Владимир Сотников - Улыбка Эммы

Все авторские права соблюдены. Напишите нам, если Вы не согласны.
Описание книги "Улыбка Эммы"
Описание и краткое содержание "Улыбка Эммы" читать бесплатно онлайн.
С первым героем этого романа происходят события, не объясняемые привычной логикой. Он остается жив во время раскулачивания. Не гибнет в завале шахты. Пули не убивают его на войне. Он не тонет, наводя понтонные переправы через Днепр, Вислу, Одер. Невредимым проходит через абсолютное зло. И та же сила оберегает второго героя книги – его сына – уже в наше время. Судьба, любовь, совесть, неприятие лжи чувствуются ими одинаково.
Эта книга – обо всем. Странным образом коснулась она всех проявлений человеческой жизни. Автор нашел для этого ясную форму новой художественности.
– Да-а, поиграли в войну!
И тут я подумал, продолжая дрожать и глядя на черное небо, что там, на этом небе, сломалось что-то в огромном механизме и вместо детства, когда не было у нас игрушек, попали они нам в руки с опозданием.
7
На войне может только повезти. Если не повезет, то тебя уже нет.
Мне повезло в самом главном – молодости. Чуть-чуть позже, я уверен, даже чуть-чуть позже попав на войну, я бы пропал. Если бы я научился задумываться, оценивать все происходящее, то засиделся бы на каком-нибудь месте, куда должен был упасть снаряд или бомба, зазевался бы где-нибудь на переправе и соскользнул бы в воду, да и просто попал бы под пулю. А так – мой ум еще не успел окрепнуть настолько, чтобы занять собой всего меня, и первая сила молодости гнала меня вперед так, как требовала этого война. И сил у меня оказалось ровно столько, сколько она требовала. Надо было пройти за ночь сорок километров маршем – проходил. Переплыть холодный Днепр, держа в руке шнур для понтонного троса, – переплывал. Разминировал и минировал, стрелял из ПТР по танкам, сам ехал на броне, держась за скобу на башне, спрыгивал и бежал в атаку. Если я это все вспоминаю, значит, мне повезло. Проще и яснее не скажешь. Сколько раз я пытался объяснить себе свое везение! И не мог. Не потому что объяснения нет, – есть оно где-то, это объяснение. Сказать о нем нельзя. Человеку позволено сказать только это: повезло.
Сейчас у меня есть время задуматься, и я спокойно вспоминаю многочисленных ангелов-хранителей, встреченных на войне в виде людей.
Первый ангел был командир, которому отдали нас в виде роты новобранцев, уцелевших после деревянных атак под Валуйками. Он не стал, как того от него требовали, бросать нас в новые бои, а понял, что через какое-то время подойдут обученные и вооруженные войска и нечего зря избивать младенцев. Он водил свою роту по лесам и буеракам, прятал несколько дней. Когда по пушечным залпам понял, что с нашей стороны уже появилась достаточная сила, вывел нас к командованию. Его расстреляли прямо перед нашим строем.
Как звали второго ангела, я тоже не знаю. Нас на танках подвезли к месту боя на Курской дуге. В то время я был десантником. Впереди был огонь до неба, все бурлило и кипело пламенем. А у нас был приказ – туда, вперед. И вдруг из этого огня выскочил с пистолетом в руке, почти без одежды, танкист и закричал, что он майор, приказывает десанту спрыгнуть с брони и отходить. Он появился из огня и опять исчез в огне, забрав с собой танки. А мы остались.
Третьего ангела я встретил на Днепре. Он командовал нашим понтонным взводом. Мы переплыли ночью на немецкий берег, перетащили шнур, потом привязанный к нему трос. Плавал я хорошо и сам, но Днепр был слишком широк, и если бы не плыл рядом лейтенант Кагановский, я бы утонул. На середине реки пришлось оставить резиновую лодку – сдулась от пробоины – и плыть дальше просто так. Ночью навели легкую переправу, а днем немец ее уничтожил. Мы уже назад не поплыли, плацдарм удерживали. Помню, как Кагановский нас научил по ночам закапываться в теплый песок, чтобы не замерзнуть. Мы в легкой одежде приплыли, а осень холодная была. Песок нагревался за день от всего, что там горело, а ночью грел нас – мы зарывались в него. Интересно, что с тех пор я в речке купаться не люблю, а вот лежать на горячем песке люблю. Потом, когда взяли Киев и давали награды, то прислали разнарядку на ордена и на Героя. Мы голосовали, кому какую награду, но начальство решило по-своему. Героя, как мы того хотели, Кагановскому не дали – дали рядовому Суворову. Лейтенант, как ни странно, расстроился. Почему как ни странно? Да потому что я сильно уважал его и думал, что он все понимает и к наградам относится, как я. А сам я чувствовал, что их нельзя хотеть – убьют.
Я не знаю, как это все обдумать. Я же с этими людьми связан, хоть они и погибли. Знаю только, что окончание жизни подарено мне, чтобы подготовиться ко встрече с ними.
8
Тяжело мне даются эти воспоминания. Хочется вспомнить одно, а перед глазами другое.
Хоть мы и наступали, но иногда казалось, что наступают немцы. Это на карту смотришь – вот фронт был здесь, а через год в другом месте, западнее. А на земле тогда творилось такое, что и не разберешь. Казалось, что никакого Сталинграда не было. Иногда думалось, а вдруг немец силу соберет, как и мы, и остановится, не будет больше отступать?
Это было уже в Западной Украине. Наш саперный батальон стоял в деревне при штабе дивизии. Это я к тому, что не передовая линия была. А мы, пока не было впереди никаких водных преград, занимались разминированием. Немцы, отступая, прямо под снегом мины оставляли. По мне, так это самое страшное на войне – мины. Будь моя воля, я б поймал всех этих конструкторов и заставил бы свои мины разминировать на морозе. А сколько хитростей напридумывали! У меня такая мина чуть в руках не взорвалась – щелкнул взрыватель, но почему-то не сработал. Или замерз, или размок, наоборот. Но это я сам виноват был, руки окоченели от холода. Мина, хоть минометная, хоть противопехотная, взрывается так, что осколки над самой землей. Не спрячешься. И ранения такие, что лучше не выживать. Это ж надо, думал я тогда, даже это конструкторы продумали. А потом домой шли, к семьям. Что о людях можно после этого думать? О человечестве? Если б можно оружие запретить, по-детски мечтал я. Кому надо, пусть палками воюют. Как обезьяны.
Какое-то время спокойная шла жизнь по военным меркам. Даже знакомились мы со штабными девчушками. Танцев, конечно, не было, но всякие переглядывания – от этого никуда не деться. Пошлют тебя куда-нибудь, а ты маршрут так выбираешь, чтобы по деревне пройтись, встретиться с кем-нибудь из девушек. И время было форму в порядок привести, хоть были мы в валенках, а на дворе весна, слякоть. Ждали, что сапоги подвезут.
И вот я услышал взрывы, в окно выглянул, а по улице все наши бегут. Выскочил и понял, что это немецкие танки прорвались. Видно, как они на улицу заворачивают, останавливаются и стреляют. И вдоль улицы – взрывы, прямо в толпе бегущих. Им бы свернуть между домов, рассеяться, к кустарнику побежать, к лесу – не так далеко он был. Паника. Никто ничего не соображает. Девушки, женщины бегут, рвут на себе волосы, всех взрывами раскидывает, рвет на части.
Я выскочил навстречу, машу руками – туда, туда! Куда там! Никто никого не слышит. Я ухватил одну девушку за руку, затащил ее за дом, а она опять вырвалась и побежала на улицу – в толпу. И вижу – под ней все взметнулось. И потом упала она сверху, исковерканная, без одежды. Летит все: руки, ноги, тряпки. Тут дом взорвался рядом, меня на землю отбросило. Подхватился и – бежать. А в валенках. Хлюпают они не по снегу даже, а по воде, чуть ли не по колено в этой жиже. Я их скинул, был только в гимнастерке – и между домов, огородами к лесу. Оглянулся за первыми кустами и увидел страшную картину. Бегут люди по улице, вытекает толпа на открытое поле, рассеивается по нему. А оно, оказывается, не простое, а минное. То самое, которое мы собирались проверить и, если надо, разминировать. Кого из танков пулеметы косят, кто на минах взрывается. Мало кто уцелел.
Я многое помню. Всякое было. Но это вспоминать мне тяжелее всего. Хотя кто тут может сравнивать?
Но что я мог тогда сделать?
9
Я был и смелым, и трусливым, и находчивым, и растерянным. Не бывал, а был. Это одновременно. Как букет цветов.
Мы ехали по Польше, везли свои понтоны. К Висле, конечно.
И вот ночью, когда наши машины остановились в каком-то городке, я решил спросонья, что мы здесь будем ночевать. Спрыгнул с кузова, зашел за какой-то дом, на что-то посмотрел – в общем, вернулся, а машин нет. Получается, отстал я. А по-военному – дезертировал. Как потом объясняться? У нас из части два солдата заблудились, так с ними потом долго разбирались. Куда пошли, зачем? Пока шло разбирательство, мы переехали, а те ребята так и остались где-то.
Очень сильно я испугался! Неизвестным страхом. Привык к обычным страхам – когда снаряд свистит или бомба. А тут – неизвестность. Тем более что вокруг чужая земля, я один в темноте, и что делать дальше, не знаю.
И я, даже сильно не раздумывая, не разыскивая ни какого-нибудь велосипеда, ни другой машины, – побежал. Бегал я хорошо, потому что еще до войны играл в футбол за нашу шахтерскую команду. Но одно дело футбол, а другое – ночная пустая дорога, по которой бежит одинокий солдат из чужой страны. Я думал, что убьют меня из засады. И надеялся, что наши ребята хватятся меня, подождут. Или пошлют машину за мной. Но все в нашей машине, наверное, спали, а кто же во сне пересчитывает личный состав? Да и кто будет ждать, машину посылать – ночью, на марше?
Я бежал, и мне казалось, что еще чуть-чуть, и я взлечу – так много было во мне сил. Как будто я толкал ногой землю и взлетал, толкал и взлетал. Летел над землей. Может, это от страха? Он был именно такой, чтобы силы не замерли, не оцепенели, а только разогрелись.
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Улыбка Эммы"
Книги похожие на "Улыбка Эммы" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Владимир Сотников - Улыбка Эммы"
Отзывы читателей о книге "Улыбка Эммы", комментарии и мнения людей о произведении.