В Библер - От наукоучения - к логике культуры (Два философских введения в двадцать первый век)
Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Описание книги "От наукоучения - к логике культуры (Два философских введения в двадцать первый век)"
Описание и краткое содержание "От наукоучения - к логике культуры (Два философских введения в двадцать первый век)" читать бесплатно онлайн.
125 Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 42. С. 160.
126 В замысел этой работы не входит анализ тех закономерных исторических процессов, в которых действительная всеобщность (самоустремленность) человеческой деятельности отщеплялась от самой этой деятельности, оттеснялась на обочину производства, в сферу "свободного времени"; всеобщее оказывалось маргинальным, вторичным феноменом, надстраиваясь над всемогущим массивом "детерминации извне". Возможно лишь предположить - и историческая наука подкрепляет это предположение, - что решающие повороты исторического движения совершались все же в тех точках роста, когда предметная деятельность и соответствующие внешние формы общения замыкались "на себя", когда детерминация "извне" решающе оборачивалась самодетерминацией, разогнавшийся человеческий разум - в пафосе самосознания, самообщения изменял свои коренные определения, свой смысл. Обычно такое необходимое самозамыкание экстенсивных форм деятельности происходило в малых, даже географически сосредоточенных, очагах; это - Афины VI - V веков до нашей эры; катакомбы первых христиан Римской империи; города-государства (Флоренция, Генуя...) эпохи Возрождения; Англия эпохи первой промышленной революции; Париж энциклопедистов и Просвещения и т.д. Только в напряжениях XX века Марксово "совпадение изменения обстоятельств и изменения самой деятельности, то есть самоизменения" ("Тезисы о Фейербахе") становится может стать - постоянной детерминантой истории.
127 Конечно, грани культуры имеют не только вектор "самоустремленности", Отщепляясь от своего "основания" и вступая в реальный оборот социальной жизни, и искусство, и философия, и нравственность и т.д. оказываются феноменами "надстройки", "идеологии" и пр. ...включаясь в системность цивилизации, экономической формации. Но, как бы они ни детерминировались "извне", по смыслу своему эти феномены (грани) культуры растут "корнями вверх", переопределяют свои "причины" и - вновь оказываются силами самодетерминации. Именно об этой стороне дела сейчас и пойдет речь.
И еще одно примечание. Понимаю, что мои определения "граней культуры" будут даны слишком густо, сжато, в форме далеко идущих выводов из каких-то (здесь, во всяком случае, не осуществленных) исследований. Да, еще речь пойдет не меньше чем об искусстве, философии, нравственности и т.д., вместе взятых. Но без такого широкого обзора не обойтись. Необходимо, хотя бы пунктирно, очертить целостную фигуру нашей "пирамидальной линзы". А что касается взаимопонимания с читателем, то предполагаю, что оно все же возможно. Во-первых, в мои задачи вовсе не входит детальное обоснование введенных утверждений; скорее, читатель должен знать, что именно я подразумеваю, говоря о самодетерминацин, присущей культуре, во всех ее гранях. Но такое "подразумевание" острее ощутишь в определениях, пусть не сразу до конца понятных, но сформулированных "с запросом", в философской рефлексии. Во-вторых, надо вспомнить, что я здесь - как полагаю - опираюсь на некую встречную интуицию современного читателя, позволяющую ему (если он не слишком заторможен профессиональной предвзятостью) быстро совмещать непосредственные реалии его жизни в XX веке с предлагаемыми философскими тонкостями. В-третьих, "грани культуры" включены здесь в единый образ культурной "пирамидальной линзы" и многие определения "граней" будут выясняться не сами по себе, но в их отношении к "основанию" и к "вершине" этой линзы.
128 Наверно, точнее тот образ, который был уже намечен выше, в кратком диалогическом осмыслении культуры. Помните? Культура подобна трагедии, в которой выход нового персонажа ("явление третье, те же и...") не уничтожает персонажей, ранее вышедших на сцену, но позволяет усилить, проявить, впервые сформировать новые их свойства и особенности - по отношению к новому герою... Но и новый образ "многогранника" позволяет выявить какие-то особенные черты развития культуры - культуры самодетерминации.
129 В новом повороте я здесь возвращаюсь к идеям, намеченным в общей характеристике культуры как диалога культур (см. выше).
130 Детальнее см. Библер В.С. Нравственность. Культура. Современность. М. 1990.
131 Отталкиваясь от различения "морали" и "нравственности", введенных в немецкой классической философии, я целиком переосмысливаю эти определения в свете реальных коллизий человеческого поступка в XX веке (см. очерк 1).
132Шекспир В. Гамлет. М., 1951. С. 229 (перевод Б.Пастернака). Сравни:
Пусть будет
То, что будет!
Таким я стал теперь.
И это страшно мне.
(Такубоку И. Избр. лирика. М., 1971. С. 59).
133 Повторяю: общение и диалог этих различных всеобщих разумений, всеобщих ответов на вопрос: "Что означает понять смысл мира?.." - невозможно здесь сколько-нибудь детально обосноватъ. Но без такого предположения все наши размышления о культуре будут непоследовательны и недодуманы.
134 См.: Выготский Л.С. Мышление и речь. См. также: Библер В.С. Внутренняя речь в понимании Выготского и логика диалога (( Методологические проблемы психологии личности. М., 1981. С. 117 - 134.
135 Хотя бы в рефлексии, как ее понимал Гегель.
136 Бахтин М.М. Эстетика словесного творчества. М., 1975. С. 311, 356.
137 Достоевский Ф.М. Собр. соч. В 12 т. М., 1982. Т. 12. С. 225 - 226.
138 Достоевский Ф.М. Собр. соч. В 12 т. М., 1982, Т. 12. С. 228.
139 Бахтин М.М. Проблемы поэтики Достоевского, М., 1972. С. 105.
140 Понятие "регулятивной идеи" дано здесь в смысле, близком к определениям Канта, но совершенно в другом контексте.
141 Поскольку образ такого "в-(о) круге-храма-бытия" (в округе... во круге...) более труден, чем схематизмы трагедийного и романного (см. ниже) остранения жизни индивида, назову - очень разноплановые - произведения, что стали для меня особенно значимы, чтобы войти в образ средневековой поэтики личности. Это: Августин Бл. Исповедь. Монологи. Кн. 1 и 2; Флоренский П. Иконостас; Данилова И.Е. От средних веков к Возрождению; Сложение художественной системы картины Кватроченто. М., 1975. Ряд книг из истории средневековой архитектуры (названий не привожу, возможно взять любое, достаточно фундаментальное издание); Цветаева А. Сказ о звонаре московском (( Москва. 1978. ? 7; В образы средневекового бытия вводили меня также: Стихотворения Р.М.Рильке; Мандельштам О. Разговор о Данте. Стихотворения. О поэзии и др.
Более детально анализ средневековой поэтики личности развит, как я уже писал, в моей книге "Идея личности - идея исторической поэтики". Но поскольку эта работа только еще подготовлена к печати, прямые ссылки на нее невозможны.
142 См.: Ярхо В. Древнегреческая трагедия. К вопросу об исторической специфике (( Вопросы литературы, 1974. ? 7.
143 Тезис...
144 Антитезис...
145 Софокл. Трагедии. М., 1958. С. 148 - 158.
146 Поэты лирики Древней Эллады и Рима. М., 1955. С. 50.
147 Тезис...
148 Антитезис...
149 Если только не учитывать, что и сам мой анализ (его формы и его суть) порожден именно в этом (XX век) "горизонте личности".
150 Идея разума (философской логики) культуры в моих работах имеет особое значение. Именно этим я, собственно, и занимаюсь. См. специально: Галилей и логика мышления Нового времени//Цивилизация и механика. М., 1979.
Но здесь для меня существеннее не столько философская логика, сколько поэтика культуры, во всяком случае - "феноменология духа" культуры. И только в этом плане формируется (в данной части) идея разума.
151 Это перечисление - "апория", "антитеза", "антиномия"... - дано только как заявка проблемы. Логическое определение указанных форм противоречия см. в других моих работах, а историко-культурный анализ соответствующих форм сопряжения основных регулятивных идей - впереди... - в новых работах. Здесь - это только слова. Но слова - как затравка - необходимые.
152 Ср. в совсем другой поэтике, но также в поэтике (и нравственности) XX века: "...об артистизме ничего не скажу, тут если не мое богословье, то целый том, не поднять" (Б.Пастернак) (Дыхание лирики. Из переписки Р.М.Рильке, М.Цветаевой и Б.Пастернака в 1926 году//Дружба народов. 1987. ? 6, С. 252).
153 Гинзбург Л. Литература в поисках реальности. С. 312 - 322.
154 Здесь "лирика" - это не поэтический жанр, но определение основ поэтики XX века. Пабло Пикассо или Марк Шагал воплощают суть лирики нашего времени не менее, чем Осип Мандельштам или Марина Цветаева. Правда, в XIX веке, и вообще в Новое время, идея автора также крайне существенна, но совсем в ином смысле. В Новое время автор порождает свою, романно остраненную и "закругленную" (в посмертный "дефис") биографию. В XX веке реальная, живая, хаотическая биография создает, рождает Образ Автора ("Владимира Маяковского" или "Марка Шагала"). Это во-первых. И во-вторых, этот момент изобретения обратим, заторможен и - становится предметом изображения и воображения.
155 Слово Н.Я.Мандельштам.
156 Дыхание лирики (( Дружба народов. 1987. ? 6. С. 352.
157 Вот одно из гениальных изображений этой нравственно-поэтической перипетии: "...двойственность, без которой нет жизни, ...горе подкатывающих к сердцу и к горлу качеств - родных, именных, тех же, что во мне законном, но излившихся за мои контуры, весь век барабанящих по периферии.
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "От наукоучения - к логике культуры (Два философских введения в двадцать первый век)"
Книги похожие на "От наукоучения - к логике культуры (Два философских введения в двадцать первый век)" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "В Библер - От наукоучения - к логике культуры (Два философских введения в двадцать первый век)"
Отзывы читателей о книге "От наукоучения - к логике культуры (Два философских введения в двадцать первый век)", комментарии и мнения людей о произведении.