Юлий Крелин - Без затей

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Описание книги "Без затей"
Описание и краткое содержание "Без затей" читать бесплатно онлайн.
Писатель и хирург Юлий Крелин хорошо известен читателям произведениями о трудах и буднях московских больниц, о каждодневном подвиге людей — хранителей клятвы Гиппократа.
— Глебыч! Геннадьич! Сколько лет!
Четыре дня назад, перед операцией, журналист просидел у него добрых полдня. Разговор бессмысленно запрыгал через златогуровские восклицания, похохатывание, приступы громкого смеха. Глеб переглядывался с Раей, прощупывал Романыча настороженным взглядом: к добру ли такая ажитация?
— Нам бы сейчас выпить, да, Глеб?
— Тебе ж нельзя.
— Ну и что, тебе можно. Главное, чтоб кто-нибудь пил. Повод-то какой! Вот она! — Лев похлопал себя по ноге. — Целехонька! Мы еще поквакаем.
— Не болит?
— Раечка, принеси кипяточку, сделай нам чайку. (Рая вышла.) Я тебе скажу, Глебыч, с ногой у меня ничего. Нога не болит… Стала рука побаливать. — Лев приложил палец к губам. — Понял? Забудь. Может, не то.
Слово вылетело. Боялся, запрещал себе Златогуров даже подумать о своих руках, о новой боли. И тут вдруг нежданно и мучительно вырвалось. То, что загонял куда-то в подвалы своей души, — вырвалось, шваркнуло крыльями и принялось кружиться, шелестеть над головой, перед глазами, в ушах… Лев представил, что его ждет, как это будет выглядеть: он мысленно назвал усеченное видение шахматной фигурой… Показалось, что молчали они целую вечность, на самом деле через мгновение после вырвавшегося страха Лев снова вскричал:
— Все! Все, Глебыч. Забудь. Сейчас все хорошо. Нога не болит. — Но никакими силами уже не загнать назад то, что вырвалось, сказалось. — Может, до этого я еще умру. Это у кого рак, еще можно рассчитать по времени, а при склерозе никогда не знаешь, сколько тебе отпущено. Хочется выпить, Глебыч. Да молчи! Я знаю, что нельзя. У меня же в животе два сосудистых протеза из лавсана. А теперь еще и в ноге протез — из собственной вены. Даже с этой же ноги. — В голосе Льва появилась, пожалуй, гордость за собственную вену.
Рая принесла чай.
Златогуров, как древний грек в ареопаге, возлежал на боку, придерживая чашку одной рукой. Глеб похвалил чай, отдал чашку Рае. Откинулся в казенном кресле, положил на колени «дипломат». Щелкнул замками.
— У меня сюрприз. Вот. Завтрашний номер.
Лев читал, потирал руки и представлял себе скорый взрыв, который произведет эта заметочка, как он ее называл.
18
По дороге на работу я, как всегда, проглядывал газеты. И сразу же наткнулся на статью «нашего» журналиста. После того как отделение приложило к нему руки, мы стали читать его работы с особой заинтересованностью. Так всегда бывает, если оперировал человека, имеющего отношение к печатному слову, к литературе, — тут же хватаешь газету, журнал, книгу и начинаешь лихорадочно читать, словно это написано сыном или братом, с чувством тайной горделивой причастности. В таких случаях я вспоминаю кумира нашей юности: в записной книжке Ильфа сказано, что газета с такой гордостью писала о лунном затмении, будто сама его сделала.
Статья была о последних достижениях науки, о компьютерной томографии — знакомая тема! —о лазерной хирургии, обо всем, что к нашей больнице не имеет никакого отношения. А потом о внедрении всего этого в практику. В институтах-де только вырабатывают новые методики, а основное лечение проходит в обычных больницах, и вот тут-то, доказывал Глебыч, в учреждениях практического здравоохранения и надо в первую очередь тиражировать апробированные новшества — доводить их количество до потребного любой больнице, ибо речь идет о здоровье людей. Все красиво, все правильно… И вдруг, прислонившись к вагонной двери, я начал медленно наливаться страхом: после всего этого излагалась наша эпопея с переводом на наш баланс эндоскопов вперемешку со славословиями мне и моим коллегам.
Очухавшись от первой волны страха, я испытал приступ доселе неведомого волнения: что и говорить, ласкает душу, когда о тебе пишут столь возвышенно комплиментарно, можно сказать, весь мир оповещают о том, как ты хорош, самоотвержен, бескорыстен… Новая волна — неприязнь, замешенная на изрядной злости и страхе. Во-первых, я просил не писать! Кстати, мог бы и показать предварительно, чтобы не было никакой клюквы. То, что журналисту кажется находкой, с точки зрения профессионала выглядит порой просто смешным. Злость раздувалась, как внезапный аллергический отек.
Начиненный смятением и яростью, я заперся в кабинете и продолжил изучение плача по аппаратуре и панегирика отделению. Выставили на посмешище! Уж теперь-то кто-нибудь прокатится утюгом по нашей мечте… Как прожектором, высветили — кто знает, что разглядят из серого тумана невидимые специалисты своим зорким профессиональным глазом?
Ворвался к Льву. Тот сиял как начищенный самовар.
— Ваша работа? Долго думали?
Лев осел и потемнел, словно снег, которого коснулся теплый воздух, и ошарашенно смотрел на меня.
— Неужели не понимаете, что помогать надо втихую?
— Дмитрий Григорьевич, напрасно злишься. Мы все рассчитали. После статьи они обязаны реагировать сразу.
— «Реагировать»! А то, что его могли не резать, а вытащить камень этой игрушкой? Это как? Надо ж такое написать! Какое же в этом случае мы имеем право оперировать? Тут уж на нас выспятся! Хорош гусь! Сейчас они нам нареагируют! Еще и подсказал, за что бить. — И тут же спохватился. Стыдно стало за вспышку. Оба они хотели как лучше, а я — с ходу в крик. Лик этот сияющий узрел и взорвался. Все же он больной, и больной, благодарный нам. Откуда ему и журналисту знать все наши тонкости? — Прости, Лев Романович. Это я от смущения. Неловко, когда в глаза хвалят, да еще сверх заслуженного. У нас, знаешь ли, клан, своего рода монашеский орден. Испокон веку врачи несколько отделены от другого мира. Непосвященным наших трудностей не понять. А полностью раскрыться перед всеми, обнажиться мы не готовы. Да и кто готов? Так что не заслужили мы похвалы. Все наоборот может случиться.
Как всегда, многословием пытаюсь сгладить собственное хамство, разутюжить складки неприязни между больным и врачом.
— Не скромничай, Дмитрий Григорьевич, в заметке все правильно изложено! Вы же не побоялись трудностей! — Лев снова стал понемногу раздуваться. Бесполезно ему объяснять.
— Ладно, Романыч. Мне надо идти больных смотреть.
— Можно я позвоню из вашего кабинета?
— Разумеется, звони.
Представляю, как он сейчас расписывает автору, что все в порядке, все довольны, я, мол, от похвалы зарделся, как девчонка… Уверен, что Рая уже принесла ему миллион экземпляров и он их роздал всей больнице. Небось уже с дежурным персоналом референдум провел, пока я до работы доехал.
Говорят, быть знаменитым некрасиво. Я бы сказал — опасно. Достали бы мы эти чертовы эндоскопы в конце концов, ну, через год, два, три… Что за нетерпячка? А чего добились?.. К концу операции волны пошли по всей больнице. Только стали зашивать, прибежала старшая сестра: срочно вызывает главврач.
— Не брошу же я!
Конечно, мог бросить. И без меня зашили бы. Но к начальству никогда не надо спешить. Хватит, наторопился за нынешний сезон по горло. У меня еще одна операция, имею формальное право не уходить отсюда до конца работы. Зашил больного до последнего шовчика и остался в блоке, курил в ожидании, когда увезут этого и подадут следующего. Конечно, лучше, если б два операционных стола было: сразу перешел бы к следующему больному, тому уже дали бы наркоз, и не пропадало бы впустую мое уникальное время. Смех один. Все — бы, бы, бы… Егор рядом записывает историю болезни. Удивительно, до сих пор про статью словом необмолвился. Наверное, сидит и иронизирует про себя. Будто подслушал:
— Нина звонила — поздравляла.
— Не с чем.
— Как — не с чем? А реклама?
— Надо быть очень уверенным в качестве товара, чтоб его рекламировать. Скажи честно: ты был в курсе?
— С ума сошел!
Хотелось, чтоб он поднял голову, в глаза ему посмотреть: не врет? Но тут явилась, как говорится, к Магомету гора — главный врач:
— Ты что? Не мог прийти? Ведь ничего не делаешь!
— Наркоз уже дают больному. Егор смылся. Остались вдвоем.
— Виданное ли дело — главный врач сама к нему идет! Герой статейный. Дождались праздничка! Вызывают в управление. Поедем вместе.
— Я не могу. У меня операция.
— Без тебя обойдутся.
— Нет. Так нельзя.
— Знаю, что нельзя. Большая операция?
— Час-полтора.
— Как кончишь — сразу ко мне. Расскажешь, по каким каналам шла самодеятельность.
— Да мы ничего не знали. Он в больнице у нас лежал.
— А как попал к нам?
— «Как, как»! «Скорая» привезла. — Не подводить же Егора.
— Ох, Дим, дорого нам обойдутся твои эндоскопы!
После операции поднялся в отделение. В палате юбиляром возлежал Златогуров. Статья в газете — еще одно лекарство, тест, подтверждающий его необходимость миру. Прошел мимо открытой двери, не стал разговаривать с ним. Быстро переоделся, и мы с главной поехали.
Сидел в приемной, пока она беседовала с начальником. Тот был холоден, но не шумлив, как можно было ожидать. Выяснил нашу оснащенность и сказал, что весьма неплохо для такой слабой больницы, как наша. «Слабая» — пожалуй, единственный отдаленный рокот надвигающейся грозы. Разговаривать с заведующим отделением, то есть со мной, отказался.
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Без затей"
Книги похожие на "Без затей" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Юлий Крелин - Без затей"
Отзывы читателей о книге "Без затей", комментарии и мнения людей о произведении.