» » » » Пьер Шоню - Во что я верую


Авторские права

Пьер Шоню - Во что я верую

Здесь можно скачать бесплатно "Пьер Шоню - Во что я верую" в формате fb2, epub, txt, doc, pdf. Жанр: Религия, издательство Русский путь, год 1996. Так же Вы можете читать книгу онлайн без регистрации и SMS на сайте LibFox.Ru (ЛибФокс) или прочесть описание и ознакомиться с отзывами.
Пьер Шоню - Во что я верую
Рейтинг:
Название:
Во что я верую
Автор:
Издательство:
Русский путь
Жанр:
Год:
1996
ISBN:
5-85887-017-1
Скачать:

99Пожалуйста дождитесь своей очереди, идёт подготовка вашей ссылки для скачивания...

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.

Вы автор?
Жалоба
Все книги на сайте размещаются его пользователями. Приносим свои глубочайшие извинения, если Ваша книга была опубликована без Вашего на то согласия.
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.

Как получить книгу?
Оплатили, но не знаете что делать дальше? Инструкция.

Описание книги "Во что я верую"

Описание и краткое содержание "Во что я верую" читать бесплатно онлайн.



 Пьер Шоню (р. в 1923 году) — прославленный французский историк, автор множества капитальных работ, во многом обновивший методы своей профессии. Книга «Во что я верую» вышла в Париже в издательстве «Бернар Грассе», в одноименной серии, в которой представлены все цвета политического спектра, виднейшие имена французской интеллигенции. В данной книге, которую автор рассматривает как свой скромный вклад в апологетику, вопросы религии (христианской — и не только), а также вопросы веры вообще обсуждаются в свете достижений современной науки и, в частности, естествознания.

Книга должна найти благодарного читателя среди людей веры — церковных и внецерковных, для духовных исканий которых она, несомненно, станет существенным подспорьем. Человек яркого общественного темперамента, Пьер Шоню наверняка завоюет множество друзей среди русскоязычных читателей — особенно таких, для которых характерно активное отношение к жизни.






Таким образом, тысячелетие между VI–V веками до Р.Х. и V веком после Р.Х. представляет собой, пожалуй, пору, когда письменность оказывала наиболее гипнотическое, прямо-таки ошеломляющее воздействие на общество и культуру. Именно тогда происходит распадение языков. С одной стороны, письменность риторов, письменный текст, заучиваемый наизусть с помощью мнемотехники. С другой — язык повседневного общения. Усилия, потребные для переписывания текстов на volumen, необходимость запоминать написанное (ведь при чтении невозможно делать заметки, поскольку для того, чтобы развертывать volumen, требуются обе руки) приводят к глубокому расколу в рамках языков культуры.

Можно полагать, что во II веке до Р.Х., при Плавте, между латынью бытовой и письменной этот разрыв становится особенно заметным. Одновременно, не смешиваясь по-настоящему друг с другом, существуют два языка: бытовая, народная латынь — и латынь «цицероновская», с длинными, ритмичными фразами: язык «volumenes» и ораторских искусств. Расстояние между ними не настолько велико, чтобы образованный человекне мог без всяких усилий переходить от ораторской латыни к латыни возниц и служанок на постоялых дворах.

Напротив, усилие, внимание, напряжение, необходимые для письменного выражения мысли, его точность, контрастирующая с расплывчатостью устной традиции, ощущение надежности, исходящее от написанного, когда его читают вслух (язык письменности предназначен для запоминания, для заучивания наизусть) … — всё соответствует условиям, при которых свидетельство письменного текста приобретает ценность и престиж, которые в наши дни нелегко себе вообразить.

Добавьте — и это нам тоже будет трудно себе представить, — что в отсутствие возникших в начале XVII века средств, усиливающих восприятие через чувства и с тех пор становящихся благодаря технике всё более совершенными, чувства живых не превосходят ни по точности, ни по надежности чувства мертвых.

Эту очевидную истину мне приходилось излагать многократно: я говорил, что любое познание дается нам природой через посредство чувств, а также свидетельств, заключенных в письменных источниках, и через размышление над этими данными. Поскольку чувственное восприятие не становится острее, поле наблюдения не изменяется, а звезд на небе Среднего Востока в царствование Александра насчитывалось не больше, чем в старину, при Хаммурапи, то люди склонны всё больше отдавать предпочтение не непосредственному наблюдению, не личному изучению того, что показывают чувства, а свидетельству чувств в том виде, в каком оно запечатлено в древних текстах. CV века до Р.Х. и по II век после Р.Х. поле наблюдения природы всё больше уступает по своей важности усилиям, связанным со всё более углубленным пониманием древних текстов. На место референта в лице природы и данного через чувства, приходит, таким образом, референт в виде письменного текста, а размышление незаметно превращается в комментирование (lectio). В дальнейшем lectio становится relectio[77]. Письменный текст в качестве референта, неизменно оказывающийся древним текстом, читается сквозь призму предварительно составленных комментариев. Можно сказать, что такая система, риторическая до того как стать схоластической, и содержащая не только дефекты, незаметно укоренилась между II и III веками после Р.Х.; она полностью действует в пору поздней античности, в IV–V веках, оказывает сопротивление упадку письменности и по-настоящему ставится под сомнение лишь в XVII веке. Радикальная переоценка ценностей, которой занялись гуманисты в XV–XVI веках, не выходит за рамки самой этой системы. Эта переоценка имеет своим объектом способ чтения, а не первенствующую роль этого последнего как главного референта; налицо — стремление облегчить аппарат комментариев; я назвал этот фактор стоп-краном; он был пущен в ход во имя возвращения в пространство непосредственно филологического чтения античного референта.

Неверно было бы сказать, будто под вопросом оказывалась верность показания чувств; просто этим показаниям, их изучению уделялось куда меньше внимания. Вместе с тем, письменный текст, возможно, привел к усилению воздействия со стороны прошлого: память о культурах, сохраняющихся в устной передаче, недолговечна; память же о цивилизации, основанной на письменности, хранится долго и обладает куда более широким воздействием. Письменность, следовательно, делает более непроницаемой перегородку между миром и сознанием. Восприятие мира становится более ограниченным; в конце концов, он воспринимается через чтение. Между закатом солнца и моим взглядом встают все закаты, описанные в литературе; это не значит, что они помешают мне видеть. К тому же, референт античной письменности не ставит под сомнение доподлинность мироздания. Мир существует, мне об этом известно, и об этом я прочел в книге.

* * *

Космология — второй фактор, дестабилизирующий очевидность показания чувств. Зародившийся в Греции гелиоцентризм входит в научный оборот лишь в XVII веке. Разумеется, он был открыт в Греции. Нам неизвестно, удалось ли Гераклиту Понтийскому, учившемуся под руководством Платона, а, возможно, и Аристотеля, дойти до мысли о вращении всех планет, включая и Землю, или же он только подготовил путь Аристарху Самосскому (род. в 310 году до Р.Х.), подлинному отцу коперниковой системы. Достоверно, во всяком случае, одно: гелиоцентризм слишком противоречил видимости вещей, банальному здравому смыслу, чтобы проложить себе дорогу. Память об Аристархе среди ученых сохранялась как о мастере интеллектуальных фокусов; в дальнейшем они, все как один, встали на сторону Птолемея с его замысловатой механикой кругов.

Вот отчего Коперник (1473–1543), сколько бы он ни колебался, ни осторожничал, ни тянул, оказывается доподлинным отцом системы, открытой Аристархом в Александрии около 270 года до Р.Х., — даже если заслуга создания новой астрономии принадлежит Кеплеру и Галилею. И не важно, что для боязливого каноника слишком велика честь быть отцом коперниковой революции[XXVIII]. Начать с того, что он только переоткрыл открытое. Он не дал никаких доказательств, у него не хватило смелости ни ни что; да он ничего бы и не опубликовал, если бы не настояния Ретикуса[78]. Что до книги «Об обращении небесных сфер», выпущенной в 1543 году, в самый год смерти Коперника, то она была завершена еще лет за тридцать до того; первый тираж в 1000 экземпляров так и не разошелся, а переизданий было только четыре. А ведь все великие умы грядущего века: Кеплер, Галилей, Декарт, даже «очень минимальный» отец Мерсенн[79] — сознательно числят себя, считают себя приверженцами Коперника. Удача этого последнего состоит в том, что после его смерти получил развитие математический аппарат; что подлинным гением оказался Кеплер (1567–1633) — отец первого научного закона, базирующегося на математике; что Галилей (1564–1642) был мастером по части поддержания полезных знакомств.

Нет сомнения в том, что то, что неверно, но непреложно называется системой Коперника, стало одним из главных факторов, дестабилизирующих сознание.

Хотя новая астрономия всего лишь более успешно использует показания чувств, создается впечатление, что она с насмешкой взирает на тот образ мира, что возникает на основе этих показаний в отсутствие какой бы то ни было коррекции. Разумеется, чувства добились реванша[XXIX] благодаря путешествию вокруг Земли, которое в 1522 году доподлинно завершилось. Им руководили Магеллан и Пигафетта. Когда после длившегося три с половиной года кругосветного мореплавания судно возвращается в порт, то простое осязание, здравый смысл могут торжествовать. Что Земля — шарик, это еще куда ни шло… но что это шарик, заброшенный в космическое пространство, — это уже совсем другое дело. Между старой геометрией охотника, землемера, где на амплуа ориентиров подвизаются древние иерофании, — и этими странными утверждениями, между показаниями чувств и их истолкованием лежит пропасть, которая отныне постоянно углубляется, — идет ли речь о небесах или о сокровенных тайнах бесконечно малого. Следовательно, Коперник посмертно вполне подтверждает свою роль нарушителя душевного спокойствия. Ведь картина всё усложняется. Земля оказывается на задворках Солнца (1609–1610), Солнце же — на задворках галактики (Томас Райт[80], 1750), галактика — на периферии нескольких миллионов миллиардов галактик (в каждой из которых в среднем по 10[11] звезд; но все звезды, взятые вместе, которые представляют собой лишь сотую часть массы вселенной, по-прежнему пребывающей в газообразном состоянии, — мысль, высказанная в 1930 году), галактик, о которых начиная с 1960 г. известно, что их населяют всё более причудливые объекты: нейтронные звезды, черные дыры, квазары, пульсары. Опять-таки с 1930 года redshift — устремлённость звездных спектров к красному, открытая Хабблом[81], погружает нас во вселенную, вот уже 15 миллиардов лет подряд взрывающуюся в беге, скорость которого всё больше приближается к скорости света, впервые рассчитанной, как мы уже успели убедиться, в XVII веке Олаусом Рёмером (22 ноября 1675 года).


На Facebook В Твиттере В Instagram В Одноклассниках Мы Вконтакте
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!

Похожие книги на "Во что я верую"

Книги похожие на "Во что я верую" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.


Понравилась книга? Оставьте Ваш комментарий, поделитесь впечатлениями или расскажите друзьям

Все книги автора Пьер Шоню

Пьер Шоню - все книги автора в одном месте на сайте онлайн библиотеки LibFox.

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Отзывы о "Пьер Шоню - Во что я верую"

Отзывы читателей о книге "Во что я верую", комментарии и мнения людей о произведении.

А что Вы думаете о книге? Оставьте Ваш отзыв.