Курт Воннегут-мл - Синяя Борода

Все авторские права соблюдены. Напишите нам, если Вы не согласны.
Описание книги "Синяя Борода"
Описание и краткое содержание "Синяя Борода" читать бесплатно онлайн.
«Синяя Борода» стоит немного в стороне от привычной прозы Курта Воннегута: в книге нет ни фантастических, ни даже футуристических элементов, и человечество на этот раз не погибает в глобальной катастрофе. Мы знакомимся с историей жизни пожилого американца армянского происхождения, случайно разделившего с автором как некоторые подробности опыта Второй Мировой войны, так и некоторые детали воззрений на современную живопись и искусство в целом.
* * *
Денег у Пола нет. Он ужинает у меня четыре, а то и пять раз в неделю, а в промежутках совершает набеги на холодильник и на вазы с фруктами, так что я, несомненно, являюсь основным источником его пропитания. Сколько раз я говорил ему после очередного ужина: «Пол, когда же ты продашь наконец дом, получишь с него кой-какие деньги себе на булавки, и переселишься сюда? Ты посмотри, сколько у меня тут места. Еще одной жены, да и вообще женщины, у меня больше не будет, и у тебя тоже. Боже мой, кому мы нужны? Погляди на нас – пара ископаемых ящеров! Переезжай! Я тебя не побеспокою, и ты меня не побеспокоишь. Выгода со всех сторон».
Его ответ всегда звучит одинаково, примерно так: «Писать я могу только дома». Тоже мне, дом – где протекающий холодильник и никого нет, кроме него самого.
Он сказал однажды про этот особняк: «Разве можно писать в музее?».
Что ж – вот я и узнаю, можно или нельзя. Я пишу в этом музее.
Да, вот так вот: я, старик Рабо Карабекян, покрыв себя позором в области изобразительных искусств, пытаюсь теперь заняться литературой. Впрочем, как истинный сын Великой Депрессии, чтобы подстраховаться, я придержу пока за собой место музейного сторожа.
Что же могло подвигнуть меня в этом возрасте на такой головокружительный шаг? Cherchez la femme!
Властная, самоуверенная, пышная и сравнительно молодая женщина решила – без приглашения, насколько мне известно, – поселиться у меня!
Она говорит, что не может спокойно видеть и слышать, как я целыми днями ничего не делаю. Мне надо заняться чем-нибудь, чем угодно, но заняться! А если ничего не приходит в голову, то пусть я займусь автобиографией!
В самом деле, пусть.
С ней не поспоришь!
Так выходит, что я теперь все время делаю то, что она велит. За все двадцать лет нашей совместной жизни Эдит ни разу не решила за меня, что мне делать. В армии я встречал полковников и генералов, похожих на эту мою новую знакомицу, но они все были мужчинами, и к тому же страна находилась в состоянии войны.
Можно ли сказать, что эта женщина – мой друг? Да я понятия не имею, что про нее можно сказать. Я знаю только, что пока она тут свой порядок не наведет, она не успокоится, и что у меня от нее поджилки трясутся.
Спасите.
Ее зовут Цирцея Берман.
* * *
Она – вдова. Она была замужем за нейрохирургом и жила в Балтиморе, где у нее до сих пор имеется особняк, такой же большой и пустой, как и этот. Ее муж Эйб умер от инсульта шесть месяцев назад. Ей сорок три, и она решила, что этот дом прекрасно послужит ей и для отдыха, и для работы – написания биографии своего мужа.
В наших отношениях нет никакой чувственности. Я на двадцать восемь лет старше мадам Берман, и полюбить чудище, в которое я превратился, сможет разве что собака. Я действительно похож на ископаемого ящера, притом одноглазого. Так что с меня хватит.
Вот как мы познакомились. Она забрела на мой частный пляж, в одиночестве, не зная, что он частный. Обо мне она никогда не слышала, поскольку терпеть не может современное искусство. Во всей округе она не знает ни души, остановилась в гостинице «Мэйдстон» милях в полутора отсюда[8]. От этой гостиницы она и пришла пешком к городскому пляжу, а с него перешла через границу моих владений.
Я шел к океану окунуться, как всегда делаю ранним вечером, и застал ее, в полном облачении, за тем же занятием, которому так много времени посвящает Пол Шлезингер: она сидела на песке, глядя в океан. Собственно, ее присутствие – чье угодно присутствие – смущало меня только по причине смехотворности моего телосложения, а также того обстоятельства, что мне приходится снимать повязку с глаза, прежде чем войти в воду. Под ней у меня месиво, наподобие яичной болтуньи. На близком расстоянии я себя неловко чувствую.
Кстати, Пол Шлезингер говорит, что обычное состояние человеческой души может быть полностью описано всего одним словом, и вот каким: неловкость.
* * *
Так что я решил не купаться, а вместо этого собрался позагорать, немного поодаль от нее.
Впрочем, я подошел достаточно близко, чтобы сказать ей: «Добрый день».
И вот как интересно она мне ответила: «Расскажи, как умерли твои родители».
Жуть, а не женщина! Может, она вообще ведьма. Надо быть ведьмой, чтобы убедить меня взяться за автобиографию.
Она только что заглянула ко мне в комнату и сообщила, что пора бы мне съездить в Нью-Йорк. Я там не был с тех пор, как умерла Эдит. Я, в общем, почти не выходил из дома с тех пор, как умерла Эдит.
Значит, отправимся в Нью-Йорк. Кошмар какой-то!
* * *
«Расскажи, как умерли твои родители», сказала мне она. Я подумал, что ослышался.
– Что, простите? – сказал я.
– А что толку в «добром дне»? – спросила она.
Я сперва даже не нашелся, что ответить.
– Мне всегда казалось, что это все же лучше, чем ничего, – сказал я наконец. – Впрочем, я могу ошибаться.
– И что же значит это твое «добрый день»?
– Я полагал, что оно значит «добрый день», – ответил я.
– Ничего подобного, – сказала она. – Оно значит: «Не вздумайте заговорить о важном». «У меня на лице улыбка, но я ничего не слышу, лучше уходите», вот что оно значит.
После чего она заявила, что ей надоело только делать вид, будто она знакомится с людьми.
– Так что садись рядом и расскажи мамочке, как умерли твои родители.
«Мамочке»! Представляете себе[9]?
Волосы у нее были прямые, темные, а глаза – карие и большие, как у моей матери, только она была гораздо выше, чем моя мать, и даже немного выше меня, если уж на то пошло. Еще она была гораздо стройнее матери – та позволила себе расплыться, и не обращала особенного внимания на то, как выглядят ее волосы и что на ней надето. Ей было все равно, потому что отцу было все равно.
И вот что я рассказал:
– Мать умерла, когда мне было двенадцать лет, от заражения столбняком, который она подхватила на консервной фабрике в Калифорнии. Фабрику открыли на том месте, где раньше были конюшни. Бациллы столбняка часто поселяются во внутренностях лошадей, безо всякого вреда для них, а потом, в навозе, превращаются в долговечные споры, маленькие бронированные семена болезни. Одно из них, притаившееся в земле около фабрики, каким-то образом выпросталось и отправилось в путешествие. И после очень-очень долгого сна это семечко пробудилось в раю – всем бы нам так. Рай для него находился внутри пореза на руке моей матери.
– Пока, мамочка, – вставила Цирцея Берман.
Опять это слово, «мамочка».
– По крайней мере ей не пришлось жить во время Великой Депрессии, которая наступила всего через год, – сказал я.
И по крайней мере ей не пришлось увидеть, как ее единственный ребенок вернулся с войны домой циклопом.
– А как умер отец? – спросила она.
– Он умер в 1938 году в кинотеатре «Бижу», в Сан-Игнасио, – ответил я. – Он ходил в кино один. Ему и в голову не пришло снова жениться.
Он так и жил над калифорнийской лавчонкой, которая помогла ему сделать первый шаг в экономике Соединенных Штатов. А я к тому времени уже пять лет как жил в Манхэттене – и работал тогда художником в рекламном агентстве. Когда фильм закончился, зажегся свет и все пошли домой. Все, кроме отца.
– А что за фильм? – спросила она.
– «Отважные мореплаватели», со Спенсером Трейси и Фредди Бартоломью[10], – ответил я ей.
* * *
Одному Богу известно, что отец мог вынести для себя из этого фильма про рыбаков, промышляющих треску на севере Атлантики. Возможно, он умер раньше, чем успел что-либо увидеть. Если же какую-то часть он все же посмотрел, то отметил, вероятно, с печальным удовлетворением, что показанное не имело совершенно никакого отношения ни к чему, что он когда-либо видел, и ни к кому, с кем он когда-либо был знаком. Он бережно собирал доказательства того, что планета, на которой он жил и которую любил в детстве, исчезла безвозвратно.
Он таким способом хранил память о друзьях и родственниках, жертвах резни.
* * *
В каком-то смысле можно сказать, что он был сам себе турком, втаптывал сам себя в грязь и плевал сам на себя же. Он вполне мог бы выучить английский и стать уважаемым учителем, прямо там, в Сан-Игнасио, мог бы снова начать писать стихи, или переводить любимых армянских поэтов. Но это было бы для него недостаточно унизительно. Единственное, что его устраивало – это стать, со всем своим образованием, тем, чем были его отец и дед, а именно сапожником.
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Синяя Борода"
Книги похожие на "Синяя Борода" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Курт Воннегут-мл - Синяя Борода"
Отзывы читателей о книге "Синяя Борода", комментарии и мнения людей о произведении.