Алексей Жак - Дикарь
Все авторские права соблюдены. Напишите нам, если Вы не согласны.
Описание книги "Дикарь"
Описание и краткое содержание "Дикарь" читать бесплатно онлайн.
Несостоявшийся писатель-неудачник Сергей Дикарев, пьяница и балагур, распыливший года по пустякам, разбивший жизнь на эпизодические осколки, взамен записывает фантазии собственного сочинения. Встреченные на пути женщины, любовь, чувства преданности, нежности, созданные путаным воображением образы, – все перемешивается в сознании человека, отстраненно смотрящего на реальную жизнь остальных людей как на выдуманные истории.
Сидя в узкой кухне незваным татарином, Сергей мялся и маялся на низкой табуретке. Откровенное внимание к его персоне всегда настораживало из-за отсутствия привычки. Он почему-то подозревал корысть, каверзу, ловушку – хомут, семейные узы. Поэтому затравленно следил за женскими приготовлениями, пускай и безобидными на этом этапе знакомства, как за приготовлениями к смертной казни. Их мимолетные, невзначай, замечания, аттестационные вопросы, косые взгляды и ужимки не способствовали успокоению, а настораживали. Вот до чего бестолково чувствовал он себя наедине с этими перезревшими персиковыми леди, которым его мысли были невдомек: так безалаберно вели они допрос с пристрастием.
Девушки из-за недостатка стульев восседали на жестких коленках кавалеров, так же как в вильнувшей из-за угла на прощанье Геннадиной таксе. Только Лариса, эта великая крепкая барышня, категорически отказалась лезть на крутое нетерпеливое волшебное колено. Чтобы не чувствовать себя вороной, нисколько не сумняшись в греховности замысла вечеринки, она с преувеличенным вниманием слушала разговор Алены с объектом, очень интересовавшим ее, то есть с Сергеем.
Алена смыла косметику и оказалась с морщинками и несвежей кожей у глаз.
– Так ты, правда, из Москвы? – спрашивала она.
– Правда, из Москвы.
– Вот здорово! Ирка, хочешь съездить в Москву? – прогрохотала Лариса.
Сергей жал плечом, отгоняя щекочущую пылинку, опущенную за шиворот жеманной Ириной. Та заметно опьянела, все чаще требовала кивком животного поцелуя, от которого болели зубы, язык. Сергей перестал курить – тошнило, и уже скучал. Он высунулся в окно и глубоко вдохнул.
Алена пересела с волшебного колена на тонкую черту подоконника рядом с Сергеем. Вниз в глубокий колодец двора полетела непотушенная сигарета, вспыхивая изредка бенгальскими искрами, упала в палисадник с чахлой растительностью саженцев и травянистыми проплешинами на плоской земле между бордюрным орнаментом.
– Сергей, ты в каких странах бывал? Расскажи.
– Во многих. В Италии, например. Только везде недолго.
– И как там? Сказочная красота, наверное.
Сергей подумал, что сказать, и не придумал. Произнес, ведь надо что-то сказать, выручавшую не раз отговорку для обывателя:
– Да, красиво. Очень. Трудно все описать.
Да, именно так, не иначе. Как еще можно сказать, чтобы сумела понять его слова эта восторженная особа? Вряд ли в ее несоразмерной головке рассосется рой его бредовых мыслей. Зачем ей разгадывать абракадабру его путаных описаний, объяснений? Да и как рассказать о том блистающем пляже, о зеленной мгле на востоке, о белых хлопьях, заглатываемых газированной болтушкой волн, о чарующих далях, о горах в тумане, о тоске, о слезе при встрече скуластого волнореза?..
Нет, не поймет, и не время, не место. Не место для романтизированных парений. Как карикатурно искривлялись эластичные черты ее разгримированного лика, когда задавались загримированные вопросы о работе, зарплате, о вещах весьма практичных! Причем в самые деликатные минуты, когда, конечно же, тайный смысл домогательств надежно завуалирован страстными приставаниями подруги.
Неутомимая, Шикарная и Прекрасная успевала в любом месте, ее напор и энергия будоражили амебную компанию. Лысоватый принц, кудесник и балагур, выступал тамадой «собачей свадьбы»: постоянно острил. Сергей с ношей на коленной чашечке вынужден был созерцать лысый череп круглого остряка со скобкой жухлых волос, вычерченных по трафаретной линейке.
Он совсем не слышал, что говорил этот человек. Все и всё раздражали его, он тонул в потоке раздражения. И, уже изрядно пьяный, видел теперь картину происходящего как через призму. Теперь искривлялись не только черты этих комедиантов, но и их фигуры, тела, окружающие предметы. Вот в вульгарной индийской позе, распластав избавленные от колготок сливочно-кремовые ножки-рогалики, воссела на троно-спокойное ложе, на монолитный пьедестал для своего крепенького задка (для среднестатистического женского крупа почти дистрофичного) дива-наездница Алена Сладострастная. Как натурально гарцует она, как держится в седле? Она позволяет себе метнуть складчатую «вуаль» атласной ткани в бок и обнажить еще более атласную кожу. И еще более легкую ткань белоснежных, а в полумраке – так как зажгли свечи – мышиного цвета, трусиков. Она не скрытна, она возбуждающе открыта. Нет в ней тайны.
Что же еще бесило Сергея, будоража сверх меры, так, что каленые угли страсти, взыгравшей от стриптизного шоу, от вздрагивающего, податливого под рукой тела, становились шипящими, политыми головешками: п-шш, п-шш? Одна деталька, беглый штришок, который он отметил, не пропустил. Свечи!!!
Они были извлечены из сумки, которую он нес по лестничным пролетам с обшарканными стенами. Он запомнил эту сумку: светло-коричневой замши, с длинными плетеными ручками, тертыми посередине, там, где чаще хватались за лямку, с красными кожаными ромбами по верхнему краю – прихоть безвкусного дизайнера. Свечи извлекались дамами наряду с дорожными припасами: дачными огурцами со свойственной всем дачным творениям косолапостью форм, мелкокалиберной редиской, шелестящими луковицами. Кажется, еще сыр и помятый поварской колпак – коробка с остатками изничтоженного торта. Сергей чуть не забыл – день рождения, все-таки.
Тогда свечи были отложены в сторону, и вторично всплыли в момент омертвения кухонной идиллии. Сувенирные свечи были не новы, где-то валялись, пылились, но не использовались. Магазинный ярлычок, обнявший каждый зардевшийся при оголении стерженек, загибался и скручивался. В жидком бумажном волокне просвечивались фрагментально виньеточные сердечки с козявку.
– Будем шиковать, жаль шампанское закончилось, – декламировала Алена, запаливая торчащую из сердцевины запачканную в воске нить, вспыхнувшую как бикфордов шнур.
И полуночная кухня озарилась пляшущим светом. Свечей испортили три или четыре, больше не было. Они небрежно разбрелись по столу. Втиснулись фарфоровыми постаментами – чего больше в этом: любезности или заискивающего сюсюканья, когда раболепно заломлена колесом спина? Соблаговолите, мол, поставить вашу Гулливерскую ногу в мармеладных башмаке и длинном гульфике сю-сюда. Постаментами из блюдец-каракатиц. В свободные места трапезных осколков.
Сергея поразила мысль, что слишком мало свечечек. Он едва сдержался, чтобы не высказать: их должно быть много. Очень много – столько, сколько имениннице (он спрогнозировал примерный возраст по наружности, по отголоскам фраз в скупом разговоре, сплошь состоящем из лоскутков праздных реплик, да спонтанных диалогов).
И все свечи обязательно следует воткнуть в кругл… ладно, пусть будет ущербный бисквитный торт. И виновница торжества по традиции в подходящий момент дует по кольцевому фронту, и на издохе замирает в центре – на последней сраженной цитадели.
А еще, одно замечанице, все должны стоять кругом и петь «Happy Birthday» и дарить подарки. Хотя такое видение родом из детства, однако, чем отличаются дни рождения взрослого и ребенка? Только количеством предыдущих, а самый этот день всегда, всегда одинаков. Но всего этого быть, конечно, не могло, как не может быть сливок в кофейной бурде.
– «Везде, во всем суррогат», – с горечью констатировал разочарованный Сергей.
Свечи все же имитировали рождественскую тишину и продуцировали, если не уют, то интим.
– Не ночь, а прелесть! – продолжала петь Неутомимая. Ее голос щебетал, как у охрипшей канарейки.
– Тебе хорошо? – не шепот, а скрип гильотинного резака экзекуторши дохнул в ушную раковину Сергея.
Перевернутая вверх ногами желтая капля пламени размножилась по всей кухоньке, заблестела в каждой не уклонившейся поверхности: в разнородном стекле, в боку никелированного самовара на жостовском подносе, даже на стальном браслете часов, по-птичьи разметавшем на столе звончатые крылья. В каждой звёнке – близняшки-песчинки с игольчатое ушко. А на стеклянной крышке циферблата – искривленный аквамарин.
Их было множество – огней, будто мреющих в зеленоватой подводной среде, вспыхивающих воздушными пузырьками, стремящимися сквозь толщу водной массы наверх.
– «Брюлики играют», – подметила Алена.
Ровно, или даже больше тех, недостающих.
– Со свечами намного шикарнее, правда?
– Угу.
– Конечно.
– Здорово как.
– …, – каждая точка по секунде.
Алена, разорвав торжество минуты, отправилась в коридор, а оттуда в темницу ванной комнаты. Волшебник, как послушный пес, поплелся за ней вслед. Оба скрылись и не появлялись долго.
Позднее волшебник счел уместным завести разговор на щекотливую тему.
– Я считаю, – говорил он, – что нельзя в себе держать… ну это…. Если я переполнен как разбухший тюбик, то всегда стремлюсь освободиться.
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Дикарь"
Книги похожие на "Дикарь" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Алексей Жак - Дикарь"
Отзывы читателей о книге "Дикарь", комментарии и мнения людей о произведении.