Елена Кудрявцева - Россия и становление сербской государственности. 1812–1856

Все авторские права соблюдены. Напишите нам, если Вы не согласны.
Описание книги "Россия и становление сербской государственности. 1812–1856"
Описание и краткое содержание "Россия и становление сербской государственности. 1812–1856" читать бесплатно онлайн.
Монография посвящена роли России в становлении новой сербской государственности. Автором впервые делается попытка комплексного исследования русско-сербских политических отношений на протяжении первой половины XIX в. на широком фоне общеевропейской международной жизни. Большое внимание уделяется сложной внутриполитической ситуации в Сербском княжестве, подробно исследуются задачи российской внешней политики до середины XIX в. и место в ней Балкан, в частности Сербии.
Глава II. Русско-сербские отношения в 30-х гг. XIX в.
1. Внешняя политика России на Балканах в начале 30-х гг. XIX в.
Восточный вопрос начала 30-х гг. XIX в. занимал во внешней политике России не менее важное место, чем в предыдущий период. Проблема политического преобладания в православных провинциях Османской империи, а также в стратегически и экономически важном регионе средиземноморских Проливов по-прежнему не сходила с повестки дня российского правительства.
После победоносного завершения Русско-турецкой войны 1828–1829 гг. политический авторитет России среди балканских народов, в Османской империи, а также в странах Западной Европы значительно возрос. Лидеры ведущих европейских держав считали, что международное равновесие серьезно нарушено в пользу России, и искали способы «исправления» сложившейся ситуации. Балканские народы с надеждой смотрели на Россию, именно с ней связывая свое окончательное освобождение от османской зависимости. Сама империя Османов была значительно ослаблена после военного поражения – она должна была выплатить России значительную сумму военной контрибуции и мириться с присутствием русских войск в Дунайских княжествах вплоть до полного погашения денежных обязательств. Турецкое правительство искало мира с недавней противницей и ради этой цели было готово на дополнительные уступки.
Безусловно, положения, зафиксированные Адрианопольским миром, мало отвечали интересам русской внешней политики – приобретения России могли бы быть более значительными. Однако, делая выбор между сиюминутными успехами в Турции и перспективой долгосрочных отношений с европейскими державами, российские власти отдали предпочтение последним. Опасаясь негативной реакции европейских стран, российские политики не допустили взятия Константинополя и выхода своей армии на берега Босфора. Одно лишь ожидание этого события вызвало панику в западных кабинетах, готовых в случае надобности вмешаться в военный конфликт на стороне Турции. Российское правительство сочло более безопасным для себя вовремя остановиться и в какой-то степени пренебречь геополитическими интересами державы ради сохранения общеевропейского мира.
В то же время одной лишь возможной угрозы продвижения и закрепления в регионе Проливов было достаточно для того, чтобы усилить противодействие западных держав укреплению российских позициий среди славянских православных народов Балканского полуострова. Начиная с 30-х гг. Англия, Франция и Австрия стали форсировать усилия по проникновению в эти еще недавно малодоступные для них земли с целью перехватить инициативу у более удачливой и имеющей к тому времени историческую традицию взаимоотношений с балканскими народами России. Каждая из этих держав имела свои политические интересы в регионе и приоритетное влияние в той или иной части Османской империи. Австрия издавна боролась за присоединение к ней соседних славянских провинций – Боснии, Сербии и Черногории. Торговые связи Австрии играли все большую роль в завоевании экономического превосходства на территории Балканского полуострова. Авторитет английского правительства становился все более существенным для набиравшей силы прозападной группировки турецких сановников, к тому же позиции Великобритании были устойчивы в Греции. Влияние Франции оставалось традиционно преобладающим в Египте и Дунайских княжествах.
Подобное разделение Балканского региона на определенные «сферы влияния» западноевропейских держав вносило свои коррективы и во внешнюю политику России. С одной стороны, ее позиции здесь были достаточно прочными; к тому же немаловажным фактором, цементирующим русско-южнославянские связи, являлось православие. С другой – именно приоритетное положение России на Балканах было сдерживающим фактором в деле дальнейшего мирного завоевания европейской Турции. Обладая безусловным авторитетом среди балканских народов и имея эффективные средства воздействия на османские власти, российские политики как будто сознательно не спешили применять их в отношениях с Портой. Как это ни покажется парадоксальным, их сдерживало осознание собственной силы. Российское правительство пыталось избежать недовольства западноевропейских партнеров своими внешнеполитическими успехами на Балканах. Другими словами, взаимодействуя с Востоком, Россия прежде всего оглядывалась на Запад. К тому же, по мнению петербургского кабинета, не следовало оказывать чрезмерного давления на Порту, щадя ее самолюбие после военного поражения. И Россия, и Турция были заинтересованы в налаживании дружественных отношений; в данной ситуации демонстрация политического превосходства на Балканах была бы неуместной.
В целом политика России по отношению к Османской империи оставалась неизменной на протяжении всей первой половины XIX в. Теория «слабого соседа» была сформулирована еще в конце предыдущего столетия и практически не претерпела существенных изменений за прошедшие полвека. Документальную определенность ей придало заседание Особого комитета по восточным делам, которое состоялось сразу же после подписания Адрианопольского мирного договора. В Петербурге продолжали рассматривать Османскую империю как слабого и потому удобного соседа, поддержка существования которого признавалась наиболее выгодной для России.
Таким образом, общая тенденция к сближению России с Османской империей в начале 30-х гг. ничего не должна была изменить в стратегии Петербурга, являясь лишь тактическим ходом.
Несмотря на то что завершившаяся Русско-турецкая война принесла достаточно скромные результаты для славянского населения Балкан, авторитет России здесь значительно укрепился. Сербские старейшины открыто говорили о том, что покровительствующая держава могла бы поспособствовать достижению больших свобод для Сербии. Болгары, активно поддерживавшие русскую армию, совсем ничего не получили по условиям заключенного мира. Желающим было лишь разрешено переселиться в Россию, для того чтобы избежать преследования турецких властей. Этим разрешением воспользовалось 130 тысяч болгар[196]. Возрос престиж российского представителя в Константинополе Аполлинария Петровича Бутенева. «Русская миссия возвратила себе там свое прежнее влияние; ничего не делается без ее согласия, и все народы, покровительствуемые ею, наперекор заискивают ее поддержки, дабы лучше преуспеть в своих делах», – сообщал в Вену австрийский интернунций[197].
Однако далеко не все так безоблачно складывалось в русско-южно-славянских отношениях того времени. Политика России по отношению к народам, вставшим на путь обретения государственной независимости, не могла оставаться прежней. Сербия отнюдь не отказывалась от русской помощи и поддержки – в данный исторический момент наиболее привлекательной для княжества была возможность получить реальную помощь для налаживания административно-хозяйственной жизни страны, разработки свода законов, практической деятельности военных и промышленных специалистов. Сама логика развития событий подсказывала, что укрепление государственности на Балканах в значительной степени будет зависеть от складывающихся русско-южнославянских отношений и той поддержки, которую новые национальные объединения получат от России.
Отдав дань тем усилиям, которые были предприняты российской дипломатией для достижения Сербией статуса автономии, получив из Петербурга поздравления и награды, князь Милош Обренович занялся внутренним строительством государства. Но прежде всего он считал необходимым утвердить наследственность своей власти. Среди всех местных властителей Османской империи лишь владетель Туниса имел право передавать власть по наследству – даже могущественный Мухаммед Али египетский получил эту прерогативу через десять лет после того, как это удалось сделать Милошу[198]. В княжестве набирало силу движение уставобранителей-оппозиционеров, борьба с которыми была для Милоша главной внутриполитической задачей. По всем этим вопросам Обренович был бы рад воспользоваться поддержкой России. Однако пути сербского князя и российских политиков отныне не совпадали. Петербург не был заинтересован в создании сильного и самостоятельного сербского государства, которое смогло бы решать свои проблемы без посторонней (т. е. русской) помощи и вести независимую внешнюю политику. Сербское княжество должно было следовать в фарватере российских интересов, являясь при этом форпостом России на Балканах.
Таковы были планы России; сербские руководители, со своей стороны, имели иную точку зрения на характер развития национального государства и взаимоотношений с Россией. Имеющиеся расхождения не могли не обратить на себя внимания петербургского руководства. Уже в 1835 г. видный дипломат Ф. И. Бруннов имел случай заметить: «Надо признаться, что вообще Россия получает мало доказательств за благодеяния, оказанные ею народам, которые она изъяла из-под деспотизма Порты. Из этого еще не следует, чтобы мы сожалели о доставленном им нами благосостоянии, но это служит нам поводом к тому, чтобы не идти далее и не эманципировать вполне областей, которые даже в настоящем их состоянии административной независимости не признают руки, даровавшей им это благодеяние»[199]. Из этого высказывания, принадлежащего известному политическому деятелю своей эпохи, близкого к правительственным кругам, вытекает следующее: во-первых, российские власти рассчитывали укрепить свое политическое влияние среди балканских народов, оказывая им покровительство перед Портой, и испытывали явное разочарование, когда эти надежды не оправдывались. Во-вторых, в планы Петербурга отнюдь не входило оказание помощи славянам ради достижения ими подлинной независимости. Излишняя «эманципация» грозила недоразумениями прежде всего самой России, все более тяготеющей к консервативным тенденциям поддержки принципов «европейского равновесия» и «стабильности» на континенте. Идея дозированной свободы для православных подданных Порты вполне укладывалась в эту концепцию российских политиков. С достижением этой цели они добивались двойного успеха: поддерживали существование Османской империи и укрепляли свое преобладание в европейской Турции.
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Россия и становление сербской государственности. 1812–1856"
Книги похожие на "Россия и становление сербской государственности. 1812–1856" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Елена Кудрявцева - Россия и становление сербской государственности. 1812–1856"
Отзывы читателей о книге "Россия и становление сербской государственности. 1812–1856", комментарии и мнения людей о произведении.