Владимир Курносенко - К вечеру дождь

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Описание книги "К вечеру дождь"
Описание и краткое содержание "К вечеру дождь" читать бесплатно онлайн.
В книге, куда включены повесть «Сентябрь», ранее публиковавшаяся в журнале «Сибирские огни», и рассказы, автор ведет откровенный разговор о молодом современнике, об осмыслении им подлинных и мнимых ценностей, о долге человека перед обществом и совестью.
Но ни Коля, ни в особенности вратарь…
Затем наши били штрафной, и вратарь-дырка сказал, что Маштак сейчас забьет. Я попросил сплюнуть и постучать по скамейке, но он не стал, и Маштаков не забил.
А потом вратарь сказал, что на прошлых сборах в Таджикистане за три недели потерял пятнадцать килограммов и что иногда люди там дотренировываются буквально до эпилептических припадков. Так, мол, они здорово там работают. И еще кивал, кивал, подлец.
А почему вы сами-то не тренируетесь? почему не бегаете по утрам кроссы? кто не дает-то вам? Почему вы сдохшие все к концу первого тайма? Почему вы ссылаетесь то на завод, не желающий брать вас под опеку, то на тренера (верней, на отсутствие его в первое время), то «базу хорошую» вам подавай… А сами-то, сами! Кто из вас бегает по утрам кроссы?
Но вратарь-дырка сказал, не в этом дело, вот скоро будут сборы, тогда и… (в поле от своих ямок поднимались неудачники и солидно кивали головами: да, да, да. Тьфу! — думал я на них, разозлившись, забыв, что а я-то, а я-то, а я-то…).
«Ну а зачем же, если не за ради денег?» — спросил вратарь еще, когда заговорили мы о профессионалах. — «Зачем, скажите, они здоровье свое гробят?» Я не знал, что отвечать. Ну да, они, вот эти самые ребята, они бегали, пинали и делились на матки в две команды. Пинали и радовались, и жили, и это было настоящее счастье — футбол. А теперь вот их «выбрали», стали платить деньги, поощрять, приманивать, пугать отбором этих поощрений назад — и готово дело. Не футбол уже, а вроде работа. Не свобода, а угрюмый такой долг. Эх… Я не знал, что отвечать вратарю. Я видел, он совсем еще молодой паренек, наш этот запасной вратарь. Мальчик, получивший первую получку. И про деньги-то, подумал я, ему нравится говорить для солидности, для матерости мужчинской. А может быть, — кто знает! — может быть, уже и не поэтому.
Игра с «Амуром», Благовещенск.
0:4.
Четвертый гол нам вбили с пенальти.
Саша прыгнул в тот же угол, угадал, но не дотянулся, конечно… Хотя странно высоко подлетели его ноги кверху. Выше его головы.
И все как всегда решил первый гол.
На семнадцатой минуте от Минеева отлетел в наши ворота мяч дурак и так испортил всем настроение, что тут же за какие-то пять минут следом влетело еще два. Руки просто опустились.
А начинали хорошо. Гера Чупов, игравший сегодня в нападении, работал как в защите. Твердо и бесстрашно. И остро. А по краям ему помогали Махотин и Сомов. Гера, я узнал, не так давно из армии, поиграл немного за клубную команду, и его пригласили сюда. А Сомов, говорит, улыбаясь мне, Коля, бегает, между прочим, сто метров за 10,4. Я тоже улыбаюсь. Я знаю: Коля-то со мной согласен про Нетто, хотя он и спорил.
А Женя Шупеня, крепкий, большеголовый, не парень, а сжатый кулак, играл сегодня чуть сзади и раз сильно и хорошо пробил по воротам издали. Промазал только.
На трибуне сзади нас сидела молодая компания и пила пиво. И болела. То есть ругала матом наших игроков, свистела и острила, как острят только на футболе. За чужой счет. И грязно, и вызывающе. Пожилой мужик сзади сделал замечание. И один, с оловянным взглядом, повернулся к нему, заматерившись уже с ж е л а н и е м. Мужик испугался: «Старика материть…» Хоть был и не старик. Напротив, он был толстый, с седыми косыми баками и одетый моложаво. Но тут подошел рыжий остренький милиционер и прислушался к разговору. Мужик сразу оживел. Погромче уже повторил: «Старика материть!…» И тот, с оловянным взором, тут же поменял лицо на простецкое, рабоче-крестьянское и начал оправдываться: «Вот, мы сидим, болеем, а тут…», — показывая рукой на «старика». А тут, дескать, лезут нас оскорблять. Но сзади встал еще один человек, парень в болоньевой куртке с виднеющейся из-под нее олимпийкой: «Я давно за тобой слежу, — сказал он, — как ты здесь материшься!» Он был, видать, чем-то вроде дружинника, и того, оловянного, увели.
Потом снова пошел дождь, стало холодно. А ребята все играли, все отблескивали их мокрые ляжки, а прожектор все так же реденько освещал поле. А они играли и играли. И только редко зарницами, всполохами молний — пас, еще пас, обход, финт, удар. И тогда полнота и счастье жизни. А потом снова, как роботы, — туда-сюда, пас, ошибка, отбой, аут… и то же все, то же…
Когда течет река, думаю я, когда нет живой, хорошей и даже пусть трагической жизни, начинается стояние, начинается болото, тление и медленная распадающаяся гибель. Так и тут, в футболе. Сколько тут всякого — сколько липы, приписок, делишек разного рода, сколько вокруг да около пьяни, ресторанных драк, перстней на пальцах в виде красоты. И страшно порою и тяжело, и кажется, правы те, смеющиеся над Игорем Нетто, ан нет… вон, глядишь, бегут они, принимают на грудь мяч, и ветер, и полнота, и ясно: есть, есть в футболе, и больше, может, чем где-либо еще, очистительная эта струя, и ничто не заменит ее тем, кто хоть разок восчувствовал ее сам. Даже и те, кто давно предал ее и этот ветер.
Даже они. Даже мы.
8А вообще-то, скорее всего, футбол печальная игра.
«Локомотиву», Улан-Удэ мы проиграли 0:1.
Гера Чупов снова играл в нападении. Маштаков в защите.
Гера вышел в первом тайме один на один с вратарем, и вратарь встал перед ним, как вставал у наших ворот сам Гера. И здесь, у чужих, он не выдержал, отбил мяч вправо, оббежать, но нагнал его уже на линии ворот, когда ворота отрезали защитники. В этом-то и разница, наверное, между войнами оборонительными и захватническими. У своих ворот не сомневаешься, умри да стой. А тут… кто его знает, может, еще и не надо. Сычугин подходит к нашей скамейке сзади и говорит через плечо вратарю-дырке: «Иди-ка, скажи Санькову, пусть не водится, а то…» Дальше я не слышу, меня зовут на поле. Я бегу со своим чемоданчиком и думаю: что же он, Сычугин, еще-то сказал? Раньше, в детстве, именно вот в таких ситуациях и был основной-то трепет — а чего они там такое говорят? Тренеры эти, эти судьи, игроки? Что-то, наверное, таинственное и прекрасное. Значительное что-то. И вот я слышу. Все просто — «Иди, скажи…» — но все равно, кажется, все равно все было правильней тогда, в детстве. Тот детский взгляд.
В перерыве пьют сладкий горячий чай, а тренер Сычугин спокойно говорит: кто забьет во втором тайме гол, тот и победит. Но гол забьем не мы. А пока, еще не зная, они сидят, расслабившись, радуясь ничейному первому тайму, малому успеху, надежде, продержавшейся целых сорок пять минут.
Во втором тайме на втором этаже над восточной трибуной горело закатом окно в большом доме, а справа, с юга, шла тяжелая фиолетовая туча. А они бегали… И хорошо было смотреть, пока опять нам не вбили гол.
Я смотрел, как бежит по полю Сережа Махотин, как ведет он мяч. Гибкий, стройный, по-оленьи чуть откидывает назад голову, на ней распадающаяся гривка русых волос. Юноша-олень. Какой у него, оказывается, прекрасный дриблинг, а мы и не замечали… Потом его три раза подряд подковали, он выдохся и устал. И тогда-то, возле него, поливая ему кожу над большеберцовой костью хлорэтилом, я впервые по-настоящему и сообразил — он, и еще семеро нападающих наших играют БЕЗ ЩИТКОВ. Их бьют, волновался я, бьют по ногам, а они играют, играют все равно. Им, мол, даже щитки не могут приобрести, а они все равно играют, такие ребята. А когда возвращался на лавочку, судья-информатор сказал мне: «Вот, доктор, к чему приводит пижонство!» Как это? как это? — удивился я. Почему пижонство? «Вот к чему приводит, доктор, игра без щитков!» И тут я подумал, что, может быть, кто-то из них просто-таки н е х о ч е т играть в щитках, как иной русский не любит медленной езды.
— Что же, не выдают вам щитков, что ли? — спросил я у Коли. — Купить не могут?
В ответ он улыбнулся и помотал головой: «Не могут…» И пожал плечами. И снова улыбнулся. В общем, я понял, вопрос сложный, как всегда. И то, и это. И не дают, и сами-то не очень хотят их, щитки. Быстрая ж езда, а какой… и прочее.
Хорошо сегодня заиграл Валя Александров, новый наш защитник. Он тоже недавно пришел из армии. И в армии не играл, а служил как солдат, что почему-то тоже вызывает симпатию. Ведь играть, сам же я втолковываю, не сахар, а вот ведь — вызывает симпатию. Когда у наших ворот я замораживал пресловутым хлорэтилом Вале ногу, он вдруг вскрикнул и лицо его болезненно скривилось. Это, оказалось, мяч летел в мой затылок. Мяч-то промазал, но он вскрикнул, а это, простите, о многом мне, например, говорит.
Однажды с углового у чужих ворот мяч попал к Маштакову, он ударил с левой ноги и промахнулся. И потом после игры я шел за ним по коридору под трибуной и видел, как поднимает он и опускает по-куриному руки, и вздыхает. Меня заметил, сжал губы и при-кивнул: да, да, мол, такой вот мяч запорол.
Хороший ты парень, Маштаков!
В перерыве Сычугин на него не глядит. Чего его учить, объяснять. Сегодня Сычугин учит Минеева — молодого еще, робковатого и медлительного маленько, но добротного в общем-то защитника. Сычугин учит его давать диагональные пасы на Сомова, а не продольные на Махотина.
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "К вечеру дождь"
Книги похожие на "К вечеру дождь" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Владимир Курносенко - К вечеру дождь"
Отзывы читателей о книге "К вечеру дождь", комментарии и мнения людей о произведении.