Александр Проханов - Кочующая роза
Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Описание книги "Кочующая роза"
Описание и краткое содержание "Кочующая роза" читать бесплатно онлайн.
Мысль, только что казавшаяся дикой, вдруг обернулась разумной. В самом деле, пускай поедет. А осенью, в московских дождях, я снова ее увижу.
…Я стоял с ней на маленьком перроне. Старая туркменка продавала пассажирам виноградный сок, черпая кружкой из деревянного, окованного железом ведра. Мы выпили сок. Отдавая старухе кружку, я смотрел, как Людмила отирала губы своим узким золотистым запястьем, видел, как далеко, в расплавленной степной пустоте, возникает состав.
— Ну вот, милый, прощай.
— Почему же прощай? До свиданья! Напишу тебе из Москвы.
— Напиши, напиши, мой милый. Я буду ждать. Все было у нас прекрасно…
Раскаленно, в запахах железа и смазки прогрохотал тепловоз, заскрипели вагоны. Разморенный, в мятом кителе проводник раскрыл запыленную дверь, мне бросился в глаза разбитый эмалированный номер двенадцать. Она обняла меня, поцеловала быстро, вскочила на подножку, махнув рукой. И поезд, не успев задержаться, колыхнулся, загрохотал железом. Проводник заслонил ее своим кителем, заспанным, недовольным лицом. И она исчезла, но я все-таки шел, провожая поезд, отпуская его от себя, вагон за вагоном, все молчало во мне: ни горя, ни радости, только солнце блестело на опустевших рельсах, и меркнущий хвост состава заворачивал, исчезал, и летела над рельсами маленькая запыленная бабочка. Старая туркменка смотрела мне вслед, закрывая баклагу с соком цветастой тряпкой.
К вечеру я вернулся в номер. Лежала кипа блокнотов, краснела заветная тетрадь. Только стул, на котором недавно висело ее выгоревшее легкое платье, был пуст и гол. И я стоял перед ним, трогая ободранную спинку.
За стеной у гидрологов играла гитара, кто-то запевал хриплым басом, умолкал, и слышался грохот смеха. Я подумал: хорошо бы узнать их поближе и, быть может, махнуть с ними в степь, где подвижные буровые точат безводный грунт, добираясь до глубоких пресных озер, и пыльные овцы бегут на запах холодной воды.
Я постучался к ним, извиняясь. И был принят в громогласную хмельную компанию. Мне протягивали стакан с вином, обрезки холодного копченого мяса, клали на колени гитару.
Горбоносый, всклокоченный, потный, коверкая слова, говорил:
— Поедешь с нами, сам будешь смотреть! Бурить будешь! Визир бить будешь! Бешбармак есть будешь! Напишешь все хорошо.
Другой, белобрысый, с опаленным розовым носом, круглолицый, синеглазый, по-птичьи шумливо вскрикивал:
— Почему Агафонова нет? Почему должны ждать Агафонова? Опять из-за него простаивать?
И вдруг среди гама и звона, среди красных от вечернего солнца лиц — внезапная мысль: далеко от меня идет в степи поезд, и она, прижавшись к стеклу, смотрит на длинные тени.
Это было нежданно и остро. Так сильно, с таким испугом и болью ощутил я ее одиночество в уходящем поезде посреди азиатской степи. И свою покинутость здесь, свою внезапную тоску и смятение.
— Халимбеков, знаешь, как бурит? — надвигался на меня темнолицый. — Пальцем место кажу — порядок! Халимбеков сказал, вода будет!
— Нет, так нельзя! — возмущался белобрысый. — Спальник его таскаю, теодолит таскаю, а где же, спрашивается, Агафонов? Предлагаю больше не ждать Агафонова, написать на него в отдел кадров!
Вагон колыхался в вечерней степи, и ее уносило все дальше. Она печально, одиноко смотрела, и камушек краснел у нее на руке, и я ее отпустил с легким сердцем, не пытался ее удержать. И теперь она исчезает, растворяется без следа, нас разделяют безымянные огромные степи, и ее не найти, не достать ни письмом, ни погоней. Так и будет теперь мне мерещиться, забываться и опять воскресать ее выгоревшее легкое платье, красненький перстенек. Что я сделал? В своей глухоте, ослеплении? Она ждала, чтобы я ее удержал, хотела понять, как важна она мне, дорога. А я отпустил в слепоте.
Звенели стекло и гитара. Бушевали и голосили. Я тихо поднялся и вышел. Вернулся к себе. Лег на кровать, положив на грудь красную исписанную тетрадь. Принялся ее перелистывать.
Вот машинист гонит состав над Байкалом. Вот экскаватор в разрезе, ломает пласт мерзлоты. Вот жаркие быки на Амуре. И город в темных дождях осыпается вспышками сварки. Боевые машины режут склон танкодрома. И в старом вагоне двое, поседевших и тихих, приумолкли под алым цветком.
Я лежал, перечитывал. Но все, что еще недавно казалось живым и единым, соединенным силой, льющейся из рассказа, теперь распадалось и меркло. И я вдруг понял, что этой неназванной, многоцветной, дышащей силой была она, моя Людмила. Она наполняла мои писания, о ней была моя речь. Она была той чудной кочующей розой, расцветшей у меня в руках.
И теперь ее нет, потерял. Сам от нее отказался.
Мне сделалось страшно в этой быстро темнеющей комнате. Я вскочил, кинулся на станцию.
Дежурный, отворив окошечко, заслонив его полным, недвижным лицом, слушал бестолковые мои объяснения.
— Да чего вам так торопиться? Ночью пойдет пассажирский.
— Да нет, мне необходимо этот догнать!
Он смотрел на меня, изучая. Отодвинулся, открыв за своей головой железнодорожную карту.
— Если очень нужно — попробуйте… Вот тут, — он ткнул пальцем, — километров за сорок аэродром. Должен быть рейс с Маров. Расписания точно не знаю… Перелетите сюда, — он прочертил по карте дугу. — И ждите. К утру подойдет, и сядете… Если к рейсу успеете. Расписания точно не знаю…
Я кинулся в номер укладывать мои саквояжи. Еще осталась возможность, есть надежда на чудо. Еще не затянуло ее бесследно в путаницу железных дорог, в толчею полустанков, вокзалов, в мелькание дней и лет. Надо выхватить ее, ускользающую, из огромных пространств.
Я вышел на сумеречное пустое шоссе. Две разрывающие воздух «Колхиды» прогудели на больших скоростях, пронося серебристые литые фургоны. Прокатила с высокими бортами машина, в кабине тесно сидели, а сквозь доски в бортах — овечьи головы. На меня, увеличиваясь, налетал самосвал. Я махал ему, выходя на шоссе. Он стал. Скуластый узкоглазый шофер щелкнул дверцей.
— Прошу, захвати! Мне к аэродрому, скорее! Я заплачу!..
Синее в сумерках, гудело шоссе. Щелкали камушки о капот. Шофер, ухватившись за руль цепкими сухими руками, оборачивался ко мне, усмехаясь:
— Жена?.. Значит, дети есть. Если дети нет, какой жена?
Я кивал, стараясь его понять. А сам вспоминал, как шла она босиком по солнечной влажной отмели, река крутила воронки, селезень лежал на песке. А у нее на ступнях вспыхивали серебряные песчинки.
Уже в полной тьме мы подкатили к аэродрому.
— Спасибо, возьми, — протянул я шоферу деньги.
— А! Зачем? Так вез, за компанию!
— Возьми же!
— Зачем? По пути завез!
И он развернулся, исчез, мигая красным огнем.
Я вбежал в деревянный пустынный зал. Одинокая стойка, весы, бачок для воды и кружка. Дежурная дремала, укутанная в платок.
— Скажите, — разбудил я ее, — с Маров самолет пришел?
— С Маров? — очнулась она. — Должен был давно пройти. А задерживается. Жду его. Вот теперь придется домой три километра в потемках топать.
Она ворчала, а я воскресал к жизни.
— Ничего, доберетесь. Какое счастье, что он задержался! Дайте билет, пожалуйста.
— Нет никаких билетов. Он спецрейсом идет. Еще неизвестно, сядет ля. Вот и сижу дожидаюсь. А потом тащись в темноте.
Я ходил кругами по залу, мучаясь, тоскуя, один, чужой и затерянный, среди желтых обшарпанных лавок, расписаний и правил. Выкликал из ночи самолет, колдовал и молился, суеверно его призывая.
Я очнулся. В темноте косо, беззвучно снижаясь, с ослепительным солнцем прожектора, шел на посадку самолет. Взревел, коснувшись земли, убегал, гася свое солнце.
Я ждал прихода пилотов.
Они появились, выскользнули, легконогие, в начищенных башмаках, с планшетами, перепрыгивая через кучи песка и гравия, о чем-то пересмеиваясь.
Я просил:
— Возьмите меня на борт. Во что бы то ни стало. Мне нужно. — Я протягивал им документы, стараясь говорить устало, небрежно, а внутренне весь напрягся, волнуясь.
Летчики рассматривали мою командировку, покрытую бесчисленными клеймами и печатями, мое удостоверение.
— Да мест у меня нет, понимаете, — сказал командир. — Спецрейс. Везем новобранцев. Весь самолет забит. Куда посадить вас, не знаю.
…Я сидел на брезентовых почтовых тюках, прижавшись к дрожащей обшивке. В самолете было тесно от молодых напряженных лиц, русских, узбекских, туркменских. Никто не спал, прижимались к иллюминаторам. Их томила, тревожила неизвестность. Я смотрел на них, радуясь их молодости, той силе, что подняла нас в небо, соединила на краткое время на отрезке небесной дуги. И думал: где-то внизу, подо мной, идет ночной поезд, и в нем она, моя милая.
Я вышел среди ночи на другом аэродроме, таком же степном, безымянном. Пахло сухой, растревоженной землей и горькими азиатскими травами. Было звездно и ветрено. Самолет, пульсируя красным огнем, унес новобранцев на север.
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Кочующая роза"
Книги похожие на "Кочующая роза" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Александр Проханов - Кочующая роза"
Отзывы читателей о книге "Кочующая роза", комментарии и мнения людей о произведении.