Павел Сутин - 9 дней

Все авторские права соблюдены. Напишите нам, если Вы не согласны.
Описание книги "9 дней"
Описание и краткое содержание "9 дней" читать бесплатно онлайн.
Вскрыв запароленные файлы в лэптопе погибшего друга, герои романа переживают ощущения, которые можно обозначить, как «world turned upside down». Мир персонажей переворачивается с ног на голову, они видят абсолютно достоверные документы, фотографии и видеозаписи, демонстрирующие трагичные повороты их судеб, — притом, что ни одно событие, отраженное в этих файлах, никогда не происходило.
Этот роман — не научная фантастика, не метафизические изыски и не детектив. Это излюбленный жанр автора, который в американской литературе некогда был назван «true story which never happened» — совершенно правдивая история, которая в принципе не могла случиться.
— Дочка тут занимается в театральной студии.
— А я живу рядом, — Гена показал на свою двадцатиэтажку, — вон там.
— А я дочку сюда вожу второй год, два раза в неделю.
— Москва маленький город. Сколько твоей девочке?
— Девять. Но это младшая.
— Ох, елки-палки… А старшей?
— Шестнадцать. Кстати, недавно твою книгу прочитала.
— Ну… Приятно слышать, конечно. Но в общем, Санюха, это не для шестнадцатилетних.
— Да не важно! Ты оцени ситуацию! Они ж вообще ни черта не читают сейчас. А тут смотрю: сидит — вечер, второй… Я говорю: что читаешь, зая? куэлью какую-нибудь? кундеру? Почитай Толстого, говорю, Гоголя почитай. А она мне: какая тонкая проза, это настоящий мастер психологических этюдов.
Гена засмеялся, достал сигареты.
Тищенко сказал:
— Я смотрю на обложку и говорю: зая, я с этим мастером шесть лет в одной группе проучился.
Гена спросил:
— Ты где сейчас?
— В пятьдесят третьей. Заведую травматологией.
— У меня интернатура была в пятьдесят третьей.
— У кого?
— У Шнапера, потом у Австрейха.
— Шнапер умер, — сказал Тищенко. — В Израиле.
— Грустно. Хороший был человек, яркий.
— Он уехал в девяностом, у него там очень хорошо сложилось. Быстро утвердился, в девяносто четвертом принял отделение в «Хадассе». А умер — как жил. Он же импульсивный был мужик, разносторонний…
— В теннис хорошо играл.
— В теннис играл, в музыке разбирался. У него там очень удачно сложилось, его оценили по достоинству. Я его фамилию часто встречал в периодике. В девяносто седьмом умер. Вернулся утром с пробежки, сел в прихожей, стал снимать кроссовки — и умер.
— А Григорян как?
— Андрей Рубенович давно в Австралии.
— Да, раскидало нас, саперов, по белу свету.
— Не говори. Как Никоненко?
— Заведует урологией в Первой Градской.
— А Браверманн?
— Доктор наук, две монографии.
— Не женился?
— Не смеши.
— У тебя вроде нормально все? Я про тебя в «Огоньке» читал.
— Ну, раз в «Огоньке» — значит, все нормально.
— Не жалеешь? — спросил Тищенко.
Бравик весной девяносто восьмого сказал Гене: «Ты взрослый человек, ты знаешь: что в этом мире ценно, а что — чешуя. Писательство, наверное, дело увлекательное. Но ты умеешь выполнять действия, безусловно полезные человечеству: холецистэктомия, гемиколонэктомия… Панариций можешь вскрыть, в конце концов. Ты все-таки подумай».
А Шехберг мельком глянул на заявление «по собственному желанию» и сразу подписал. Потом поднял большую седую голову и безразлично спросил: «Чем думаешь заниматься?»
«Да так… Есть кое-какие планы».
«Тебе эти две недели дежурства ставить?»
«Ставьте», — сказал Гена и взял со стола подписанное заявление.
Он закончил у Шехберга ординатуру и проработал восемь лет, а Шехберг ему даже присесть и закурить не предложил. И те две недели, что положено отработать по КЗоТу, Шехберг ни о чем постороннем с Геной не заговаривал. Прощаясь, вяло пожал руку, сказал: удачи тебе в новых начинаниях.
— Это давно было, чего теперь жалеть, — сказал Гена.
— Я с нашими иногда созваниваюсь, — сказал Тищенко. — Хайкин нейрохирургом работает в Висбадене. Лямин — анестезиолог в Боткинской. С Романовой той зимой виделись, у нее трое сыновей.
— Четверо.
— Да ладно?
— В феврале родила.
— В сорок два?
— В сорок три.
— Во дает Ленка. Да, кстати: знаешь, с кем я тут списался? С Вовой Гаривасом.
Тут у Тищенко зазвонил телефон, он достал его из кармана и не заметил, как у Гены дрогнуло лицо.
— Да, Сонь, — сказал Тищенко. — Я уже здесь, рядом, сейчас ее заберу. Однокурсника встретил, разговариваем.
Гена стоял, прикусив губу.
— Сахар, подсолнечное масло… Понял. — Тищенко перевел взгляд на Генину банку с кофе. — А кофе?.. Понял.
Он сунул телефон в карман и сказал:
— Так вот. Я года три читаю «Время и мир». Каждый вторник покупаю. Хороший журнал. Я слышал, конечно, что Вова в журналистику ушел, но я ж предположить не мог…
— Санюха, ты понимаешь…
У Тищенко опять зазвонил телефон.
— Извини, — быстро сказал он. — Да, Сонь… Манку или овсянку?.. Понял.
Гена достал из пачки сигарету.
— Ну так вот, — положив телефон в карман, сказал Тищенко. — Вдруг вижу, что Вова — главный редактор. Сюрприз, согласись. Там были телефоны редакции, но звонить как-то неудобно — короче, я написал. Там был его мэйл, и я написал.
— Санюха, послушай…
— Короче, я написал: Володя, привет, это Саша Тищенко из восьмой группы, отзовись. И уехал в Ригу, на семинар по артрологии. Вернулся в понедельник, смотрю почту: письмо от Вовы.
Он не замечал, как у Гены заходили желваки.
— Приятно было, что он сразу ответил, — польщено сказал Тищенко. — Сто лет не виделись, он теперь главный редактор…
У него опять зазвонил телефон.
— Да что за черт… — Тищенко рявкнул в трубку: — Да! — И заворковал: — Да, родная моя… Я тут, рядышком, уже подъехал. Переодевайся, выходи на крыльцо. Нотную тетрадь не забудь. И чешки.
Гена бросил незакуренную сигарету в урну.
— Извини, — сказал Тищенко, — у Лизки репетиция закончилась. Ну так вот…
— Санюха, ты дай слово вставить, — тихо сказал Гена.
Тут его телефон в кармане брюк стал играть «Burn».
— Да! — сказал Гена.
— Ген, нам надо разобраться, — сказал Бравик. — Словом, я только что был у Шевелева…
— Прости, сейчас говорить не могу. Перезвоню.
Он положил телефон в карман.
— Ну вот, короче, — торопливо сказал Тищенко. — Вова мне написал: дескать, рад, что ты объявился, обязательно увидимся, оставь телефон. — Он порылся в карманах, нашел визитку, протянул Гене. — Вот мои телефоны, созвонимся на неделе, спокойно посидим. Ты ко мне приедешь, или я к тебе… Все, я побежал, меня ребенок ждет.
Он потрепал Гену за плечо и скорым шагом пошел к машине.
— Погоди… — сдавлено сказал Гена.
— Что? — Тищенко обернулся. — Извини, Лизка ждет… Что?
— Так ты ему не звонил с того понедельника? Он в прошлый понедельник тебе написал — а ты ему потом не звонил?
— Не в прошлый — в этот. Я ж тебе говорю: в ту пятницу я ему написал и уехал в Ригу. Вернулся — а от него письмо. Давай, Ген, до встречи.
Он сел в машину и захлопнул дверь.
День третий
Бравик подошел к Гениному дому, взялся за ручку подъезда, и тут его окликнули:
— Бравик!
Из «опеля» вышел Худой.
— Привет, — сказал он.
— Здравствуй.
Они пожали руки.
— Взял ноутбук?
— Вот. — Бравик приподнял портфель. — Попросил у Ольги разрешения подержать его несколько дней.
— Хорошо. Пойдем.
Гена открыл дверь, едва Бравик прикоснулся к кнопке звонка.
— Привет, — сказал он. — Проходите, берите тапки.
— Здорово, мужики, — сказал Никон, выйдя из комнаты.
— Пошли на кухню, — сказал Гена. — Кто чай, кто кофе?
Бравик надел войлочные тапочки, поднял голову и увидел торчащий из стены шуруп. Тонкий черный саморез. На стене прихожей висело несколько застекленных фотографий: Гена с Мариной и Васеном возле Сакре Кер, Гена с Мариной на крыше Исаакия, Гена с Никоном и Бравиком на даче у Никона. На маленьком саморезе прежде висела еще одна фотография.
Они прошли на кухню, сели, Худой закурил. Гена включил шумный чайник, стал нарезать «Любительскую».
— Кто-нибудь знает, как Ольга? — спросил он через плечо.
— Я вчера с ней виделся, — сказал Бравик. — Все хорошо.
— И я вчера. — Никон закурил. — Вечером. С машиной разбирались.
— С подвеской что-то, да? — спросил Гена и достал из стенного шкафа батон.
— «С подвеской»… Нахватались, блин, умных слов: «подвеска», «суппорт»…
Гена взял нож и сказал:
— Она жаловалась, что после ста бьет в руль. Балансировку надо сделать.
— Там правый рулевой наконечник разбит к чертям, — сказал Никон. — Я ей говорю: ты вообще когда последний раз делала диагностику ходовой?
— Как писал Марк Твен: «С тем же успехом он мог спросить мнение моей бабушки о протоплазме», — сказал Гена, нарезая сыр. — Сроду она не делала никаких диагностик. Ее машиной всегда занимался Вовка.
— Послушайте, — сказал Бравик. — Вчера я был в Вовкиной квартире. Хотел скачать его фотоархив.
Он вынул из портфеля ноутбук, включил, открыл файл «Корр.26.jpg».
— Вот, — сказал он. — Как вы можете это объяснить?
— Это когда? — оторопело сказал Никон.
— Десятого марта две тысячи пятого. Вот дата.
— О, боже… — тихо сказал Гена, глядя на монитор из-за плеча Худого.
— Кахексия… — Никон нахмурился. — Мужики, это чо такое?
— Я не помню этого, — растерянно сказал Худой. — Нет, конечно, сто раз так сидели… Но я ж тут на себя не похож.
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "9 дней"
Книги похожие на "9 дней" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Павел Сутин - 9 дней"
Отзывы читателей о книге "9 дней", комментарии и мнения людей о произведении.