» » » » Леонид Влодавец - Простреленный паспорт. Триптих С.Н.П., или история одного самоубийства


Авторские права

Леонид Влодавец - Простреленный паспорт. Триптих С.Н.П., или история одного самоубийства

Здесь можно скачать бесплатно "Леонид Влодавец - Простреленный паспорт. Триптих С.Н.П., или история одного самоубийства" в формате fb2, epub, txt, doc, pdf. Жанр: Триллер, издательство Вече, ACT, год 1996. Так же Вы можете читать книгу онлайн без регистрации и SMS на сайте LibFox.Ru (ЛибФокс) или прочесть описание и ознакомиться с отзывами.
Леонид Влодавец - Простреленный паспорт. Триптих С.Н.П., или история одного самоубийства
Рейтинг:
Название:
Простреленный паспорт. Триптих С.Н.П., или история одного самоубийства
Издательство:
Вече, ACT
Жанр:
Год:
1996
ISBN:
5-7141-0260-6
Скачать:

99Пожалуйста дождитесь своей очереди, идёт подготовка вашей ссылки для скачивания...

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.

Вы автор?
Жалоба
Все книги на сайте размещаются его пользователями. Приносим свои глубочайшие извинения, если Ваша книга была опубликована без Вашего на то согласия.
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.

Как получить книгу?
Оплатили, но не знаете что делать дальше? Инструкция.

Описание книги "Простреленный паспорт. Триптих С.Н.П., или история одного самоубийства"

Описание и краткое содержание "Простреленный паспорт. Триптих С.Н.П., или история одного самоубийства" читать бесплатно онлайн.



В книгу Леонида Влодавца — широко известного автора детективного жанра вошли два остросюжетных криминально-психологических романа. В первом романе рассказывается о невероятных событиях, произошедших с главным героем Лехой Коровиным, попадающим в непредсказуемые ситуации. Череда преступлений, вольно или невольно связанных с героем второго романа, необычная динамика происходящего — все это заставит читателей дочитать эту книгу до конца.






Серега зевнул. Хорошую он придумал себе защиту от хандры и тоски — рассуждения о самоубийстве. Приятно сознавать, что можешь в любой момент по своему произволу собой распорядиться. Всего в нескольких метрах, если по прямой, в сараюшке стоит деревянная девочка, беременная пистолетом. Мамино наследство: «Милой Тосеньке за 30-го фрица»… Вместе с тем, пока думаешь, как себя убивать и как хорошо после этого будет, глядишь, пробудится что-то, потянет пожить еще. Даже лень немного стряхивается. Сходить, что ли, к Кузьминишне, набрать трехлитровый бутылек самогону? Как-никак, четыре дня праздников! Жрать, правда, нечего, но это не важно. Огурцов соленых у него полно, хлеб черный есть еще в магазине, картошка тоже в изобилии. Соль есть — гуляй не хочу! Если пошуровать по магазинам, может, еще и килька астраханская найдется, салака или селедка в томатном соусе. Переживем, не сорок первый, не блокада. Вышел? Серега из опасного, прямо надо сказать, положения. Раз жрать захотелось, значит, будем жить. Пока. Главное сейчас — поесть, принять немножко, а там еще в школу затянуть да начать работать. Опять все пойдет, как надо. Глядишь, Алька заявится, кто сказал, что она обиделась? Сам придумал. Нашел чем устыдиться! У нее небось таких случаев в жизни уже с десяток было. Это ж не вы, старые перешницы! Нынче молодежь вольная, из молодых, да ранняя.!.

И словно бы по заказу заурчал где-то вдали мотор «Волги». Той самой, Алиной. И жизнерадостный, звонкий голосок позвал с улицы, когда машина остановилась.

— Панаев! Ты дома?

— Дома! — откликнулся Серега и пошел открывать ворота.

Однако его ждала небольшая неожиданность, приятная или неприятная, он оценить не мог. Дело в том, что Аля приехала не одна. Рядом с ней в машине сидела одетая по-походному, в джинсовую теплую курточку и спортивную вязаную шапочку, синьорина ди Читтадоро.

— Привет! — сказала Аля с улыбочкой и поцеловала его в щеку.

Джулия, выбравшись из машины, тоже приложилась к Серегиной щеке.

— А где Серджо? — поинтересовался Панаев.

— Он болен, — усмехнулась Джулия, — как это по-русски?

— Отходняк, — подсказала Аля.

— С позавчера? — удивился Серега.

— Да нет, — Аля ехидно улыбнулась, — это он вчера где-то нарезался.

— Да-да! — подтвердила Джулия. — Мы проснулись и увидели, что спим с Алей, а мужчин нет. Мы же не лесбиянки! Куда ты пошел, мы не знали. А Серджо оставил мне записку, где очень ругал. По-русски это очень сердито. Писая, что будет в гостинице. Мы с Алей пиля кофе и ехали туда. Его нет, ушел. Решили, что, если он не придет вечером, будет звонить милиции. Аля поехала в «Спектр», а я ждала. Потом ушла в бар, чуть-чуть пила, вернулась — он дома, но очень пьяный. Он ругал меня русскими словами, я все не знаю. Спал на полу, я на кровати. Утром у него болел живот, он сказал, что пил суррогато… самогон, так? Где был — ничего не поняла. Потом приехала Аля, сказала: надо ехать искать тебя. Нашли.

— Чего ж ты уехал? — спросила Аля. — Неужели султану надоели его жены?

— Что я вам, товарищ Сухов? — с притворной суровостью отвечал Серега. — Обязан был вас построить на утренний осмотр и проверить по списку: Зарина, Хафиза, Зухра, Лейла…

— Смотри-ка, — хмыкнула Аля, подмигивая Джулии, — сколько ему надо, а? Нет, Панаев, от скромности ты не умрешь.

— А вы, синьорины — от застенчивости.

— Чего стесняться-то, все свои, человекообразные приматы. В жизни надо и такое попробовать, верно, Юлька?

В доброе старое время никто бы близко не подпустил никаких иноземцев к Серегиному жилищу, да и вообще к его родному городу. Но сейчас перестройка и гласность, иностранцев пускают даже на атомные полигоны, поэтому и Серега стеснения не испытывал. Пусть видит землячка Тициана, что это такое — Русь кондовая.

— Вот видишь, — сказала Аля, — вот здесь живет русский гений. Отопление — дровами, газ — из баллона, водопровод — на улице, туалет — тоже. Зато — собственность.

— Я бы хотела иметь такой дом, — кивнула Джулия, — этот город и этот деревня. Этот дом — ла фундаменто до культура национале, так? Как у вас говорят, «корни».

— Да-да, — кивнула Аля, — корни-то есть, только яблок не видать.

— Это родители? — спросила Джулия, рассматривая фотографии, висевшие на стене.

— Да, мама и папа. Это я в четвертом классе, а это — Зина, сестра, в том же примерно возрасте.

— Это военный? — спросила Джулия, глядя на стриженого лопоухого Серегу в гимнастерке с ремнем и блестящими пуговицами.

— Нет, обычная школа, форма такая была.

— Как солдате, очень смешно. У сестры тоже форма, так? Похоже, как это… Горничная… Из старины.

— Между прочим, — сказал Серега, — я еще не все картины тебе отдал, Аля. Вот тут, в этой комнатухе, еще куча лежит.

— Правда? А что ж ты их зажал?

— Да тебе и сейчас все не увезти.

— Покажи, а?

Серега порылся в верхнем ящике облезлого комода и откопал ключ от бывшей своей комнаты. Там, в комнате, лежало еще около сотни холстов, примерно шесть десятков Серегиных и более сорока работ его учеников, изокружковцев и пионеров.

— Вот мои запасники. Цените!

Серега открыл дверь и впустил в пыльное, мрачное помещение своих спутниц.

— Свет бы зажег, — проворчала Аля.

Серега щелкнул выключателем, но тут же вспомнил, что лампочка здесь перегорела еще в прошлом году. В запасе лампочек не было. Они пропали в здешнем хозмаге уже давным-давно.

— Не врубается, — сказал он виновато, — давно сюда не заходил.

— Ну, тогда вытаскивай их, — велела Аля, — в большой комнате посветлее…

— Что, все? — проворчал теперь уже Серега. — Трактор нашли, да?

— Ну хоть что-нибудь.

— Да они все в пылище, начихаетесь.

— Тащи-тащи. Смотри, Юлька, вот каково отношение русского гения к своим творениям. Он их ни в грош не ставит. А во всем виновата система!

Серега вынес первый попавшийся холст, сдул, насколько возможно, пыль, а потом, намочив чистую тряпичку, осторожно протер.

— Так, — пробормотала Аля. — Вот неизвестный Панаев. Это что, пейзаж?

— Да, — сказал Серега, — это вид с крыши дома. Сидел на трубе с этюдником на коленях и сделал акварельку, а потом понравилось, перенес на холст маслом.

— Летом тут красиво, — оценила Джулия, — небо — как в Италии… Почти.

— Бывает, — неопределенно произнес Серега. — Еще тащить?

— Давай, давай! — потребовала Аля. — Держать такие вещи в пыли и гноить! Ты преступник и вредитель.

Серега принес еще пару холстов, менее пыльных.

— «Утро в березовой роще», — с апломбом объявила Аля, уверенная, что угадала название картины. — Явное подражание классике, но со своеобразием, верно, Юля?

— Это называется «Снайпер», — усмехнулся Серега. — Тот человек в нижнем углу картины справа, который умывается росой, через несколько секунд будет убит. Вот там — видите? — между листьев — вспышка.

— Это русский или немец? — спросила Аля.

— Это человек, — повторил Серега.

— Неужели так было? — приглядываясь к картине, произнесла Джулия с легким ужасом. — Солнце, зеленые листья, белые березы, трава, роса, человек улыбается, трет спину полотенцем — и будет убит?

— Мне так мама рассказывала, — пояснил он.

— Она была врач, так? На войне?

— Она была снайпер, — сознался Серега.

— Надо же! — покачала головой Аля. — Я и забыла…

Третий холст; немного помятый, был совсем в иной манере, и Джулия даже удивилась:

— Это тоже ты?

На холсте был изображен мрачный, гнетуще-коричневый, изборожденный трещинами, плоский ландшафт — не то солончак, не то еще какая-то пустыня. Посреди нее стояло неведомо как выросшее зеленое деревце, а к деревцу со всех сторон бежали многочисленные и зубастые крысы.

— Здорово, — оценила Аля. — Это уже ближе к «Истине». А как называется?

— «Нетерпимость», — ответил Сере га.

— Жестоко, — вздохнула Джулия, — ты очень жестокий, Панаев. Даже жесточее Гойи.

— Не надо меня с великими сравнивать, — сказал Серега, — а то от гордости лопну. Еще принести?

— Таскай, а мы будем смотреть.

На этот раз Серега загреб сразу четыре картины и, пыхтя, приволок их на суд дамам.

— Вот это называется «Рай для двоих», — представил Панаев первый холст.

Изображен был шалаш на берегу речки, дымящийся костерок с ухой, кипящей в котелке, рыба, подвешенная на нитке между двумя деревьями, пара удочек на траве и четыре голых ступни, торчащие из шалаша. Женщины усмехнулись: две большие ступни были повернуты пятками вверх и располагались между двумя маленькими.

— Пошленько, но смешно, — произнесла Аля, — это по личным впечатлениям?

— Это я сама куплю, — предложила Джулия, — я люблю такой юмор.

Улыбки улетучились, когда Серега показал еще одно полотно. Верх картины был нежно-голубой, низ — иссиня-черный. На голубом фоне темноволосая женщина и белокурый мужчина тянулись друг к другу. Их тщательно выписанные обнаженные торсы так и светились здоровьем и силой. Однако в черной части картины продолжением их тел служил лишь мертвенно-белесый голый костяк, скелет.


На Facebook В Твиттере В Instagram В Одноклассниках Мы Вконтакте
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!

Похожие книги на "Простреленный паспорт. Триптих С.Н.П., или история одного самоубийства"

Книги похожие на "Простреленный паспорт. Триптих С.Н.П., или история одного самоубийства" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.


Понравилась книга? Оставьте Ваш комментарий, поделитесь впечатлениями или расскажите друзьям

Все книги автора Леонид Влодавец

Леонид Влодавец - все книги автора в одном месте на сайте онлайн библиотеки LibFox.

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Отзывы о "Леонид Влодавец - Простреленный паспорт. Триптих С.Н.П., или история одного самоубийства"

Отзывы читателей о книге "Простреленный паспорт. Триптих С.Н.П., или история одного самоубийства", комментарии и мнения людей о произведении.

А что Вы думаете о книге? Оставьте Ваш отзыв.