Симона Бовуар - Все люди смертны

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Описание книги "Все люди смертны"
Описание и краткое содержание "Все люди смертны" читать бесплатно онлайн.
Симона де Бовуар — писательница, философ, «верховная жрица» экзистенциализма, спутница Жан-Поля Сартра, ее книги и в особенности знаменитое эссе «Второй пол» наложили отпечаток на целую эпоху.
«Все люди смертны», — назвав так в 1946 году свой роман, Симона де Бовуар попыталась разрешить загадку жизни и смерти. Задолго до успехов криобиологии и клонирования, идей многомирного бессмертия, до появления кинолегиона неумирающих Горцев она наделяет героя своего романа бессмертием — реальным и неопровержимым. Проклятие старения оборачивается для него проклятием вечной молодости. Но счастлив ли герцог Фоска, странствующий по континентам и столетиям? Или же он обречен вечно скучать, твердя: «Неужто вкус моей жизни никогда не изменится?»
— Скажите им, что ночь мы продержимся.
— Скажу.
Я побежал обратно под пулями, прижимаясь к стенам, прячась за портиками. К зданию редакции «Ле Насьональ» я прибежал весь в поту, рубашка была в пятнах крови, и я уже видел улыбку Армана: его глаза засияют, когда я скажу ему, что Гарнье крепко держит предместье.
— Я видел Гарнье. Они продержатся.
Арман не улыбнулся. Он стоял у дверей редакции, Карлье смотрел в пустоту, он сидел в лодке и неподвижно смотрел на желтую реку, текшую с севера на юг, и мне был знаком этот взгляд.
— Что случилось? — спросил я.
— Они не хотят Республики.
— Вы о ком?
— Вожаки республиканцев не хотят Республики.
Его глаза были полны отчаяния, и я попытался пробудить в себе отклик, воспоминание, но я смотрел на Армана опустошенно и безучастно.
— Почему?
— Они боятся.
— Каррель не решается, — сказал Спинель. — Он говорит, что народ не может противостоять армии, пока она верна правительству. — Его голос сорвался. — Но армия перешла бы на нашу сторону, как только Каррель выступил бы за Республику.
— Они не поражения боятся, — сказал Арман. — Они боятся победы, боятся народа. Они называют себя республиканцами, но их республика ничем не лучше этой прогнившей монархии. Луи Филипп им все-таки милей, чем режим, который хотим установить мы.
— Неужели дело столь безнадежно? — спросил я.
— Переговоры шли больше двух часов. Все напрасно. С Лафайетом и армией мы бы победили. Но мы не сможем сопротивляться войскам, которые с минуты на минуту будут брошены против нас.
— И что вы намерены делать?
После небольшой паузы Спинель сказал:
— Мы держим половину Парижа.
— Ничего мы не держим, — возразил Арман. — У нас нет лидеров, мы отступились от своих целей. Те, кто готов сейчас погибнуть, погибнут напрасно. Нам остается только одно: прекратить эту бойню.
— Тогда я скажу Гарнье, чтобы он немедленно сложил оружие, — предложил Спинель.
— Пусть сходит Фоска. Он лучше сумеет проскочить под пулями.
Было шесть часов вечера, близилась ночь. На всех перекрестках были расставлены муниципальные гвардейцы и солдаты. Только что подошли свежие силы армии, они яростно атаковали баррикады. На улицах лежали трупы, люди уносили на носилках раненых. Восстание затухало; уже много часов народ не слышал ни слова поддержки от своих вожаков, и люди не знали, за что они бились. Улицы, недавно бывшие в руках повстанцев, большей частью были наводнены войсками в красной форме. Я издали увидел, что Гарнье еще удерживает баррикаду; под пулями, свистевшими со всех сторон, я бросился вперед. Гарнье стоял, прислонившись к мешкам с цементом, плечо его было обмотано окровавленной тряпкой, лицо почернело от дыма.
— Какие новости?
— Им не удалось договориться, — ответил я.
— Я в этом не сомневался, — с безразличием отозвался он.
Меня удивило его спокойствие, он почти улыбался.
— Армия не пойдет за нами. Нет ни малейшей надежды на победу. Арман считает, что вы должны прекратить борьбу.
— Прекратить борьбу? — На сей раз он и впрямь улыбнулся. — Посмотрите на нас.
Я поднял глаза. Вокруг Гарнье оставалась лишь небольшая горстка людей, большей частью раненые; их лица были в крови и копоти. Вдоль стены лежали трупы с обнаженными торсами; глаза их были закрыты, руки скрещены на груди.
— У вас не найдется чистого платка?
Я вынул из кармана платок; Гарнье отер почерневшие лицо и руки.
— Спасибо. — Он положил руку мне на плечо и будто впервые меня увидел. — Но вы ранены.
— Царапины.
Мы помолчали, и я сказал:
— Вы погибнете ни за что.
Он пожал плечами:
— А разве бывает так, чтобы люди гибли за что-нибудь стоящее? Да и что может быть ценнее жизни?
— О, вы так считаете?
— А вы иначе?
Я замялся. Но у меня выработалась привычка не говорить того, что я думал.
— Мне кажется, люди порой достигают полезных результатов.
— Вы так полагаете? — Он немного помолчал, и вдруг его прорвало: — Допустим, переговоры прошли бы успешно: неужели вы думаете, что наша победа принесла бы пользу? Задумывались ли вы о задачах, которые встали бы перед Республикой? Полностью преобразовать общество, ограничить влияние партии, удовлетворить потребности народа, отвести имущим подчиненное положение и к тому же усмирить всю Европу, которая тотчас набросится на нас. А ведь мы в меньшинстве, и у нас нет политического опыта. Может, Республике повезло, что она сегодня проиграла.
Я с удивлением взглянул на него, ведь и мне нередко приходили в голову эти мысли, но не думал, что кто-то из них может их сформулировать.
— Тогда к чему восстание?
— Нам не следует ждать, пока будущее придаст смысл нашим поступкам, иначе всякое действие станет невозможным. Мы должны продолжать наш бой так, как мы решили его вести, вот и всё.
Я держал ворота Кармоны на запоре и не ждал ничего.
— Я много думал об этом, — сказал он со сдержанной улыбкой.
— Так вы выбираете смерть потому, что потеряли надежду?
— Как мог я ее потерять, если у меня ее никогда не было?
— Разве можно жить без надежды?
— Да, если имеешь убеждения.
Я сказал:
— А у меня нет никаких убеждений.
— Для меня очень важно то, что я человек, — сказал он.
— Человек среди людей.
— Да, этого довольно. Это стоит жизни. И смерти.
— И вы уверены в том, что ваши товарищи придерживаются таких же взглядов?
— А вы попытайтесь уговорить их сложить оружие! — сказал он. — Слишком много пролито крови. Теперь мы должны идти до конца.
— Но они не знают, что переговоры не дали результата.
— Скажите им, если хотите, — запальчиво сказал он. — Им на это плевать. И мне плевать на совещания, на высказывания «за» и «против». Мы поклялись держать предместье — мы его держим, и точка.
— Ваш бой не заканчивается на этой баррикаде. Чтобы довести его до конца, вам нужно выжить.
Он встал и, облокотившись на шаткое укрепление, оглядел пустую улицу.
— Возможно, мне просто не хватает терпения, — сказал он.
Я выпалил:
— Вам не хватает терпения, потому что вы боитесь смерти!
— Так оно и есть, — согласился он.
В ту минуту он был уже далеко от меня. Он пристально вглядывался в дальний конец улицы, из-за угла которой вот-вот появится его смерть — смерть, которую он выбрал. Полыхал костер, ветер разносил пепел двух сожженных монахов-августинцев. «Есть одно-единственное благо: это поступать согласно своим убеждениям». Лежа на смертном одре, улыбался Антонио. Теперь я понимал, что они были не гордецами и не сумасшедшими, а просто людьми, которые хотели исполнить свое предназначение, выбирая себе жизнь и смерть, — свободными людьми.
Гарнье упал с первым залпом. К утру восстание было подавлено.
Арман сидел на краю моей кровати, лицо его заметно осунулось; он подался вперед и положил мне руку на плечо:
— Расскажите.
Его верхняя губа распухла, на виске был синяк. Я спросил:
— Это правда, что вас отдадут под трибунал?
— Правда. Я расскажу… Но сначала вы.
Я смотрел на желтую лампу, которая мерцала под потолком. В дортуаре было пусто; из-за стены доносились звон бокалов, смех, оживленные голоса: швейцарцы давали рабочим банкет. Скоро узники, полупьяные от еды, питья, смеха и дружелюбия их стражей, вернутся в дортуар, забаррикадируются своими кроватями, поиграют в революцию и вместо вечерней молитвы будут, стоя на коленях, петь Марсельезу. Я уже привык к этим ритуалам, и мне нравилось лежать на кровати, глядя на желтую лампу, мерцавшую под потолком. И зачем ворошить прошлое?
— Всегда бывает одно и то же, — сказал я.
— Что вы имеете в виду?
Я закрыл глаза; я с усилием погружался в этот бездонный хаос, клубящийся за моей спиной. Кровь, огонь, слезы и песни. Я помню, как всадники галопом влетали на улицы города, швыряли зажженные факелы в окна домов, их лошади давили копытами детские головы и женские груди, на их башмаках была кровь, выли собаки.
— Душат женщин, разбивают о стены детские черепа, мостовая становится красной от крови, и живые становятся трупами.
— Но что было тринадцатого апреля на улице Транснонен? Я именно об этом хочу знать.
Улица Транснонен, 13 апреля. Почему именно об этом? За три месяца прошлое мертвеет не меньше, чем за четыре сотни лет.
— Мы вышли на улицу, — начал я. — Нам сказали, что Тьер сам объявил с трибуны об успехе Лионского восстания, и мы кинулись строить баррикады. Все пели.
Когда-то все высыпали на площадь, потом бегали по улицам с криками «Смерть дьявольскому отродью!». Все пели.
— А потом? — спросил Арман.
— Утром пришли солдаты. Они смели баррикады, ворвались в дома и перебили всех, кто попался им под руку.
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Все люди смертны"
Книги похожие на "Все люди смертны" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Симона Бовуар - Все люди смертны"
Отзывы читателей о книге "Все люди смертны", комментарии и мнения людей о произведении.