Дмитрий Костюкевич - Этика Райдера
Все авторские права соблюдены. Напишите нам, если Вы не согласны.
Описание книги "Этика Райдера"
Описание и краткое содержание "Этика Райдера" читать бесплатно онлайн.
Когда речь заходит о незваных гостях на пороге собственного дома, рука хозяина неизменно будет ближе к выстрелу, чем к рукопожатию. Люди редко жалели врагов, несмотря на то, что сами олицетворяли их худшее воплощение. Они дрались за «своих» и уничтожали «чужих», постоянно тасуя колоды этих понятий. Представьте долгий путь к пониманию неизбежного. Представьте мир, где голова чужака станет валютой, лозунгом, символом, мишенью, надеждой. Представьте мир, где цели диктует превосходство вида.
– Хавай кебаб. Гандоны твои ины, – сказал Печа. – Смотри, что твари лепят. Их приютили, а они пачки крошить.
– Помнят-то руки…
– Эскадрон вафельный, закройте рты! – крикнул Силя. – Не слышно!
Глава Комитета говорил:
– На нас давит планетарный совет, свобода для поселенцев – это их настоятельная просьба. И мы бы не хотели провоцировать конфликт. Мы оказались не готовы к тому, что произойдёт. Не было никаких предпосылок такого странного поведения. Я сожалею, но…
– Вы? Сожалеете? – подключился Соловьёв.
– Да, – устало говорил Вилле. – Я сожалею, но то, что мы сейчас наблюдаем на улицах наших городов, – возможно, только начало. К сожалению, нам не оставили выбора – во многом… Вы же поймите, нам приходится иметь дело с политикой другого уровня, другого масштаба, несопоставимого с тем, к которому мы привыкли, с которым сталкивались до сих пор. Я с вами не спорю, решение было принято поспешно…
– Вот! – безумствовал в экстазе Хананян, смачно пристукивая кулаком по подлокотнику. В его краснолицести проступало что-то социалистическое, революционное. – Они поспешили! Как это по-русски!
– По-русски, по-казахски, по-немецки… при чём здесь это? Я – вообще еврей, если уж на то пошло, – сухо сказал Вилле.
Зал стих.
– Вечером. В среду. После обеда, – запел Монте-Карло, – Папа! Купил! Маген Давид!
Мир изменился. В который раз. Печа совершенно неожиданно задумался о Нике – возможно, последнем компромиссе между прошлой жизнью и серым месивом настоящего.
Он нащупал пульт и погасил экран.
– Эй! – запротестовал Силя.
– Наслушаемся ещё про ишаков звёздных. Давайте нормально вмажем, потрындим, потом на баб сходим.
Месси взмахнул лаптем варёной колбасы.
– За! Я общагу одну пробил. Встречают с распростёртыми ногами!
На том и решили. Даже Силя приутих, когда начали вторую бутылку.
Дрон дрых с беспомощно раскрытым ртом, слюнявый, анабиозный, весь завтрашний. Монте-Карло засунул ему в ноздри сигареты, короновал пластиковым стаканчиком и искал лучший ракурс для снимка.
– Тихо! – Печа нажал «ответить». – Да, Ник?
– Лёха, тут беда… проблема одна у меня. Привет, забыл совсем.
– Что случилось?
– Светка домой не пришла. С танцев своих. Два часа как должна была.
– Звонил?
– Само собой… абонент не доступен.
Печа долго не думал.
– Скоро буду. Пройдёмся по её маршруту, она же пешком ходит?
– Да.
– Всё. Буду! Не кипиши.
Печа забил о дно пепельницы сигарету, вскочил, засуетился.
– Так, пацаны, сворачиваемся. Нику надо помочь. Сеструха домой с тренировки не вернулась.
Никто даже не пошевелился.
– Ментам пусть позвонит, – зевая, посоветовал Силя. – Жопы свои почешут немного.
– Забей, – поддержал Месси. – Что, реально метнёшься? Много он тебе помог, интеллигент твой сраный?
– Слышь, давай без этого? – Печа стянул майку, стал натягивать новую. – Поганить не надо.
– А что, – вступил Монте-Карло, складывая руки храпящего Дрона на лениво поднимающейся и опадающей груди. Он держал в зубах свечу, которую собирался пристроить «покойнику» перед фотосессией, и поэтому забавно шепелявил. – Месси прав. Хоть раз появился кореш, когда ты ремонт делал? Ты же просил, знаю! А когда тебе сани на озере вынесли, в больничку наведывался?
– Был один раз, – с вызовом ответил Печа.
– Ясно. Отметился.
Дрон захрапел – выражая свою солидарность с друзьями.
Печа распахнул шкаф.
– Давайте, подъём. И приберите всё.
Месси налил рюмку, выпил залпом, ахнул, сморщился. В комнате густел перегар.
– И что, полетишь к фраеру своему?
– А что не видно? – чуть ли не виновато отозвался Печа, выискивая в шкафу джинсы. Он начинал злиться – на себя, на пацанов. – Ну, живо! Или хотите мамку мою дождаться?
– А чё, с Олеговной по рюмке ещё сделаем, – отозвался Монте-Карло.
– По две, – уточнил Месси. – Что за западло, так пьянку рвать?
– Сам ты… – Запел сотовый, и Печа вжал его в ухо. – Да, Ник? Что? Нашлась? Сотовый потеряла? Ага… Ну, слава богу… Словимся на днях? Ну… на следующей? Ага, созвонимся, пока.
Он сел на пол – с мятыми штанами в руках, с затихшим сотовым, – кивнул на ополовиненный бутыль, вздохнул:
– Месси, начисляй…
Силя брезгливо покачал головой:
– Вафел твой Ник, – сказал он, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.
1.8
Новосибирск
сентябрь, 2030
Сентябрьское небо походило на только что брошенную девушку: оно замерло, помрачнело, но пока удерживалось от слёз. Город готовился к зиме. Месяц-другой и придётся переключаться на другой ритм, думать обледенело-грязными словами, верить новым неспешным богам в вязаных шапочках, зная, что и они глупы и глухи.
– Хотела бы побывать в Бресте? – спросил Антон Ксюшу.
– С тобой – да.
Зачем я спрашиваю об этом, подумал он. Заполняю молчание, неловкость которого растираживала Ума Турман в «Криминальном чтиве»? Сам он хотел немного другого: пройтись по городу, где родился и вырос, в одиночестве, с пачкой сигарет в кармане и дневником прошлого в голове, и – чёрт с ней с зимой! – пускай идёт снег. Пройтись знакомыми маршрутами, останавливаясь у обелисков юности. Вот здесь. У парапета набережной, напротив затянутого льдом Мухавца, где они с друзьями не раз выпивали под неприхотливую закуску. И здесь. Около Клуба юных моряков, откуда он на спор украл пожарный топор, но выбросил, преследуемый пьяным сторожем. И здесь. Во дворике, в центре которого когда-то стояла беседка – там они с Вадимом, два лучших друга и одноклассника, в отрыве от класса досрочно отмечали выпускной. А эта многоэтажка… раньше её не было, пятнадцать лет назад здесь торчал бетонный пень недостроенной гостиницы, пережившей несколько зим без консервации, менявшей владельцев, но не нарастившей ни одного нового блока – только растерявшей. Они часто играли в этом заповеднике «планового» строительства. И он едва не выпал с пятого этажа вместе с расшатавшейся оконной рамой. А вот на этой лавке он узнал, что его Марина параллельно встречается с парнем из своего дома (хоть убей, не вспомнить, кто сообщил ему по телефону эту новость, но ещё свежо в памяти, то гадливое ощущение хрупкости и искривлённости пространства). Много мест и воспоминаний. Он бережно коллекционировал их, как и фотографии детей на фоне катастроф – в мире, где одни «человеческие животные» правят другими, те, кто каким-то чудом остался в стороне могут лишь наблюдать, запоминать, собирать отголоски трагедий и пепел былых улыбок.
И почти удаётся обмануть себя, говоря, что улицы Бреста не изменились, не изменился ты. Притворяться, что забыл, как плутал по тесному лабиринту родного города – и не помогали сигареты, душило одиночество, бесил мокрый снег в лицо. Самая жестокая насмешка: нельзя вернуться туда, откуда уехал. Только в место с тем же названием.
– Я не о французском Бресте говорю, – сказал он, выныривая из размышлений.
– Ай, как смешно, – с лёгким раздражением сказала Ксюша.
Возможно, ему показалось. Иногда эта интеллектуальная девушка (Эйнштейновскую «Кто выращивает рыбок?» она разгадала за девять минут) становилась нетерпеливой и резкой. Но не до конца. Крайности с ней не гармонировали. Её нельзя было представить разъярённой до крика или плачущей в подушку. Это нравилось Антону.
Они познакомились в конце марта. Он попал на ресторанное гуляние случайной компании, где почти никто никого не знал. Странной «круговой порукой» заполнилась банкетка на двадцать посадочных мест. Отчего-то парни мало смотрели на Ксюшу – это бесило и радовало одновременно. Участвуя в общем трёпе, он наблюдал за ней. И когда она – немного пьяная, немного уставшая, немного раздражённая – наклонилась к нему через стол и сухо произнесла: «Уйдём от них», он ушёл. С удовольствием. И ушёл бы ещё десять тысяч раз – в сырую мартовскую ночь, где было мало слов и так много их самих, и почему-то они провели её вместе, в пахнущем тополями Новосибирске, который так и не стал для него родным.
– Смотри на голубков, – Ксюша остановилась, кивнула в переулок.
На картонке нежились два кота: чёрный уткнулся мордой в бок пепельно-рыжего. Проём в стене у самого асфальта, видимо, вёл в подвал и служил в первую очередь путём эвакуации от людей, а уж потом – гарантом теплоты. Пепельно-рыжий котяра глянул на остановившуюся парочку недоверчивым янтарным глазом.
– Называть котов голубками, как минимум странно, – улыбнулся Антон.
– А как максимум? – толкнула в бок Ксюша.
– А как максимум это брат и сестра или два брата, а никакие не влюблённые. Маленькие ещё… – Антон присел на корточки. – Давай ты их себе заберёшь?
– Ты же знаешь, что у меня аллергия.
– Первый раз слышу.
– Я говорила.
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Этика Райдера"
Книги похожие на "Этика Райдера" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Дмитрий Костюкевич - Этика Райдера"
Отзывы читателей о книге "Этика Райдера", комментарии и мнения людей о произведении.