Елена Колина - Профессорская дочка

Все авторские права соблюдены. Напишите нам, если Вы не согласны.
Описание книги "Профессорская дочка"
Описание и краткое содержание "Профессорская дочка" читать бесплатно онлайн.
Любимый сюжет на все времена – Золушка и принц. Современная Золушка – это питерская переводчица Маша, большое городское одиночество, врунья и болтушка. Не подумайте, что Маша питекантроп, ее возраст можно определить не только по костям, но и по паспорту, – ей тридцать семь лет. Современный принц – успешный продюсер, возможно, даже медиамагнат, к тому же он очень красив. Странная у них любовь – любовь-интрига, любовь-обман, любовь-перевертыш. Кто же на самом деле Золушка-переводчица – умелая соблазнительница или жалкая растрепа, владелица миллионной коллекции или нищая идеалистка, знаменитая писательница или дура несчастная? И кто принц-продюсер – хозяин жизни или закомплексованный неудачник?..
Ко мне все приходят, и я не молчу, разговариваю. Но этих всех, как правило, связывают со мной общие интересы – мы либо вместе учились, либо вместе чиним кран, либо вместе коллекционируем мои картины. Но какие у нас с великолепием общие интересы – мыши? Пусть само разговаривает, хочет о картинах, хочет о мышах. Тем более мне надо кое-что обдумать.
…Он мне не нравится – не то чтобы я чувствую себя рядом с ним особенно нечесаным пуделем, просто инстинктивная неприязнь к красивым мужчинам. Думаю, это у меня детская травма.
По Фрейду, детская травма уходит в подсознание и оттуда определяет все взрослые комплексы и поступки. Вот именно. У меня была детская травма – в три года я ушибла коленку, потому что меня уронил на пол один папин аспирант, очень красивый. Сначала держал на руках, а потом увлекся диссертацией и уронил. Детская травма ушла в подсознание, и с тех пор я терпеть не могу красивых мужчин. Думаю, поэтому мне так не нравится господин от мышей.
Вадим
Молчит. Эта Катя – редкая, удивительная женщина, потому что совсем мне не нравится. Вообще-то мне нравятся разные женщины, большей частью красивые, но ведь и в некрасивой можно увидеть какую-то неочевидную прелесть. А эта… в этой Кате все непривлекательно.
…Не удивилась и даже, кажется, не задала себе вопроса, зачем я к ней пришел. Пришел и пришел, похоже, к ней все приходят для необязательных бесед.
– Катя, расскажите мне про себя, – сказал Вадим с таким заинтересованным видом, как будто я звезда и он берет у меня интервью на кухне, а за занавеской прячется оператор с телекамерой.
– Нет! То есть я имею в виду, не обижайтесь, ноя Маша…
Вадим сделал вид, что он медиум, – прикрыл глаза и заговорил замогильным голосом:
– Я сейчас угадаю… Вы из хорошей питерской семьи. Ваш папа был профессор, или директор завода, или писатель… Вы не замужем. Детей у Вас нет.
Хорошо бы сейчас на кухню, зевая, вышел муж, в тапочках и халате, а за ним ввалилась стайка детей – вот был бы ему хороший урок.
– Вы программист, филолог, преподаватель… доцент?
Доцент! Как бы не так! Я автор «Варенья без свидетелей», пока не изданного.
Вадим
Девушка оформлена в стиле ретро. Максимально несовременное существо, интеллигентка из прошлого века – из советской жизни. С любимыми книгами, с этим ее папой, с жалким бытом, иллюзиями о высшей справедливости, идеализмом… Да еще это странное сочетание допотопных примет советского времени – все эти торшеры, кобальтовые чашки, треснувшие тарелки, чугунные сковородки – с живописью, которая на «Сотбис» стоит миллионы!.. Нестеров, Кустодиев, Крамской, Добужинский… О господи!
Наверняка она даже не оценивала картины… Не то чтобы она не понимает, сколько это стоит, она не убогая, не идиотка. Она просто не собирается понимать, зачем ей… Сидит в нищете на миллионах. К ней можно испытывать научный интерес, как к жуку на булавке. В детстве про таких, как она, говорили «дура несчастная». Жалкая, значит, дура, нелепая…
…Как поступить с картинами?! Ограбление? Пусть придумают что-нибудь пооригинальней.
Какой глупый разговор! Может быть, сказать ему, что мне пора на работу? Может быть, я работаю в круглосуточном кафе и могу уходить на работу, когда мне вздумается?
Ох, звонок. Интересно, кто это?
Сначала в дверь просунулся сапог, украшенный блестящими камушками, потом огромный норковый помпон, а потом уже вся Ада в голубом берете. Голубой берет с норковым помпоном – очень запоминающийся головной убор.
– Сапоги купила. – Ада повертела ногой. – Триста баксов дала.
– Красивые, – похвалила я, нервно оглядываясь. Не хотела знакомить ее с Вадимом.
Ада, она такая – начнет разговаривать сама, полностью оттеснит меня норковым помпоном на второй план, и как я тогда смогу понять, зачем он пришел?
– Не с пустыми руками, – важно сказала Ада, – а с кое-чем.
Оказалось, «кое-что» – это кастрюлька. Кастрюлька осталась от Адиного любовного пиршества – днем она угощала своего нового друга обедом и часть обеда отложила для меня.
– Я готовлю лучше, чем шеф-повар во французском ресторане, особенно голубцы и пельмени, а ты не знала?.. Сегодня у меня голубцы.
Я благодарила, мялась и незаметно загораживала дверь на кухню.
– Машка… Дай что-нибудь повисеть, – попросила Ада и показала на Крамского: – Вот хоть этого Шишкина.
– Не дам, то есть, конечно, дам, но не сейчас, а как-нибудь потом, – твердо сказала я.
– Ну что тебе, Шишкина жалко? – проныла Ада, нахлобучила на меня свой берет и потянулась к Крамскому. – У нас с ним секса-то не было… А завтра как раз ответственная встреча… Завтра все решается, будет секс или так, ерунда… А послезавтра я приду за кастрюлькой и принесу тебе твою коричневую мазню обратно.
Почему Адин «секс» может произойти только в присутствии Крамского?
Так мы шепотом препирались, пока из кухни не раздался голос Вадима:
– Ну что, удалось выменять кастрюльку на картину? Ада заглянула на кухню и прошептала мне на ухо громким детским шепотом:
– А это еще что за х… с горы?
– Ада! – испуганно зашипела я. – Мы же договорились, что в русском языке любому слову можно найти эквивалент, буквально к любому…
– Я забыла какой… – виновато сказала Ада.
– Мужской половой орган, – прошептала я.
– Ладно, – громко сказала Ада. – Что это за мужской половой х… с горы?.. Кр-расавец мужчина!.. Ну, Машка, у тебя роман, а ты тихаришься! Ну и как секс?
– Какой секс, Ада? – шепотом возмутилась я. – Мы с ним совершенно чужие люди, не считая мышей.
Ада все время твердит – секс, секс, прямо как ребенок!
Шепотом пыталась доказать Аде, что отношения двух людей не обязательно роман, бывает еще человеческая симпатия, взаимная приязнь, или человек может ехать мимо человека и зайти выпить кофе.
– Давно сидите-то? Минут двадцать? Уже пора… Сейчас я уйду, и у вас сразу же будет секс, – уверенно сказала Ада, вдвигаясь на кухню.
Слышал ли Вадим, что он мужской половой х… с горы? И что у нас сейчас будет секс?
Не слышал. А если слышал? Господи, какой позор, какой ужас…
***– Ну, не буду вам мешать, – сказала Ада и уселась за стол. – Машка, дай хоть чаю, что ли…
– Это Вадим, я думала, он человек от мышей, – обреченно сказала я. – А это Ада…
– Интеллигент в пятом поколении из рода Бенуа, коллекционер, агентство недвижимости «АДА», – представилась Ада.
Вадим заулыбался, засветился так, как будто он Адин новогодний подарок.
Наверное, бывшие секс-символы общаются так со всеми женщинами моложе семидесяти – дарят себя всем, как подарок, просто включают обаяние, как включают торшер. А я бы, например, вместо этого господина хотела получить шоколадный торт, чтобы слой шоколада, слой вафель, – лично я против фруктовой прослойки, а современная тенденция шоколадных тортов клонится к фруктовой прослойке… Что-то я увлеклась.
Ада выпила чай, съела два своих голубца, Вадим тоже два, я один – изображала тонкую натуру. Я очень хотела второй голубец – они так вкусно пахнут!.. Американцы изобрели специальный спрей: попрыскаешь – и не ощущаешь запаха пищи и не хочешь голубцов. Еще хорошо бы специальные очки, которые превращали бы голубцы в разваристую цветную капусту или молоко с пенкой…
Ничего, пусть только уйдут, за ними еще дверь не успеет закрыться, как я съем второй голубец!..
– Ну а теперь самое главное. У тебя есть бакс? – деловым тоном спросила Ада, вытащила из сумки сложенную аккуратным квадратиком газету и, торжественно развернув ее на столе, достала вложенную в нее небольшую картонку. – Ну?! Есть бакс, я тебя спрашиваю? А?
– С собой баксов сто и сто евро, остальное рубли, – ответил Вадим. – А сколько надо?
– Да я сама могу тебе сколько хочешь баксов насыпать, – отмахнулась Ада. – Я Машку спрашиваю. Машка, у тебя есть бакс? – Ада нетерпеливо притопнула ногой. – Говорю же тебе, дурья башка, – бакс! Что, нет? Ау меня есть. В комиссионке купила, – показала она на картонку. – Сказали, настоящий бакс. Показать?
– Бакст, – догадалась я. – Ох! Неужели Бакст?!
Что же там у Ады? У меня даже мурашки по телу побежали – а вдруг там неизвестный портрет Дягилева, или какой-нибудь танцовщицы, или автопортрет!
– Ада, не может быть, поздравляю!.. Покажите скорей!
Ада гордо кивнула:
– Может, может. За деньги все может. Покажу. Сначала расскажи мне про этого Бакса, что-то я про него подзабыла.
Я послушно сказала:
– Бакст Лев Самойлович, настоящее имя и фамилия Розенберг, Лейб-Хаим Израилевич, – знаменитый русский художник и сценограф. Родился в Гродно в тысяча восемьсот шестьдесят шестом году, а умер в Париже… Когда же он умер? Кажется, году в двадцать четвертом или двадцать пятом… Его отец был мелкий коммерсант, не разрешал ему учиться в Академии художеств… Ну покажите, пожалуйста, – попросила я, и Ада демонстративным движением руки, как настоящий фокусник, перевернула картонку.
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Профессорская дочка"
Книги похожие на "Профессорская дочка" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Елена Колина - Профессорская дочка"
Отзывы читателей о книге "Профессорская дочка", комментарии и мнения людей о произведении.