Андрей Кураев - Уроки сектоведения. Часть 1.
Все авторские права соблюдены. Напишите нам, если Вы не согласны.
Описание книги "Уроки сектоведения. Часть 1."
Описание и краткое содержание "Уроки сектоведения. Часть 1." читать бесплатно онлайн.
КАК УЗНАТЬ СЕКТУ? (На примере рериховского движения)
На свободе надо учиться жить. Государство не гарантирует тебе ни качества предоставляемой тебе кем-то информации, ни качества товаров. Просто люди оказались среди людей. А люди – они разные. Бывают образованные и не очень, честные и лукавые, корыстные, одержимые…
И чтобы было поменьше увечий от взаимных соприкосновений – лучше заранее знать, что есть люди, сами искалеченные в некоторых отношениях, и потому способные и другим причинять аналогичные своим травмы.
Но есть другие, которые ничего не видят или, видя, понимают, что это собственное порождение. Они приходят к настоятелю и горько признаются в своей неудаче: нам не удалось выйти за пределы своей фантазии… Лама высказывает свое искреннее огорчение таким сообщением и повелевает послушнику снова начать свою медитацию. Через некоторое время - месяцы или годы - молодой монах повторяет свою исповедь и снова признается в неудаче… И вдруг, когда разочарованный послушник собирается уйти из монастыря, настоятель останавливает его: «Именно это и нужно было понять, — говорит ему учитель. — Боги, демоны, вся вселенная — только мираж. Все существует только в сознании, от него рождается и в нем погибает». Такой буддистский посвященный постигает психический механизм теогонии – творения богов человеческим сознанием.
Современные западные психологи тоже знают о способности человека самому творить себе кумиров.
Но аналогичное знание есть и в православной традиции. Как ни странно это покажется нецерковному человеку, но в беседах со своими прихожанами духовник чаше призывает их в к неверию, нежели к вере. Он призывает их не верить снам и видениям, сплетням про «колдунью», достоверно обнаруженную у соседнего подсвечника («батюшка, ну я же чувствую, что она мою энергию пьет!») и про наведенную «порчу».
Недоверчивость – это добродетель для православного христианина. «Возлюбленные! не всякому духу верьте, но испытывайте духов, от Бога ли они» (1 Ин. 4,1).
Восточно-христианская традиция допускает, хоть и с предельной осторожностью, преднесение образа в своем уме - но ни в коем случае не во время молитвы. “Как воображать Господа? сидящим на престоле или распятым? - отвечает на вопрос св. Феофан Затворник - Когда размышляете о Божественном, тогда можно вообразить Господа, как потребуется. Но во время молитвы никаких образов держать не следует”{420}. “Если допустите образы, то есть опасность - начать молиться мечте” {421}.
При православной молитве не виды, не образы, а смыслы, постигаемые умом и переживаемые сердцем, делаются предметом рассмотрения. “Вообрази истину и молись о ней, или ее во время молитвы вращай в уме, и молитвы составляй из нее же. Придет момент, когда истина сия войдет в сердце, и обымет все существо души, питая ее и обвеселяя”{422}.
Противоположную практику православные подвижники считают крайне опасной. Путь саморазжигающих медитаций и их итог православный мистик преп. Симеон Новый Богослов описывает так: “Он возводит к небу руки, глаза и ум, воображает в уме своем Божественные совещания, небесные блага, чины святых ангелов, селения святых, короче, собирает в воображении своем все, что слышал в Божественном Писании, рассматривает это во время молитвы и всем этим возбуждает душу свою к Божественному желанию и любви, иногда проливает слезы и плачет. Таким образом мало по малу кичится сердце его, и он мнит, что все, совершаемое им, есть плод божественной благодати к его утешению, и молит Бога, чтобы всегда сподобил его пребыть в этом делании. Это признак прелести”{423}.
Пренебрегая этими рекомендациями древних Отцов Церкви, католическая медитация прямо советует вызывание в уме и удержание в памяти некоего зримого образа. Игнатий Лойола, основатель ордена иезуитов и почитаемый католический святой, предлагает, например, следующую медитацию: “Представить мысленно огромные языки пламени и души как бы заключенные в раскаленные тела. Услышать упреки, плач и вопли, предание проклятию Иисуса Христа и святых Его. Почувствовать запах дыма, серы, разложения и гнили. Представить, что мы сами осязаем этот огонь. Вспомнить души, пребывающие в аду, благодарить Господа за то, что Он не попустил мне окончить жизнь здесь”[147]... Это упражнение рекомендуется делать за час до ужина.
Есть, конечно, и иные предметы для медитаций. Можно представить себя воспринимающим благоухание Девы Марии в раю. Можно поставить себя рядом с апостолами на горе Преображения. Можно представить себя следующим Via Dolorosa следом за Христом.
Слишком эмоциональная католическая медитация приводит к тому, что в область собственно религиозную вторгаются пробужденные ею человеческие эмоции, которым совсем не место в религии (по крайней мере - в непреображенном виде). И итог оказывается с точки зрения православного святоотеческого опыта просто пугающим. А с точки зрения светской психологии - напротив, очень понятным и знакомым, совершенно не мистическим, а очень даже мирским...
Посмотрим сначала, как такого рода ошибочные состояния рождаются в христианском мире и какую они получают оценку в православной традиции. Замечу сразу, что в этой части нашего разговора я удаляюсь со сцены, умолкаю, предоставляя слово другим голосам. Моя задача показать, что является своего рода константой в православии и в русской религиозной философии (рериховцы любят выдавать себя за ее продолжателей).
Сначала - характерный пример из жизни католической святой Терезой Авильской. “Часто Христос мне говорит: Отныне Я — твой и ты — Моя. Эти ласки Бога моего погружают меня в несказанное смущение. В них боль и наслаждение вместе. Это рана сладчайшая... Я увидела маленького Ангела. Длинное золотое копье с железным наконечником и небольшим на нем пламенем было в руке его, и он вонзал его иногда в сердце мое и во внутренности, а когда вынимал из них, то мне казалось, что с копьем вырывает он и внутренности мои. Боль от этой раны была так сильна, что я стонала, но и наслаждение было так сильно, что я не могла желать, чтобы окончилась эта боль. Чем глубже входило копье во внутренности мои, тем больше росла эта мука, тем была она сладостнее”{424}.
Теперь - оценка этих откровений Терезы, даваемая из перспективы православной традиции. Д. Мережковский: “Если бы нечестивая, но опытная в любви женщина увидела Терезу в эту минуту, то поняла бы, или ей казалось бы, что она понимает, что все это значит и только удивилась бы, что с Терезой нет мужчины”.
Русский эмигрант Печерин, воспитанный на Иоанне Златоусте, принявший католическое священство и монашество, все же так и не смог за 25 лет, проведенных в католических монастырях, стать подлинным единоверцем Терезы. “Католическое благочестие часто дышит буйным пламенем земной страсти. Молодая дева млеет перед изображением пламенеющего, терниями обвитого, копьем пронзенного сердца Иисуса. Св. Терезия в светлом видении видит прелестного мальчика с крыльями: он золотою стрелою пронзает ей сердце насквозь... Вот женщина в полном смысле слова! Итак, столетия прошли напрасно: сердце человеческое не изменилось, оно волнуемо теми же страстями и тех же богов зовет себе на помощь, и древний языческий купидон в том же костюме и с теми же стрелами является в келье кармелитской монашенки XVI столетия”{425}.
Впрочем, у Терезы всю ее жизнь были непрестанные проблемы с ее духовниками — ее опыт смущал и их[148]. И даже сегодня католический богослов, безусловно защищающий подлинность мистического пути Терезы, вынужден признать, что не так уж трудно интерпретировать по крайней мере некоторые моменты душевной жизни Терезы в терминах иного, небогословского языка: “Экстатические переживания сопровождаются иногда явлениями левитации, каталепсии, нечувствительности, которые есть отражения на теле насыщенности божественных даров, сообщаемых душе. Эти необычные феномены могут ставить жизнь в опасность, обычно они ухудшают здоровье, но иногда, напротив, обновляют его. К этому могут добавляться патологические проявления. Тереза говорит о шуме в голове. Ясно, что мистиком становятся не вследствие невропатии, но подлинная мистическая жизнь может совмещаться с невропатическим состоянием”{426}.
Если же рассматривать свидетельство Терезы как просто психический документ, то оно будет достоверно и правдиво, как достоверно и немистично признание Цветаевой, открывающей “тайну жен”:
Тайну Евы от древа — вот:
Я не более чем животное,
Кем-то раненное в живот.
Если же переживание Терезы воспринимать как религиозное, то к нему придется приложить известное православной мистике состояние “блудной прелести”. «Не играйте вашим спасением, не играйте, - предупреждал св. Игнатий (Брянчанинов). - Займитесь чтением Нового Завета и Святых Отцов Православной Церкви, но отнюдь не Терезы и прочих западных сумасшедших, которых их еретическая Церковь выдает за святых"{427}.
Среди этих «прочих» - другая католическая подвижница Блаженная Анджела (сконч. в 1309 г.). Она также вносит весьма ощутимый эротический элемент в свои переживания. “Однажды взирала я на крест с Распятием на нем и вдруг зажглась душа моя такою пламенною любовью, что даже члены моего тела чувствовали ее с великою радостью и наслаждением. Видела же я и чувствовала, что Христос обнимает душу мою рукою, которая пригвождена была ко кресту, и радовалась я величайшею радостью... И иногда от теснейшего этого объятия кажется душе, что входит она в бок Христов”{428}.
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Уроки сектоведения. Часть 1."
Книги похожие на "Уроки сектоведения. Часть 1." читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Андрей Кураев - Уроки сектоведения. Часть 1."
Отзывы читателей о книге "Уроки сектоведения. Часть 1.", комментарии и мнения людей о произведении.