Ионел Теодоряну - Меделень

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Описание книги "Меделень"
Описание и краткое содержание "Меделень" читать бесплатно онлайн.
Ionel Teodoreanu. La Medeleni. Перевод с румынского Т.Свешниковой.
Теодоряну И. Меделень: Роман / Предисловие С.Голубицкого.
М.: Худож. лит., 1990. — 286 с. (Зарубеж. роман XX в.).
Оформление художника Л.Хайлова. ISBN 5-280-01181-9.-
Автобиографический роман классика румынской литературы Ионела Теодоряну (1897–1954), овеянный поэзией и юмором, повествует о детских годах писателя и жизни румынской провинции конца XX века; автор с тонким психологизмом создает своеобразную атмосферу тихого семейного счастья, рисует радостный и обаятельный мир счастливого детства — с праздниками, тайнами, сюрпризами, которое было не у всех, но о котором тоскуют подчас и взрослые.
— Нет. Вообще пальцы ног.
— Ты прав, — вслух размышляла Ольгуца, вытягивая ногу и разглядывая растопыренные пальцы… — Смешно на них смотреть!
— Ольгуца, — сказал Дэнуц, усаживаясь на край постели и ощущая прилив откровенности, вызванной интимностью беседы, — я заметил одну вещь.
— Какую?
— Ты будешь смеяться… Скажешь, что я говорю глупости!
— Посмотрим! Сначала скажи.
— Я… думаю, — медленно произнес Дэнуц, не сводя глаз с Ольгуциной ноги, — что лучше быть ногой, чем рукой…
— Что??
Дэнуц покраснел.
— Повтори.
— …
— Погоди. Значит, ты говоришь, что лучше быть ногой, чем рукой? — размышляла Ольгуца, глядя по очереди то на руку, то на ногу… — Я об этом никогда не думала! А почему ты так говоришь?
— Я думал об этом как-то в школе…
— Ну-ка, скажи еще раз!
— Знаешь… я сидел за партой. Был урок арифметики. Я решал пример в тетради… и запутался.
— Еще бы, раз мамы не было рядом с тобой!
— И тогда я подумал, что лучше быть ногой, чем рукой… Потому что мои ноги ничего не делали: они были обуты в башмаки и стояли… на месте. А в это время рука мучилась над примером…
— Да. Конечно: ноги ничего не делали.
— Вот я и говорю! Ноги что делают? На перемене играют, а в классе отдыхают! — пожал плечами Дэнуц, все больше и больше оживляясь от разговора.
— Хорошо, но ногами ты ходишь, — заметила Ольгуца.
— Ну да! Но разве тебе не нравится ходить?
— Конечно, нравится!
— Вот видишь! Ногами делаешь только то, что тебе нравится!
— Тебе нравится ходить в школу? — спросила Ольгуца.
— …Нет.
— Значит, ноги делают не только то, что тебе нравится?
Дэнуц размышлял, покусывая палец.
— Подожди, Ольгуца! Но им-то что! Ведь ноги не учатся в школе.
— Верно! Они все время на переменке!
— Ты очень хорошо сказала! Это и я хотел сказать!
— Постой. Вначале ты сказал, что лучше быть…
— …ногой. Да, — перебил Дэнуц, убежденно взмахнув рукой.
— И рукой неплохо быть! Зимой руки в рукавицах, в карманах пальто или в муфте… Руки очень умные! — улыбнулась Ольгуца, глядя на свои руки, которые натягивали чулки Дэнуца, а до этого держали его галоши.
— Если ты нога, у тебя есть ботики, — робко защищал Дэнуц свою точку зрения.
— Ну и что? Боты уродливы, а ноги глупы! Потому их и не видно: они спрятаны в башмаках… Мне больше нравятся руки… Хорошие чулки! Merci!
— Ольгуца, что бы ты предпочла: чтобы тебе отрезали руки или ноги?
— Я не хочу ни того ни другого!
— Да нет. Я говорю просто так! Если бы ты была героиней сказки и император приказал бы отрезать тебе руки или ноги, что бы ты выбрала?
— Я бы стала разбойником и отрезала ему и руки, и ноги, и язык.
— Ты не хочешь отвечать! — вздохнул Дэнуц.
— Разве я тебе не ответила? Ему бы пришлось выбирать! А я ничего не отдам!
Ольгуца спрыгнула на ковер. Дэнуц в задумчивости продолжал сидеть на краю постели.
— Ольгуца, ты можешь представить, что будет, если тебе отрубят голову?
— Будет очень плохо!
— Я могу представить себе… Но у тебя от этого голова пойдет кругом!
— Что ты все выдумываешь!
— Нет, правда, ты никогда об этом не думала?
— А что мне об этом думать! Есть более приятные вещи! Разве голова тебе дана, чтобы думать, что ее нет?
— Я просто подумал… Если отрубят голову, обязательно умрешь?
— Конечно.
Дэнуц не решился перечить Ольгуце, однако с сомнением покачал головой.
— Однажды я посмотрел на себя в зеркало… и представил, что у меня нет головы.
— Ты бы сначала ее отрубил.
— Да нет… Просто я смотрел в зеркало и представлял себе, что я сам где-то снаружи, и только голова у меня в зеркале.
— Эге! Но ведь ты думал головой! Значит, мысли у тебя были не в зеркале, а в голове.
— В той голове, которая была в зеркале, — настаивал на своем Дэнуц.
— И ты умудрился не разбить зеркало, когда водворял ее на место?
— Мне было страшно, Ольгуца. Я смотрел из зеркала только на свои ноги. Значит, ноги у меня были в одном месте, а голова — в другом… как если бы два человека стояли друг против друга, но один из них был без головы. Смотри, Ольгуца!
И Дэнуц поставил ладони параллельно.
— А теперь предположим, что здесь, у кончиков пальцев, расположены глаза. Значит, правая рука — это голова в зеркале. Видишь: я сгибаю пальцы, в зеркале остаются только ноги.
— Это значит, что ты смотришь в зеркало… и видишь всякую ерунду!
— Попробуй, Ольгуца. После этого хочется закрыть глаза и уснуть.
Но Ольгуца уже не слушала его. Она что-то высматривала, глядя в сад из окна.
Дэнуц вздохнул… Ему многое хотелось сказать Ольгуце — перед отъездом. Сказать, например, что, если тебе отрубят голову, ты умрешь не весь. Умрет голова: что правда, то правда. Умрет тело: и это правда. Но есть ведь и нечто другое: котомка Ивана. Она не может умереть, потому что она и не живет: у нее нет ни тела, ни головы. Она возникает, «если закроешь глаза». Когда ты мертв, глаза у тебя закрыты. Значит, котомка Ивана остается на своем месте. И, значит, Дэнуц не может умереть, потому что, хотя котомка Ивана и принадлежит Дэнуцу, он сам тоже имеет к ней некоторое отношение. Когда он закрывает глаза, он может думать о себе, как о другом человеке. И Ольгуца находится в котомке Ивана. Все они находятся там. Значит, если умрет Дэнуц, останется котомка Ивана. Пока Дэнуц жив, котомка принадлежит ему. А кто возьмет ее, когда Дэнуц умрет? Бог… Если Богу будет угодно, он дунет в котомку Ивана, и все те, что находятся внутри, тут же воскреснут; и Дэнуц вместе со всеми… Да только вот тогда у Дэнуца уже не будет котомки. Она будет принадлежать Богу. А все те, которые были в котомке, перейдут к Дэнуцу, потому что он принес их Богу в своей котомке. И тогда Дэнуц станет хозяином извне, так же как сейчас он хозяин изнутри…
Но что поделаешь, если Ольгуца не хочет его слушать!
— Где патроны? — вдруг спросила Ольгуца, снимая со стены ружье.
— Что ты собираешься делать?
— Не приставай! Давай сюда патроны!
Крадучись, она подошла к окну и осторожно открыла его. Осенняя мгла наполнила собой комнату… Мокрая от дождя ворона раскачивалась на ветке. Ольгуца прицелилась.
— Оставь ее, не трогай!
Ольгуца обернулась, не меняя положения ружья, и смерила взглядом Дэнуца. Это был взгляд карточного игрока, адресованный тому, кто в разгар игры, стоя у него за спиной, осмеливается подавать советы. Потом она отвернулась, снова прицелилась и выстрелила. Ворона упала на землю. В саду поднялся переполох, черная туча взметнулась к небу, тревожный крик множества птиц заглушил остальные звуки.
Ольгуца снова зарядила ружье.
— Тебе что, ворон жалко? Я выстрелила ей в голову: хотела увидеть, может она жить без головы… как ты, или нет!
— Мне их не жалко! — солгал Дэнуц, заливаясь краской. — Я думал, ты собираешься подстрелить воробья.
— Видел, какой выстрел?
— Да.
— Вот она! — встрепенулась Ольгуца, вскидывая ружье.
И словно нарочно одновременно с выстрелом отворилась дверь. Ворона упала в отдалении. Госпожа Деляну отпрянула назад, выронив из рук пижаму Дэнуца.
— Ольгуца! Это что такое?
— Я стреляю в ворон.
— Когда-нибудь я выброшу это ружье!
— Мамочка, оно не мое, а его!
— Я тебе его дарю! — улыбнулся Дэнуц.
— Лучше отдай маме; а мне Герр Директор обещал подарить охотничье.
— Закрой окно и ступай к себе в комнату. А ты, Дэнуц, разденься, я хочу примерить тебе пижаму.
— Можно, я тоже посмотрю, — попросила Ольгуца, затворяя окно.
— Оставь меня в покое, Ольгуца! Ты уж не знаешь, что еще такое сделать, чтобы рассердить меня! Этого нам недоставало: охота в доме!
— А если на улице дождь! Ты, мамочка, шьешь — пижама-то какая красивая! — а мне что остается делать? Вот я и стреляю из ружья.
— А почему ты не играешь на рояле?
— Ну уж нет! Что я, музыкант? В гостиной папина клиентка храпит, а я должна играть?
Кипя от негодования, Ольгуца переступила порог и закрыла за собой дверь. Она лукаво улыбнулась: ей удалось спасти от конфискации ружье.
Моника только что вошла в комнату со стопкой романтических носовых платков; улыбка Ольгуцы привела ее в замешательство. Она отвела в сторону взгляд и спрятала платки у себя за спиной.
— Я принесла тебе десять стручков, — сообщила Ольгуца.
Моника еще больше смутилась.
— За что ты так хорошо относишься ко мне? — сказала она, разглядывая домашние туфли Ольгуцы.
— Почему ты думаешь, что я к тебе хорошо отношусь? — возмутилась Ольгуца.
— Ты очень добрая… я этого не заслуживаю.
— Неправда! Я тебе не позволяю так говорить! Ты мой друг. Ты меня обижаешь!
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Меделень"
Книги похожие на "Меделень" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Ионел Теодоряну - Меделень"
Отзывы читателей о книге "Меделень", комментарии и мнения людей о произведении.