Александр Войлошников - Пятая печать. Том 1

Все авторские права соблюдены. Напишите нам, если Вы не согласны.
Описание книги "Пятая печать. Том 1"
Описание и краткое содержание "Пятая печать. Том 1" читать бесплатно онлайн.
Судьба сына, 10-летнего Саши Войлошникова, ЧСИРа — члена семьи изменника Родины, изложена в романе «Пятая печать».
«…Я участник многих событий, определивших современную историю мира. Мои размышлизмы и мнения — не плоды изучения маразматических мемуаров и кастрированных архивов. Это мои впечатления от того лихого времени, которое не я имел, а которое меня имело. А кое-какие мыслишки забредали в мою детскую тыковку еще до воспитания в детском заведении НКВД, где меня держали и содержали, как социально опасного пацана-рецидивиста. Ведь с эмбрионального возраста я уже имел связь с врагами народа — своими родителями…»
Я думаю об этой ненаписанной книге, пытаясь представить, какой она будет, если напишу ее я: «и был бы насмешливо горек его непоспешный рассказ». А что? Интересная может быть книга… По форме, по содержанию, а главное — по взгляду на истины, которые всем плешь проели. Это должна быть книга, корнями проросшая из страшного, странного времени, книга о «Странной войне» и самых странных событиях в истории человечества, из-за которых эту войну называют «Неизвестная»! Как рассказать про Неизвестную войну, о которой никто не знает? Как рассказать про нас, о ком сказано в грустном стихе:
Но кто мы и откуда,
Когда от всех тех лет
Остались пересуды,
А нас на свете нет?..
Кто сделает это, коль «нас на свете нет»? Как не выкручивайся — только я. Я на этом свете. Дал мне Бог память. Как написал Блок:
Мы — дети страшных лет России —
Забыть не в силах ничего!
Что с того, что я технарь и всю жизнь не писал даже писем — некому было. Не умею я и не люблю писать!! И грамотешка технарская. Но не в Бога верю я, а Богу! Поэтому знаю: если будет трудно — Бог поможет! — даст Он и желание, и кураж. И все, что положено: мысли, талант, свободное время и новейшие техсредства, чтобы писать! Даст специальную пишмашинку, чтобы сама писала и ошибки не допускала! Даст мне дерзость, чтобы я, все как есть, выплеснул! Без недомолвок! Нате!! Было это! Было ТАК!!! А тот, кто говорит иначе,
«тот лжец и нет в нем истины». (1 Ин. 2:4)
Говорят, кто-то из тех, кого гуманное человечество за пристрастие к правде приговорило к сожжению на костре, в ожидании исполнения такой горячей о себе заботы, сидел и думал: «Ну а если не я… то кто же??» Значит, были… и до меня были те, для кого молчать больней, чем сгореть в огне!
Конец пролога.
Репортаж 1
С красным галстуком на шее
Не тешься, товарищ,
мирными днями,
Сдавай добродушие в брак!
Товарищ, помни:
между нами
орудует классовый враг.
(В. Маяковский)Время — 23 мая 1937 г.
Возраст — 10 лет.
Место — г. Владивосток.
Есть у этой сопочки и географическое название, но мы, пацаны с «Суханки» — Сухановской улицы, называем ее «наша сопка», потому что живем здесь в новых, благоустроенных «Домах специалистов», рядом с университетом, где мой папа работает профессором. Каждое утро я бегаю через нашу сопку в школу № 1, где закончил три класса. И сегодня, в последний день учебного года, нас, третьеклашных «внучат Ильича», будут принимать в пионеры, будто всамделишных четвероклассников!
Обычно я бегаю в школу по тропинке вокруг вершинки, но в хорошую погоду, как сегодня, поднимаюсь к топографическому знаку на вершине. Отсюда видны и центр Владивостока — Светланка — и бухта Золотой Рог. Свежий ветерок, пахнущий Тихим океаном, посвистывает в щелях старинного топознака, а яркое весеннее солнышко рассыпает радостные серебряные блестки по празднично яркой синеве бухты. А почему не назвали бухту Серебряным Рогом? Тем более Золотой Рог есть в Стамбуле…
Низковата сопочка — не видно отсюда море из-за высоких сопок полуострова Чуркина и Русского острова. Зато бухта и торговые суда под флагами разных стран — как на ладони! И волнуют воображение больше, чем пустая линия морского горизонта. Каждый день в ослепительном сиянии бухты появляются новые причудливые силуэты сухогрузов, лесовозов, контейнеровозов, рефрижераторов, танкеров, ледоколов, дразня пацанячье любопытство замысловатым разнообразием корпусов, палубных надстроек и рангоута. Полярными морозами промороженные, тропической жарой прожаренные, дальними океанами просоленные, штормами всех широт трепанные романтично неряшливые торговые суда — трудяги океанов — приносят в тихую бухту вместе с прозаическими грузами ароматы тропических островов и мечты про удивительные страны.
Через моря и океаны сквозь льды и туманы днями и ночами идут к этой бухте суда со всех широт и меридианов нашего шарика, упрямо накручивая на тяжелые гребные винты тысячи круто просоленных океанских миль. Идут, чтобы бросить тяжелые цепкие якоря в ласковой бухте, укрытой горами от тайфунов и цунами, бухте, которая, как котенок с серебристой шкуркой, дремлет под майским солнышком, свернувшись калачиком среди уютных зеленых подушек — сопок, окружающих бухту. Есть сопки-подушки и — подушечки, плашмя они лежат и торчком стоят. Неспроста моряки говорят, что смотрится Владивосток с Орлинки не хуже, чем Рио-де-Жанейро с Карковадо.
По сопкам Владика, как причудливые ожерелья из самоцветов и ракушек, прихотливо изгибаются ярусы улиц из разноцветия домов и домишек удивительно разнообразных стилей. Нет на свете такого народа, пришельцы которого, поселившись на берегах этой бухты, не построили бы дом и храм по своим вкусам и традициям. Есть в городе кирха, костел, синагога, мечеть, храм буддийский, синтоистский и разные конфуцианские храмики. Нет только православной церкви, будто бы русскими тут и не пахло! На месте великолепного православного собора, сияние золотого купола которого было видно отовсюду, возвышается неопрятная куча кирпичной щебенки. От нее в сухую погоду разлетается кирпичная пыль, а в дождливую — растекаются рыжие ручьи.
Много раз военные минеры взрывали этот собор, но так прочен был старинный раствор, что кирпичи в месте взрыва превращались в пыль, а когда она рассеивалась, то все только ахали: храм, как прежде, стоял на месте! Месяц геройски сражались минеры с упрямым собором, затратив столько взрывчатки, что хватило бы на всех самураев! От взрывов повылетали окна в домах поблизости, а новая пятиэтажка треснула напополам. В городе все стали нервные: не война ли с японцами? В горисполкоме стали вздрагивать от хлопка форточки. В аптеках закончилась валерьянка. А по центру Владика ветер раздувал шлейф кроваво-красной пыли — кровь смертельно раненого собора.
Но не сдавался, как крейсер «Варяг», гордый собор! Прочные стены его, зияя рваными красными ранами, упрямо вздымали, как знамя, высокую колокольню. Не рухнул собор к ногам минеров, а под грохочущие салюты взрывов, таинственно, как град Китеж, исчезал в облаках красной пыли. Ежу понятно: религия — опиум. А все-таки жалко: красивый был собор — весь город украшал, особенно если смотреть с полуострова Чуркин. И с Эгершельда — тоже! А теперь стало лицо Владика пустым, как без носа! Но хоть все взорви во Владике — только Золотой Рог оставь! — а нигде, от Полярной Звезды до Южного Креста, не будет на свете портового города прекраснее Владивостока — уж это точно!
* * *— Пионеры! К борьбе за дело Ленина — Сталина будьте готовы! — бодро восклицает старшая пионервожатая.
— Все-се-гда-да го-го-то-то-вы-вы!!! — нестройно и долго гомонит наш третий «А» — теперь уже не класс, а пионерский отряд. Терпеливо скучающий в углу спортзала Почетный Пионер печально вздыхает, переступая с ноги на ногу. На его немолодом лице, неаккуратно помятом от долгого употребления, застыла вымученная улыбка человека, привыкшего кротко принимать удары судьбы и поручения парткома. Каждый раз, по мере надобности, его, Почетного Пионера, а иногда Старого Большевика (это зависит от темы торжества), партком школы берет напрокат в парткоме соседней Пуговичной фабрики. В школе ему надевают на шею нелепый для его почтенного возраста пионерский галстук и, как наказанного, ставят в угол на виду у всех, рядом со школьным знаменем. И из этого угла является он нам «Символом». Чего — эпохи?.. смычки поколений?.. еще чего? Мне жаль пожилого человека, который с загадочной улыбкой Сфинкса изображает символ. А быть может, у него ноги болят… символ изображать? А то отчего символ морщится и с ноги на ногу переступает? Может быть, символ пописать хочет?.. а попроситься стесняется: возле знамени поставлен! Трудно быть человеку символом…
— А-а-атряд! На пра-а-а… — растягивает команду пионервожатая. Не дождавшись конца команды, мы начинаем энергично вращаться. И каждый — так, как он понимает команду по относительности правого и левого. Поэтому выполнение команды сопровождается тычками и критическими замечаниями об умственных способностях друг друга. Пока мы выясняем, кто из нас более правый, кто — менее, а кто — совсем дурак, пионервожатая, предотвращая переход дискуссии в кулачную фазу, спешит изменить команду на более понятную:
— На вы-ыход ша-а-а…
Окончание команды тонет в топоте отряда, визге девчонок и треске двери спортзала, принявшей на себя всю мощь пионерского энтузиазма третьего «А». На этом заканчивается прием в пионеры.
У Ленина детей не было. Зато на внучат ему здорово повезло! И до сегодняшнего дня весь наш 3-й «А» тоже пребывал во внучатом родстве с Лениным. Все мы носили красивые круглые значки с портретом кудрявого, как барашек, маленького Ленина и надписью: «Мы — внучата Ильича!» Но после трехлетнего обучения в школе все мы очень возмужали, особенно девчоенки, а политически мы созрели настолько, что признаны достойными восхождения на следующую ступень политической карьеры — получения высокого звания пионера!
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Пятая печать. Том 1"
Книги похожие на "Пятая печать. Том 1" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Александр Войлошников - Пятая печать. Том 1"
Отзывы читателей о книге "Пятая печать. Том 1", комментарии и мнения людей о произведении.