Алексей Макушинский - Макс

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Описание книги "Макс"
Описание и краткое содержание "Макс" читать бесплатно онлайн.
Роман, предлагаемый вниманию читателя, писался с 1985 по 1994 год и был опубликован в 1998 году в издательстве «Мартис» в Москве.
Соблазн написать к нему теперь, через десять лет, предисловие довольно велик. За десять лет многое изменилось и прежде всего сам автор.
Тем не менее я от этого соблазна воздерживаюсь. Текст должен говорить сам за себя, комментарии к нему излишни.
И в конце концов он постучал, разумеется, в окошечко кассы, и невидимая — конечно — кассирша протянула ему билет и дала необходимые разъяснения.
Он выпил кофе на станции; он дождался автобуса.
Автобус же, поплутав минут десять по улицам, замерев у шлагбаума, задержавшись на перекрестке, выехал, вдруг, на шоссе — и все, вдруг, изменилось. Это было совсем непохоже на те места, те поселки, в одном из которых он жил, некогда, с Фридрихом и сквозь которые он только что, едва их заметив, проехал; — но это был лес, и поле, и простор, и пространство, и песок у обочин, и шоссе, убегавшее вдаль…
Шоссе это я тоже знаю теперь наизусть; и здесь тоже есть, разумеется, деревни, поселки; они не переходят друг в друга; лес окружает их.
И всякий раз неожиданно возникали они перед Максом; но возникнув, и промелькнув (автобус шел быстро; встречных машин не было…), и может быть, поманив его, Макса, своими редко стоящими домиками, или каким-нибудь деревом у самой дороги (с еще почти весенними, почти прозрачными листьями…), кустом сирени (только-только зацветшей…), или круто изогнутым мостиком через бегущий к морю ручей, — поманив, промелькнув, исчезали, терялись.
Он ни о чем не думал; он смотрел, молча, в окно.
Еще было утро, как сказано, но туман уже поднялся, и уже набиравшее силу солнце вставало за соснами: там, где, как казалось ему, было море. — Море? — Конечно. — Он помнил, однако, закаты на море, два года назад, и как прямо за воду, в воду, падал пылающий шар.
— Странно, странно и удивительно…
А между тем, эта странность легко объясняется изменением линии берега и незаметными поворотами лишь по видимости прямого шоссе.
Автобус, от деревни до станции — и, соответственно: от станции до деревни — идет, как уже говорилось, минут сорок пять, пятьдесят, иногда час. Все это не такие уж огромные расстояния. Но, чем дальше он ехал, тем дальше (или так казалось ему…) уезжал он: и от станции, и от самой железной дороги, — от поездов, электричек, — и еще, и еще от чего-то…
Он подошел к водителю; он сказал названье деревни.
— Да, да, конечно; не беспокойтесь…
И вот опять, значит, лес, и поле, и песок у обочин, и сосны, и солнце, и облака, и мгновенные, всякий раз неожиданные изменения, смещения перспективы: все это (как бывает после бессонной, в поезде, ночи…) просто и скромно, ни на чем, на самом себе, не настаивая, входило в него, Макса, вплывало в его бездумность (втайне задумчивую…), в молчанье, в отсутствие… и проплыв, пролетев, промелькнув, так же просто и так же скромно, ничего не требуя, ни к чему (вот это слово…) — ни к чему, может быть, не призывая, проходило, забывалось, терялось.
И только однажды (за вдруг расступившимися соснами; повернув голову…) увидел он: море.
Автобус остановился; Макс вышел.
Ну что же: столбик, скамейка…
Я был там: сегодня утром; и там, за все эти годы, ничего, конечно, не изменилось. Там так же, тот же отсвечивает на солнце песок (почти белый: в отличие от морского…); и так же, за дальний лес, загибаясь, уходит шоссе; и тот же ветер шумит в вершинах деревьев.
— Но Боже мой, как медленно он удаляется — исчезает, уменьшаясь в размерах — за поворотом, за выступом леса — бесконечно — автобус — исчез… и вот я сижу здесь, один, и спешить мне, разумеется, некуда, идти никуда не надо… и вот эти сосны, этот песок, этот ветер, и эти, конечно же, белые, легкие… как давно я не видел их… облака.
Он вытянул ноги; он закурил сигарету.
— Жизнь находит, но жизнь и теряет, вдруг, свою тему. Она становится жизнью — о чем-то; она опять превращается в жизнь — просто так, ни о чем…
Промчалась, обдав его ветром, машина; исчезла: за поворотом.
— И почему же… и почему же я думал, будто они чего-то хотят от нас, эти деревья, с их стволами и ветками?.. Ах, они, может быть, ничего от нас не хотят…
Они, может быть, ничего от нас не хотят: — и покинув, наконец, остановку, отыскав, по названию дома, и после недолгих переговоров с хозяевами, сняв — сначала на месяц, а затем и на все лето — комнату — мансарду: как уже давным-давно было сказано, — Макс, войдя в нее, увидел вдруг, в окне, за окном — непонятно откуда возникшее перед ним — по дороге им не замеченное — здесь, на этих страницах, уже давным-давно возникшее дерево, с его круглой, парящей в воздухе кроной и размытыми, зыбкими очертаниями ствола, — то самое дерево, на которое и я смотрю теперь, все эти годы, каждый вечер, проходя мимо, вновь оборачиваясь… и ни к чему не призывая его (ничего не требуя, ничего не желая…), оно было там, за окном — стояло: прямо напротив — как и он, Макс: застыв, замерев.
— И неважно даже, смогу ли я увидеть его, ответить ему… вот сейчас. Важно лишь что-то совсем иное… за всеми чувствами, мыслями…
— И я могу отойти, разобрать вещи, вновь возвратиться… Оно не уйдет — никуда… Оно стоит — и будет стоять здесь, на краю поля, прямо напротив…
— Но и это неважно… и это неважно…
Он приехал в начале июня, и значит (так думаю я теперь…) — и значит, была еще та легкая дымка в воздухе, прозрачная влажность, которая всегда бывает здесь между весною и летом и всякий раз, на мгновение, повторяется осенью.
И никого, никого, разумеется, ни одного человека в то утро не было на море; солнце, мерцающей полосою, бежало к берегу по воде.
Он снял ботинки; он почувствовал, под ногами, сухой, легкий, еще прохладный, — твердый, мокрый, у самого берега, еще совсем холодный песок, — воду, еще ледяную. И потом еще долго, еще очень долго лежал, наверное, на песке (сухом и прохладном…), ни о чем не думая, прислушиваясь, сквозь подступающую дремоту, к шуму волн, набегавших на берег, шуму ветра в (невидимых…) соснах; проснувшись, увидел небо, увидел, вновь, белые, быстрые, летевшие прочь облака… и затем дошел, должно быть, по кромке воды, до разрушенного, давным-давно, как давным-давно уже сказано, разрушенного, должно быть, причала, опор и бревен с их отражениями; и поднялся, наверное, в дюны; и обойдя кругом всю деревню, обнаружил магазин: у шоссе; и зашел в него, если он был открыт; — и вечером снова вышел, наверное, на море.
Он был совсем один здесь; никто не знал его; и он никого не знал.
И конечно же, некое беспокойство временами его охватывало, то смутное беспокойство, которое почти всегда охватывает нас в чужих, безлюдных местах.
Однажды (на второй или на третий день по приезде…) это было почти ужасно.
Он пошел в дальний лес, за шоссе: в тот самый лес, за которым (он не знал этого…) начинаются поля, перелески, холмы; ландшафт меняется — и уже почти ничто не напоминает о море.
Он не дошел до этих холмов, до этих полей; он шел по лесу, еще сосновому, еще, в общем, прибрежному, по просеке (две колеи; земля и песок между ними…) — неизвестно куда. И пытаясь, быть может, додумать некие мысли (те же самые, разумеется, которыми весной, у реки, разрешилось его безразличие и которые здесь, после двух-или трехдневной, может быть, паузы вновь, конечно же, к нему возвратились…) — пытаясь, следовательно, додумать некие мысли до той границы, того предела, за которым начинается уже что-то иное, мыслям уже неподвластное (именно так определял он теперь свою, если угодно, задачу…) — он, Макс, пытаясь — и не додумывая, он видел, вместе с тем, сосны: в легкой, прозрачной, поднимавшейся к небу дымке, — и небо: над соснами, — и просеку: две колеи, — и траву, и мох, — и мгновенные пятна солнца: на мху, на траве.
Этот лес просматривается насквозь; сосны стоят здесь редко; ветви их теряются в вышине; и только запах хвои, простор и воздух трепещет между стволами.
Но если свернуть, предположим, вправо (чтобы выйти опять к шоссе…) — лес становится вдруг иным. Это по-прежнему сосны, но мелкие, низкие, прижавшиеся друг к другу; стволы их покрыты бледно-зеленым, с почти белой каймою, лишайником, странно и призрачно меняющим их очертания…
Он закурил сигарету; бросил ее; закурил новую. Он был совершенно уверен, что идет туда, куда надо; он уже слышал, вдали, шум машин, шум шоссе; все это не имело значения; почти ужас охватил его вдруг.
Он был совсем один здесь, в этом лесу; никого, никого вокруг не было.
Были только сосны, прижавшиеся друг к другу; сухие ветки, мох и лишайник; и если где-то там, над лесом, над соснами, по-прежнему, в легкой дымке, уплывало и таяло небо, он не видел его; он видел лишь просвет в конце просеки; он шел не оглядываясь; он выбежал на шоссе; но даже дойдя до деревни, добежав до дому, не совсем, может быть, успокоился.
— Что это, что это было?..
Ему захотелось — уехать, но он, конечно — остался.
И то же самое, почти то же самое, повторилось вечером, на море, и на другой день, может быть, в дюнах.
И больше это не повторялось. Он сходил, и снова сходил в дальний лес (за шоссе…); он побывал в соседней деревушке (километрах в пяти от нашей; там была — и есть, как сказано — почта…); он съездил в ближайший поселок (в пятнадцати километрах…); и всякий раз возвращался, конечно, домой, в свою, повисшую над землею мансарду; и всякий раз, подходя к ней, уже видел то самое дерево (с его парящей в воздухе кроной…), и поле, и облако… пространство (думаю я теперь…), уже размеченное привычными ему поворотами, тропинками, просеками, — одной сосной там, другой липой здесь, — мостиком через ручей, и еще одним мостиком: на самом краю деревни, — как будто успокаивалось, замирало вокруг; он приручил его.
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Макс"
Книги похожие на "Макс" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Алексей Макушинский - Макс"
Отзывы читателей о книге "Макс", комментарии и мнения людей о произведении.