Владимир Соколовский - Уникум Потеряева
Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Описание книги "Уникум Потеряева"
Описание и краткое содержание "Уникум Потеряева" читать бесплатно онлайн.
— Я тогда здоро-овой бугай вымахал! — сипел один. — А на нее глянул токо — пфу! плюнуть не на што!
— Конешно, оно… — подзуживал другой. — Токо што ложь вот тебя одолела: было там за што ухватить-то, было! Скажи уж сразу: Петьки Теплоухова ты испугался!
— Ково-о?.. Петьки? Хо! Где он был тогда, этот Петька? Он на войне был. Рукой бы махнул — и была бы моя.
— Была бы, да не стала. Ладно, идем водку пить. Анька добрая баба была, грех на нее плохо думать.
— А кто и думат-то — ты, кривой черт!..
Вечером родня собралась в избе, за большим столом; свет выключили, зажгли четыре свечи. Тени сидящих плавали по оштукатуренным стенам. В спальне зычно храпел обеспамятевший от горя и хлопот Петико; рот его запал, кожа тонко натянулась на черепе. «Тоже не жилец!» — подумала Тамара, зайдя со свечкою в спальню, глянуть на отца. Сначала устыдилась своей мысли, а потом… что же, дело житейское, надо готовиться!..
Ночная птица крячила в яблонях. Мелита взяла Валичку за руку, встала, — и они пошли в тесный закуток, где им была приготовлена постель. Здун тяжело глядел им вслед.
— Ну, все, — сказал он. — Все. Все!..
— Да, пожалуй, — отозвался Илья. — Надо идти и нам. Налей по последней.
Скоро за столом остались лишь омоновец и старый грузин.
— Разве уснешь! — молвил майор. — Пойдем в огород!
Тут самое бы время пропеть оду русскому огороду — не ту, что спета уже ему, кормильцу: для живущих при нем людей он и место тяжкой работы, и душевных чаепитий, и ребячьих игр, и драк, и разговоров за бутылкою, место близкой и скорой закуски, дивных тайн и укромных преданий — будь то зачатие младенцев, или, не к слову будь помянуто, упокоение ненужного плода. Это — Великое Поле, со своей жизнью и мистикой, и сводить его только к картошке, морковке или гороху — дело неправильное.
И никто не узнает, о чем говорили ночью в огороде два человека; да впрочем, была ли и ночь-то? Факт тот, что никто и никогда не встречал их больше на российских пространствах. А когда ушли — ночью, утром ли — это, в конце концов, не такое уж важные подробности, чтобы ломать голову. Ходил слух, что оба сели возле кладбища на утренний автобус, идущий в Емелинск; пытались выяснить даже, откуда такой слух пошел, да быстро утеряли интерес: была еще нужда искать следы нездешних, посторонних вообще людей!
ОТЦЫ И ДЕТИ
(продолжение)
А между тем, были личности, видевшие майора Здуна и дедушку Бесико садящимися на емелинский автобус, — никто иные, как старые наши знакомцы Мелита Набуркина и Валичка Постников. Покинув дом покойной бабы Ани, обитательница юридических кущ решила перед отъездом навестить ее могилу, — а заодно и могилу своей бабки, Александры Теплоуховой.
Кладоискателей и партнеров по жизни подвез тот же автобус — и они выскочили из него грудь в грудь с грузином и омоновцем.
— Ты куда, Валера? — спросила нотариус. — Отгостился, на службу пора?
— Как сказать… — хмуро усмехнулся майор. — Дед вот обещал самолет подарить, а там — видно будет…
— Полэтит, как арол! — заорал дед. — Горы — нэбо высоко, место много…
— А… зачем же? — растерялась Мелита.
— Надо. Бабушка велела. Прощай, сестра! — за странниками затворилась дверь, и автобус покатил по дороге.
На кладбище было тихо, теплый ветерок гулял между могилами. Ему, этому кладбищу, не было еще и тридцати лет — а уже поднялись кусты и деревья, посаженные родными, можно было найти тень и прохладу. «Найду ли я маму с бабушкой? — тревожилась Мелита. — Вон как все разрослось, столько могил!» И бабка Саня, и мамка Катя Набуркина лежали в разных местах: не нашлось места захоронить рядом. И все же она нашла их, одну за другою, и посмотрела на выцветшие, старые карточки. Отец помер раньше них, и покоился на другом, потеряевском кладбище. Мать после его смерти и отъезда дочери в большой город перебралась в Малое Вицыно, в избенку Александры Яковлевны, — и оставалась там до ее, а потом и до собственной кончины. Вот она, мамочка Катя: в тафтовом платьице с круглым открытым вырезом, по моде шестидесятых, с высокой прическою, по тамошним же годам, полный стиль; здравствуй и ты, бабка Саня: молодая, в тельняшке и матросской форменке, с медалью. Ну куда, зачем отпустила ты, балда, свою несмышленую дочку, когда стали горластые комсомольцы искушать и сманивать ребят бросить все и ехать неведомо куда, в тайгу, в степи, к черту на рога, за туманом, строить голубые города, гидростанции… И те ехали, пропадали, калечили жизни, обучались другим правилам и законам. И Катеринка так же прибежала однажды радостная из райкома, с комсомольской путевкой: и я, мо, теперь испытаю трудное счастье дальних дорог! Хочу, мо, дышать свежим ветром, петь песни молодости, а не гнить в пыльном захолустье, бегать на работу да плодить сопливиков! Что, право, за мещанство и обывательщина. Какими веселыми, задорными были песни тех лет!
Живем в комарином краю
И легкой судьбы не хотим.
Мы любим палатку свою,
Родную сестру бригантин!..
И начиналось все, как положено: прибыли с теми песнями на место строительства, поставили палатки, наорались под гитары, легли спать… А ночью подошли условно-досрочники из недальнего такого же палаточного лагерька, вспороли палатки ножами, и принялись насиловать девчонок. Таким оказалось ее крещение на ударной комсомольской стройке. Порядки там царили волчьи, никому не пожалуешься, не поплачешься, а закон один: паши и не вякай, если жизнь дорога. Для уголовников их лагерь-общага стала вроде публичного дома: пьянки, групповухи, девчонок проигрывают, торгуют ими, отбирают получку, лупят… А еще ведь надо работать, попробуй прогуляй или не выложись! И пасут, чтобы не вырвалась, не уехала, тут уж вместе: и урки, и начальство, и менты-звери. Полтора года этого дьявольского круга прокрутила Катеринка Теплоухова, и думала уже, что не вырвется, так и помрет в этих страшных палестинах — от аборта, от ножа случайного кавалера, просто от безнадеги… Но однажды девка из бригады сказала: «Ой, вчера твоего земляка встретила. Ты ведь у нас емелинская, ага?..». И привела вечером того земляка, Павланю Набуркина, он как раз мотал второй срок. Когда встречаются в дальних местах земляки — это уже почти родственники, они так себя и ведут. А Павланя-то еще оказался — свой, потеряевский, от Малого Вицына рукой подать! Две бедолаги, две души-одиночки — они уже не разлучались: там расписались, и вместе уехали домой, когда ему вышел срок. У Павлани в деревне была изба — хоть худенькая, да своя, с оградой и огородом. Родили Меланью-Мелитку, жить бы да жить уже — а здоровьишко-то подорвано: отсидками, битьем, тяжкою, за пределами человеческих сил, работой, болезнями, пьянками, куревом, чифиром, общей неустроенностью и усталостью. Долго ли выдержит такой напряг становая жила? Сперва лопнула у Павлани, потом — у Катеринки, комсомолки-романтика, всего-ничего пережила его, и на год — свою мать, Александру Теплоухову; Мелитку взяла к себе Кузьмовна, тетка Павлани, одинокая вдова военного времени.
Нотариус плакала, убирала неухоженные могилы, нимало не стесняясь потерянно слонявшегося следом Валички; клала под жалкие железные пирамидки цветы, нарванные поутру на теплоуховском огороде. Все же оставила маленько цветочков, чтобы положить на свежую могилу бабы Ани: хоть она и завалена цветами — все равно ведь душе приятно, когда ее лишний раз по-доброму поминают!..
НАРОДНО-РАДИКАЛЬНЫЙ РЕФОРМИСТ
— О, пигмей литературный! О, титулованная бездарь! О, ум ничтожный, лукавый и суетливый!.. — бился головою о спинку койки писатель Кошкодоев. — Где священный огонь, горевший в твоей душе? Нет, он не горел, — он пылал, и грел людей! Священный, святой огонь русской литературы?! О, Боже, Боже мой!!..
Никто не отвечал ему, в палате было тихо, пусто: кого заставишь сидеть здесь душным летним днем? Лишь тускло глядел и гнусно склабился пьяница с плаката: «Весьма губительную роль играет в жизни алкоголь». Вадим Ильич сел, вытер облитое слезами лицо подолом таиландской рубахи.
В-общем, припадки подобного рода не были столь уж редки в жизни деятеля литературы: более или менее периодично они возникали и в Москве, и лечились либо запоями, либо свежими девочками, либо поездками в какие-нибудь экзотические места. В убогих условиях уездной больницы прибегнуть к этим испытанным антидепрессивным акциям было затруднительно, — потому и буйное, скоро проходящее состояние носило теперь характер долгой скрытой истерики.
— Айя-а-аа… Йяу-уу!.. Господи, спаси меня грешного, многогрешного, макрогрешного, омерзительного… Ыйя-ааа!..
В дверь постучали: в этой небольшой, привилегированной палате на двоих, куда перевели наконец Кошкодоева, персонал всегда стучался, прежде чем войти. Заглянула сестра:
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Уникум Потеряева"
Книги похожие на "Уникум Потеряева" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Владимир Соколовский - Уникум Потеряева"
Отзывы читателей о книге "Уникум Потеряева", комментарии и мнения людей о произведении.