Владимир Бонч-Бруевич - Знамение времени - Убийство Андрея Ющинского и дело Бейлиса (Впечатления Киевского процесса)
Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Описание книги "Знамение времени - Убийство Андрея Ющинского и дело Бейлиса (Впечатления Киевского процесса)"
Описание и краткое содержание "Знамение времени - Убийство Андрея Ющинского и дело Бейлиса (Впечатления Киевского процесса)" читать бесплатно онлайн.
Конечно, все с болью думают о той многотысячной еврейской бедноте, которая ютится там, на окраинах, всегда в первую голову подвергающейся опасности от натиска тех быстро воспламеняющихся элементов низов, на бессознательность которых так легко воздействовать желающим разыгрывать трагикомедию "народного негодования", и "расовой ненависти" и "религиозной вражды".
Но репортеры со всех сторон приносят утешительные сведения: все везде спокойно и полиция на чеку... Население обсуждает предстоящий процесс и повсюду заметны симпатии к невинно заключенному Бейлису: никто не верит в его виновность.
Прекрасный признак, почти предсказание, для подсудимого...
Но вот к вечеру мы узнаем о печальных случаях: на базарах заметно волнение, появились евреи, проявляющие явно болезненные признаки душевного расстройства.
{22} Переживаемые дни столь тяжко легли на и без того всегда потрясенную, всегда угнетенную психику еврейской массы, что наиболее нервные, очевидно, подошли к грани действительной болезненности... Нельзя не отметить, что почти одновременно обнаружилось несколько случаев прямого психоза: вот один из таких больных людей вошел на амвон Софийского собора и оттуда стал каяться народу, провозглашая новую веру... Его отвезли в больницу; он оказался совершенно потрясенным человеком, действительно больным...
Вот другой, изможденный старик, ходит по базару среди торговцев и толпы и разрывая одежду, обнажая грудь, плача и рыдая, взывает ко всем:
- Братья-православные, это я бедный еврей, убил дорогого Андрюшу... Ах, как мне его жаль!.. Ах, бедный мальчик!.. Зачем я тебя убил!.. Это я... я... убил Андрюшу... Братья-православные...
И его обступили, смотрят, дивятся на него... Многие знают старика, он тут же работал, что-то продавал, кормя себя и свою семью...
И "братья-православные", базарные люди, в сущности никогда не имеющие в своей душе никакой вражды ни к иной вере, ни к иной национальности, жалеют этого бедного старика, успокаивают его, утешают...
Кто-то догадался сказать ему:
-Что ты, что ты говоришь? Андрюша-то жив!.. Никто его не убивал...
- Жив?!.-с радостным ужасом воскликнул бедняга.- Так я...-задумался, что-то стал соображать, притаился и вдруг зарыдал... И снова, и снова мучившая его мысль стала давить, стала гнести его сознание и он, словно найдя что искал, опять воззвал к окружающим: - Братья-православные, это я убил милого Андрюшу; ах, как я его любил...
И плачет, и скорбит старик и бродит по базару из конца в конец, пока кто-то не взял его и не увел туда, в эти узенькие переулочки, окаймленные маленькими, грязными домишками, где ютится невероятная беднота, где жизнь очерчена последней чертой безысходности, где смерть так часто бывает желанной гостьей и истинной утешительницей скорбей... {23}
IV.
В суд!
Нет, нельзя больше сидеть дома! Что-то сосет сердце, тянет туда, в суд. Знаю, что никогда в первый день не начинается заседание вовремя. Знаю я, что суду еще так много надо исполнить предварительных формальностей и что там, на местах для публики, придется долго "бесплодно" сидеть, ждать, томиться... Но дома еще хуже... На улицах, в трамваях, в лавках, везде только и разговора, что о деле Бейлиса... Сегодня, как и вчера, "союзники" усиленно продают свой маленький, жиденький "Двуглавый Орел", где убитый Ющинский изображен на первой странице, лежащим в гробу, с язвинами на виске и лице, нанесенными рукой убийцы...
- Десять копеек, пожалуйте-с...-потребовал разносчик.
- Десять копеек? Почему? Ведь всегда три...
- Теперь такое-с время... Когда же и нажить?..
Понимаю: теперь, стало быть, время вроде киевских "контрактов", когда даже номера в гостиницах отпускаются "по закону" вдвое и втрое дороже...
Вот он, первый благоприятный результат этого дела: кто-то наживает деньги, кто-то радуется тому, что нашлись люди, обвинившие других людей в тяжком, невероятном преступлении...
Я пробую заговаривать при всяком случае с простыми людьми. Оказывается, киевляне словоохотливы-сейчас вступают в откровенный разговор. Я жду, что меня осыпят градом ненависти, обольют отравленной желчью - ведь "Русское Знамя", "Земщина" так раскричали о своей силе в Киеве, что я, не зная этого города совершенно, думал, "что вера в ритуал, вера в то, что при трамваях, электрическом освещении, всероссийской выставке и аэропланах - в Киеве, да не только в Киеве, живут и ходят повсюду среди белого дня представители той нации, которую Россия знает издревле, ходят и пьют человеческую кровь, как французы красное вино, - так сильно укрепилось в киевском простонародье, что на меня, не верящего этим постыдным сказкам и глупостям, сейчас же набросятся со всех сторон и {24} категорически заявят: - Что вы, что вы! Это у вас там в туманном Петербурге, может быть, нет, а у нас в Киеве... Ну, кто же этого не знает!..-И т. д., и т. д. ...
И, к моему величайшему удивлению, решительно никто, ни евреи, ни христиане, ни православные, ни поляки, ни извозчики, ни коридорные, ни вагоновожатые, ни кондуктора, ни городовые, ни газетчики, ни лавочники, ни нищие, ни праздношатающиеся, ни неизвестные мне случайные мои знакомцы, ни рабочие, ни подгородные крестьяне, ни чиновники, - решительно никто, ни один не заявил мне, что "у нас в Киеве" "эти изуверы" всегда запасаются человеческой детской кровью и продают ее желающим оптом и в розницу... Также я решительно, ни от кого не слыхал, чтобы в Киеве исчезали каждый день, по крайней мере, хотя бы по одному младенцу для надобности приготовления запасов крови...
На сто двадцать литров, которые, как утверждает антисемитская литература, нужны будто бы евреям ежегодно для приготовления пасхальной мацы, сами понимаете, господа, нужно много, очень много младенцев...
Мне пришлось слышать мнение бездомных поденщиков с берега Днепра: и эти, в сущности добродушные, но совершенно некультурные, темные люди,- и те своим умом дошли до того, до чего никак не могут додуматься многие из "государственных" голов.
- Зачем ему было тащить Андрюшку в печь, отбивать от ребят, среди бела дня?.. Таких дураков на свете нет... А если уж ему нужно было бы ребятенка слопать, - приди к нам на берег, сколько тут детворы? Бери, какого хочешь, без отца, без матери, - тащи, куда хочешь - никто не пикнул бы. А то, ишь, схватил, потащил... Нет, брат, теперь и .. дураков не обманешь... Веры этому никто не дает...-Так рассуждают эти люди.
Вот, видите, и до них докатились волны общественного движения, поднятые этим процессом.
Такое простое, житейское соображение, совершенно разбивающее сразу весь обвинительный акт - так просто, так ясно само по себе, так само бросается в глаза каждому, что, право, вряд ли найдется в Киеве две сотни человек, кроме тех, кто по "обязанности службы" верит чему угодно, раз {25} это приказано, - которые бы по совести, положа руку на сердце, придавали бы значение всем этим россказням.
С души скатилось бремя... Я извиняюсь перед киевлянами, что мог ранее думать так о них, но право же меня ввели в заблуждение господа союзники, так раскричавшие на весь свет, как я полагал, о расовых особенностях киевлян, сохранивших в недрах своих доисторическую привычку людоедства...
Должен сознаться, что это прямое, честное, крайне отрицательное отношение к обвинениям, возведенным на Бейлиса, очень обрадовало меня. Я на минуту предположил было, что ужасная работа всех этих "Двуглавых Орлов", по крайней мере, в низах населения, привила, оставила след ненависти, легковерия, недоверия и предубежденности, но поскольку я могу судить по своим наблюдениям - все эти темные усилия почти не оставили следа, говорю "почти" только потому, что есть же где-либо рати "союзников", которые, одурманенные сплетнями и лганьем, не ведающие науки, может быть, и верят этой древней клевете на род человеческий...
- Что там говорить, - заявил при мне самый обыкновенный, что называется "серый" городской обыватель, - просто по злобе все это, мина подведена...
Посмотрел я на этого простосердечного русака и подумал: "устами младенцев возвещается правда". Ведь вот передо мной действительно политический младенец, и он, сын народа, чутко уловил самое главное, самую основу как этого, так и всякого другого, когда-либо возникавшего обвинения в ритуальном убийстве христиан евреями... Действительно, здесь "мина подведена", и ничего больше нет и не может быть в этом кошмарном клубке, который приобрел теперь историческое имя "дела Бейлиса".
С облегченным сердцем шел я в суд.
Я привык наблюдать толпу, массы, и это отрадное, честное настроение киевлян, уверен, не может не проникнуть туда, за холодные стены суда, и там оно должно претвориться в мужественную правду и справедливость.
{26}
V.
В суде.
Около суда и в суде настроение особенное, повышенное, боязливое. Полиция всюду: и конная и пешая, почти запрещающая даже проходить около суда,.. Иду через несколько полицейских дозоров, расположенных в самом суде... Везде спрашивают, вежливо и предупредительно, билет...
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Знамение времени - Убийство Андрея Ющинского и дело Бейлиса (Впечатления Киевского процесса)"
Книги похожие на "Знамение времени - Убийство Андрея Ющинского и дело Бейлиса (Впечатления Киевского процесса)" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Владимир Бонч-Бруевич - Знамение времени - Убийство Андрея Ющинского и дело Бейлиса (Впечатления Киевского процесса)"
Отзывы читателей о книге "Знамение времени - Убийство Андрея Ющинского и дело Бейлиса (Впечатления Киевского процесса)", комментарии и мнения людей о произведении.