Михаил Яншин, Вероника Полонская, Борис Ливанов и Василий Регинин — вот и все, кто был в ночь с 13-го на 14-е апреля 1930 года на квартире Катаевых в Малом Головином переулке. Вероника Полонская и Владимир Роскин называют еще Юрия Олешу, который дружил с Катаевым и часто у него бывал. Но сам Олеша[95] в письме Всеволоду Мейерхольду от 30 апреля 1930 года сообщает, что последний раз видел Маяковского на диспуте о «Бане» в Доме печати, где, кстати, сидел рядом с Мейерхольдом. Диспут состоялся 27 марта. И дальше:

«Известно такое: вечером накануне смерти Маяковский был у В. Катаева. Как раз я не был там».

Когда вместе с Яншиным и Ливановым появилась Полонская, Маяковский, который ее искал и наконец дождался, стал еще более мрачным и взвинченным. Вопреки обыкновению, он не поддерживал словесную игру, не нападал и не защищался. Ничем не рискуя, его стали задирать. Особенно старался Ливанов: положение обязывало.

— Маяковский, все хорошие поэты скверно кончали: то их убивали, то они сами убивали себя. Когда же вы застрелитесь?

Маяковский ничего не ответил, резко встал из-за стола и вышел в соседнюю комнату. Хозяйка дома не выдержала:

— Зачем вы его обижаете? Вы разве не видите, что он сам не свой?

Тогда Валентин Катаев нарочито громко, чтобы было слышно за стенкой, хохотнул:

— Что ты беспокоишься? Маяковский не застрелится. Эти современные любовники не стреляются.

Маяковский вернулся, сел за стол, вынул записную книжку в добротном переплете, что-то черкнул, вырвал лист, смял его и через Роскина передал Полонской. Она улыбнулась, но ничего не ответила. Тогда он написал другую записку, точно так же вырвал ее, смял и передал через Роскина.

«Мне показалось странным, — вспоминал Владимир Роскин, — что человек, который так любит и ценит добротные вещи, прочные ботинки, хорошее перо, который становится на колени, чтобы ему вернули любимую авторучку, сейчас рвет, не жалея, из такой книжки листы. Видно было — сильно нервничал».


На Facebook В Твиттере В Instagram В Одноклассниках Мы Вконтакте
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!

Похожие книги на "Между жизнью и смертью: Хроника последних дней Владимира Маяковского"

Книги похожие на "Между жизнью и смертью: Хроника последних дней Владимира Маяковского" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.


Понравилась книга? Оставьте Ваш комментарий, поделитесь впечатлениями или расскажите друзьям

Все книги автора Владимир Радзишевский

Владимир Радзишевский - все книги автора в одном месте на сайте онлайн библиотеки LibFox.

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Отзывы о "Владимир Радзишевский - Между жизнью и смертью: Хроника последних дней Владимира Маяковского"

Отзывы читателей о книге "Между жизнью и смертью: Хроника последних дней Владимира Маяковского", комментарии и мнения людей о произведении.

А что Вы думаете о книге? Оставьте Ваш отзыв.