Майкл Грегорио - Критика криминального разума

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Описание книги "Критика криминального разума"
Описание и краткое содержание "Критика криминального разума" читать бесплатно онлайн.
Философия — против Смерти.
Гениальный разум — против разума преступного.
Великий Иммануил Кант — в поисках таинственного убийцы.
Маленький, тихий Кенигсберг потрясен серией загадочных, жестоких убийств, расследовать которые явно не под силу молодому судье Ханно Стиффениису, вынужденному просить о помощи великого философа.
Кант, расценивающий расследование как увлекательную игру, соглашается выступить в роли детектива-любителя.
Однако постепенно ставки в игре все возрастают.
А убийца по-прежнему опережает судью и философа на шаг…
Он уставился на меня с недоумением во взгляде, словно пробудившись ото сна.
— Она убивала их, но меня это нисколько не беспокоило. Если для возрастания ее силы необходима была их смерть, я только радовался. Да поможет мне Бог! Я хотел, чтобы она продолжала убивать.
Люблинский издал странный возглас, сдавленный всхлип, и я понял, что он смеется.
— В кармане я постоянно носил зеркало, — сказал он, и плечи его тряслись от смеха, — чтобы время от времени смотреть на свое лицо. Я ожидал, что после каждого нового убийства оно должно меняться. Она мне многое обещала, да ничего не происходило. Все оставалось по-прежнему. Я был таким же отвратительным уродом, как и раньше…
Он, несомненно, был безумен. Несчастный, потерявшийся в мире ложных надежд.
— Смешно, не правда ли? — спросил Люблинский с внезапной горячностью, резко повернув голову в мою сторону. — Эта женщина держала в страхе целый город, командовала королем. Никто бы не обратил на нее особого внимания, если бы Природа не выделила ее. Мы с ней одного поля ягоды. Я с лицом, обезображенным оспой. Ее серебряные волосы. Яркие пылающие глаза. Я желал ее. Даже после того, как она всадила иглу мне в глаз… — В его единственном глазу читалась презрительная насмешка. — Ожидали ли вы найти разгадку тайны в двух таких чудовищах, герр Стиффениис?
И вдруг я понял, что в его тоне слышна претензия на всемогущество. Люблинский гордился содеянным. Казалось, он считал, что они с Анной Ростовой держали Кенигсберг в руках. И он был прав. Они играли с властями, с полицией, с королем. Они обманули даже самого профессора Канта. И меня. Гнев излился из меня горячим потоком, словно вода из гренландского гейзера. Я не чувствовал к нему ни малейшей жалости, а только желание причинить ему боль, отплатить ему за его наглость.
— Вы расквитались с Анной Ростовой прошлой ночью. Вы убедили себя в том, что она убийца. — Я пытался совладать с собой, держать голос под контролем, и потому, прежде чем продолжить, перевел дыхание и сделал паузу. — Вы ошибались, Люблинский. Ошибались! А теперь говорите, каким образом вам удалось выйти отсюда.
Он не удостоил меня ответом. Вместо этого, подобно жуткой пародии на Нарцисса, он повернул голову к зимнему пейзажу за окном и уставился на свое отражение в стекле.
— Как вы выбрались? Через окно? Вы ведь практически один здесь. — Я кивнул в сторону человека с ампутированной ногой. — Вашего единственного соседа мучает слишком сильная боль, чтобы он мог обращать внимание на вас. Кроме того, ему явно дают какое-то снотворное. Но месть — самое сильное обезболивающее, а ноги-то у вас вполне здоровы, солдат.
— Она будет счастлива с дьяволом, которого боготворила, — произнес Люблинский с глухой ненавистью в голосе.
— Она не убийца, — холодно произнес я. — Вы слышите меня? Всех тех людей убила не она.
— Я знаю то, что я знаю, — злобно прохрипел он.
Я покачал головой:
— Следы, которые вы нашли рядом с трупами, принадлежали не Анне Ростовой. Она играла с вами, снова и снова обводила вас вокруг пальца. Она заставляла вас поверить в собственные выдумки. И выкачивала из вас деньги. Проше говоря, она надула вас, как обычного простофилю…
— Отправьте меня на виселицу, сударь! — вдруг жалобно взвыл Люблинский. — Убейте меня. Я был хорошим солдатом, пока черные волки не завыли у меня в душе. Прикажите свернуть мне шею. Всего одна секунда — и все закончится.
Я взглянул на него, не скрывая отвращения. Его лицо было обезображено не только равнодушной Природой, но теперь еще и сильнейшей мукой и страхом. И тут я понял, насколько прав хирург. Душа Люблинского была гораздо страшнее его облика. Я встал, схватил шляпу и вышел из палаты, не произнеся ни единого слова и не обернувшись.
Больше Антона Люблинского я не видел. Я солгал ему. В донесении, которое я написал тем же вечером, не в состоянии доказать то, что мне было известно, я замял вопрос о его роли в гибели Анны Ростовой, заключив, что акушерка была убита неизвестным лицом или лицами. Какое-то время мне ничего не было известно о судьбе Люблинского, но когда до меня наконец дошли известия о нем, они были неутешительны. Назначенный вследствие утраты одного глаза прислуживать на полковой кухне, он через какое-то время оказался в военной тюрьме за убийство солдата, непрестанно насмехавшегося над ним. Там Люблинский проглотил осколки стекла и умер медленной мучительной смертью от внутреннего кровотечения.
Выйдя из лазарета, я остановился, чтобы собраться с мыслями. Я чувствовал себя подавленным, опустошенным, глубоко несчастным. Возможно, слово «отчаяние» наиболее точно характеризует мое тогдашнее состояние. Что мне теперь делать? В каком направлении вести расследование? Если бы у меня была возможность снять с себя тяжелое бремя неблагодарной работы и вернуться к рутине лотингенского существования с женой и детьми, я был бы несказанно счастлив. Мне следует написать государю, объяснить ему свою неспособность справиться с его поручением и просить немедленно освободить меня от этих мучительных обязанностей.
Как всегда в трудные минуты, мои мысли обратились к Иммануилу Канту. Как я смогу оправдаться в его глазах? Не отвернется ли он от меня с презрением, как от жалкого труса, не способного реализовать его мудрые советы? В ушах звучала его отповедь: «Если бы не вы, Морик, Тотцы и Анна Ростова, вероятно, были бы еще живы, а Люблинский не потерял бы глаз и душу».
— Герр Стиффениис? — внезапно прервал мои размышления чей-то голос. Рядом со мной появился жандарм. — Я вас повсюду искал, сударь, — сказал он, роясь в заплечном мешке. — Для вас депеша от сержанта Коха. И вас…
— От Коха? — прервал я его.
Я вскрыл письмо и стал читать.
«Герр Стиффениис,
я нашел того человека! Его зовут Арнольд Любатц, и он поставляет в кенигсбергские лавки шерсть, хлопок, швейные принадлежности и т. п. для домашнего использования. Герр Любатц мгновенно узнал иглу по моему описанию. „Дьявольский коготь“ употребляют для вышивки по гобеленовой шерсти!
Я сказал ему, что мне нужны имена жителей города, пользующихся подобными инструментами, и он ответил, что у него имеется список клиентов. Он ведет поставки как частным лицам, так и магазинам. От Вашего имени и воспользовавшись Вашими полномочиями я попросил у него список.
В данный момент, не желая ни на минуту откладывать поиски, я направляюсь к нему домой и немедленно поставлю Вас в известность относительно результатов, сударь.
Ваш покорный слуга Амадей Кох».Я ощутил такую же радость, какую испытывает человек после долгой холодной зимы, открывающий утром окно и обнаруживающий первую хрупкую весеннюю бабочку, бьющуюся о стекло. Всего минуту назад все надежды были утрачены, и вот теперь с каждым словом этой записки они возвращались вновь. Каждая фраза ее звучала подобно военным фанфарам, зовущим меня в бой.
— Герр поверенный?
Я уже успел забыть о присутствии солдата.
— Внизу вас ждет пожилой господин. Он говорит, что его зовут Иммануил Кант.
Глава 26
Если Иммануил Кант самолично пришел в Крепость, рассуждал я, значит, случилось нечто из ряда вон выходящее, событие настолько чрезвычайное, что оно заставило его нарушить повседневную рутину. Нечто обычное для других людей, какое-нибудь непредвиденное изменение в повседневных планах для профессора Канта было настоящим катаклизмом. А если добавить к вышеперечисленному еще и густой туман, к которому он неоднократно выражал предельную неприязнь, грандиозность поступка Канта становилась еще более очевидной. Я со всех ног бросился вниз по лестнице и выскочил во двор, где в клубящемся тумане была едва различима одна-единственная человеческая фигура. Но это был совсем не тот человек, которого я ожидал увидеть.
— Извините, сударь! — воскликнул Иоганн Одум, услышав звук моих шагов. — Мне пришлось привезти его. У меня не было выбора.
— С ним все в порядке? — спросил я, вспомнив возбужденное состояние профессора сегодняшним утром и надеясь, что ему не сделалось хуже.
Лакей пребывал в растерянности.
— Он был очень взволнован с того самого момента, как вы покинули дом, — ответил он озабоченным тоном. — Потом он настоял на том, чтобы еще раз побеседовать с вами, сударь. И немедленно… Ему… ему нужен тот плащ, который он отдал вам.
Меня удивила неожиданная щедрость профессора сегодня утром, но еще больше меня поразил его нынешний volte face.[28] Если это тяжелое одеяние было столь важно для его физического благополучия, почему в таком случае он оставил тепло и уют своего камина, променяв его на страшный холод и сырость, а не дождался моего возвращения?
— Зачем? — изумленно спросил я.
В повелении Канта, казалось, отсутствовала всякая рациональная логика.
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Критика криминального разума"
Книги похожие на "Критика криминального разума" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Майкл Грегорио - Критика криминального разума"
Отзывы читателей о книге "Критика криминального разума", комментарии и мнения людей о произведении.