Михаил Лукин - …И вечно радуется ночь. Роман
Все авторские права соблюдены. Напишите нам, если Вы не согласны.
Описание книги "…И вечно радуется ночь. Роман"
Описание и краткое содержание "…И вечно радуется ночь. Роман" читать бесплатно онлайн.
Грань жизни и смерти… И человек, одинокий, точно канатоходец, обострёнными чувствами, сознанием, угасающим под гнётом болезни, пытается смириться с демонами, им сами же и созданными по образу и подобию старинных знакомых и наивных детских страхов. Так и известному некогда, но теперь полузабытому писателю, оканчивающему свои дни в богадельне, придётся пройти по той тоненькой верёвочке над самой пропастью в стремлении к давно ожидаемому покою. Удастся ли ему это?
Да, моя жизнь – предмет трагикомедии и оптимистического фарса, как жизнь любого из миллиардов глядящихся в это глубокое зеркало. Кто-то просто смеётся над ней, думая так скрасить томление собственного бытия, кто-то плачет и переживает, отчего случилось так, а не иначе. Если принимать всё, как есть, возникают вопросы, отвечая на которые смертный может забраться так высоко, что сравнится с Господом Богом; а когда он заберётся туда, то может увидеть, что никакого Бога там и нет. Тогда сведущие скажут – ты забрался не туда, Бог гораздо выше, чем может объять твоя жалкая мысль. И ты полезешь всё выше и выше, и будешь лезть всю жизнь, лезть по головам своих собратий, переступая через себя самого, пока кто-нибудь не прервёт твои мытарства, послав тебе смерть как избавление от всех твоих вопросов. Тогда ты поймёшь, что всё было напрасно. Просто-напросто напрасно! И ни в чём не было смысла – ни в жизни, ни в борьбе, ни в любви – смысл был лишь в крайней бессмысленности.
Да, Ольга, мне пора. Когда на часах в коридоре пробьёт двенадцать ночи, я вновь надеюсь оставить этот мир. Впрочем, на это я надеюсь каждый божий день, и каждую божью ночь пытаюсь уснуть я в обнимку с этой надеждой. Однако, в небесной канцелярии, видно, не до меня – счета не оплачены, и завещание не оставлено.
Близится вечер, солнце исчезло, и мне лучше. Скоро явится моя любимая Фрида со своими таблетками, и я должен успеть до её прихода.
Я выбираюсь из шкафа и сажусь к столу писать письмо Хлое.
VI
Конец ноября. Утро.
Хлоя прислала мне пальто, это не заняло много времени, – она знает мой размер и одежда пришлась впору, – доброе пальто чёрного цвета с обшлагами и хлястиком, тёплое до одурения. Мне пришлось подождать, но ожидание увенчалось успехом, и это хоть какая-то радость для меня!
Сама она обещается приехать в скором времени, к следующему Родительскому Дню, отговариваясь до поры наличием всяческих забот.
Хочу видеть свою дочь, без сомнения, и одновременно не хочу. Она приедет, будет здесь верховодить, тогда я лишусь не только гардин и твёрдой перины на кровати, но, возможно, и свободы передвижения; о сигарах я и думать не хочу – только через мой труп!
Конечно, я не бегаю, как мальчик, но и до вдовы Фальк, не говоря уж о Хёсте, мне пока далековато. Хотя, если меня будут возить в кресле, то я хочу, чтобы это делал лично доктор Стиг, я даже готов заплатить за это, и не постою за ценой. Ведь доктор – человек жадный до звонкой монеты, его возможно будет завербовать. Вот будет потеха!
Отворяется дверь, входит молчаливая Фрида с лицом, высеченным из серого гранита; она даже не стучится уже, зная, что это напрасно.
Я, полный напускной радости:
– Фрида, гляди, что у меня теперь есть! Пальто! Хлоя прислала, любимая дочь, теперь я могу гулять в парке. Что скажешь? Ты будешь гулять со мной?..
А она и не думает смотреть – будто есть дело ей до моего пальто или до моей радости? – у неё другая цель, и в руках у неё что-то есть. Это судно, она деловито осматривает его со всех сторон, ставит его на пол, и медленно-медленно, с характерным злобным скрежетом, задвигает под кровать.
«Ну, вот и конец», – ударяет в голову непроизвольная мысль.
Потом я смеюсь, всё громче и громче, захожусь в хохоте. Фрида оставляет комнату, даже не посмотрев на меня, а я не кидаю никаких проклятий ей в след, я просто смеюсь.
А доктор-то молодец, нечего сказать! Я тут раздумываю, как уязвить его, а он бьёт на опережение, и присылает Фриду с судном. Знаю, что бы он мне сказал на это: – «Я не враг вам, Лёкк, и желаю вам добра. Будьте любезны сидеть в оплаченном вами номере и ходить в это судно. Эта вещь, оторванная от сердца, удобная и красивая, я бы и сам пользовался ею, не сомневаясь, будь я на вашем месте».
К чёрту всё это! Я ещё в состоянии двигаться, я ещё не совсем мёртв! Слышите вы?!
Было бы кому дело до того…
Фрида уходит, краешек белого передника за дверью; когда же я, наконец, одумываюсь и хочу кинуть то, что она принесла, ей вслед, жгучая неприязнь к самому себе останавливает руку. Бедняга, если всё пойдёт так, как теперь, то в скорости тебе это, безусловно, понадобится…
Я давно не видел Шмидта, немца, с самых тех пор, как он разглагольствовал в обществе о германском созидательном начале, и спросил о нём толстяка Фюлесанга, с которым они здесь теперь соседи и закадычные приятели. Тот уставил на меня свои полные сочувствия свиные глазки и ответил, что Шмидта уж неделю, как нет в живых.
– Будто вы не знали!? Он вышел из пансионата, но так и не вернулся назад, и никто не знает, куда он подевался. Сиделки говорят, он умер; возможно, это так и есть…
Ничего особенного, объясняюсь я, я не выходил несколько дней, и не знаю новостей.
– …Но ведь странно, не правда ли, – исполненный напыщенной серьёзности, продолжает Фюлесанг, – совершенно здоровый человек, взял и умер. Вот и мы всем обществом думаем, что он просто потерялся. Я говорил с доктором, он проявил участие, и обещал послать людей отыскать Шмидта.
– И что же, послал? – участливо интересуюсь.
– А то как же! – заявляет Фюлесанг со всей ответственностью. – Всё ж таки живой человек…
– Что ж, кто-нибудь видел этих людей, есть ли они в природе?
– Никто не видел, по правде говоря, – говорит Фюлесанг и тут же обиженно, поджав мясистые губы: – Вот ещё один неверующий Фома… Послал, не сомневайтесь! С чего быть доктору Стигу столь жестокосердным, чтобы бросить человеческое существо на произвол судьбы.
«Кто же первый, тот, другой неверующий?» – думаю я, и хочу рассмеяться, но сдерживаюсь:
– И каковы ж результаты поисков? – спрашиваю.
– Не знаю, увы. Я Шмидта более не наблюдал, ни за обедом, ни вообще в особняке, но вот госпожа Визиготт утверждает, будто он прогуливался под её окном, и даже помахал ей рукой, когда она окликнула его.
История со Шмидтом, прогуливающимся под окнами госпожи Визиготт, ложится мне на душу, я даже вполне готов уверовать, что глаза её не обманули, особенно после её россказней про однажды высадившегося к ней из светящегося облака с благой вестью святого Михаила. Без сомнения, данный святой и в тот момент также находился в поле зрения госпожи Визиготт и прогуливался под руку со Шмидтом; вопрос в другом – был ли он шляпе, либо простоволос?
Тучный, исподлобья, взгляд Фюлесанга, между тем, совсем теряет стройность и осмысленность, глаза начинают бегать, и я, исключительно для хорошего завершения беседы, высказываю вслух наболевшую мысль:
– А может Шмидт и впрямь умер, хоть бы и совершенно здоров, нет?
Фюлесанг взволнованно озирается и пожимает плечами: вопрос без ответа.
Но мне в ответе нет нужды: я-то знаю наверняка, Шмидт умер, иного и быть не может!
Более я не стал выпытывать; а ведь есть вещи, обычные в таких моментах, вроде, как и от чего он умер, или, вернее, «исчез», – это было бы по-настоящему нелепо, – гораздо правильнее было спросить, от чего насквозь прогнивший Шмидт не мог бы умереть.
А от чего не мог умереть любой из нас, находящийся здесь?
Одного взгляда на самого Фюлесанга хватит, чтобы сказать, от чего он умрёт, хотя для многих его проблем медицина, пусть она и развивается семимильными шагами, не придумала ещё даже названий. А пока доктор Стиг, этот молодой и думающий учёный, плоть от плоти медик, будет придумывать причину его смерти, карточку Фюлесанга закроют словами: «Умер от неудовлетворённых амбиций, усложнённых отчаянным равнодушием», хотя на деле первым в истории он умрёт от плоскостопия.
Шмидт исчез… Нет, испустил дух, что тут греха таить, вот так дело!
А ведь мы расстались неприятно, если не врагами, то недружественно. Знаю, с ним случались провалы в памяти и приступы немотивированной агрессии, так что, вероятно, он мог забыть наш с ним маленький конфликт, сорвав зло на ком-нибудь из персонала, но от неприятного осадка это меня не избавляет. Думаю, если б представилась возможность выправить положение, я бы что-то сделал для этого, пусть даже и назвал бы Гитлера величайшим человеком на земле. Это ведь очень может быть, и в этом я бы не погрешил против истины. Правда, нет никакой гарантии, что Шмидт не умер бы из-за чего-то другого, хотя бы от радости осознания того, что я так восхитился Гитлером.
В мыслях об этом я едва замечаю, что происходит ожидаемое мною каждое божье утро событие – старуху Фальк вывозят на прогулку. И всё та же незнакомка с ней; всё время только издали в окно вижу я её, и никак не могу разыскать в особняке без лишнего внимания. Да, занимательно, всё же мне думается порой, что её, моей незнакомки, на самом деле не существует на земле – её нет ни днём, ни вечером, – да и утром она спускается к нам с небес, – всё же мне хотелось бы думать, что прибежище её небеса, а не ад, – для того лишь, чтобы вывезти старуху в парк, словно бы никто не умеет этого делать лучше её. Затем она растворяется в воздухе, уходит прочь в свои высокие чертоги, оставив по себе лишь воспоминание в моём больном мозгу, вмещающем и так столь многое и удивительное.
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "…И вечно радуется ночь. Роман"
Книги похожие на "…И вечно радуется ночь. Роман" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Михаил Лукин - …И вечно радуется ночь. Роман"
Отзывы читателей о книге "…И вечно радуется ночь. Роман", комментарии и мнения людей о произведении.