Николай Адлерберг - Из Рима в Иерусалим. Сочинения графа Николая Адлерберга

Все авторские права соблюдены. Напишите нам, если Вы не согласны.
Описание книги "Из Рима в Иерусалим. Сочинения графа Николая Адлерберга"
Описание и краткое содержание "Из Рима в Иерусалим. Сочинения графа Николая Адлерберга" читать бесплатно онлайн.
Книгу графа Н. Адлерберга о путешествии в Иерусалим в 1845 году можно назвать образцовым сочинением в ряду литературных описаний паломничеств ко Святому Гробу представителей русской аристократии середины XIX века. Написанная легко и свободно, она в то же время передает глубину религиозного чувства паломника, дает подробное описание Палестины и святых мест, а так же многочисленных бытовых и исторических реалий Святой Земли того времени. В новом издании к тексту приложены необходимые комментарии и историко-биографическая статья об авторе книги. Книга предназначена для всех, кто интересуется историей Святой Земли, Иерусалима и русского паломничества.
Неподалеку от знаменитого Ареопага указали нам небольшой пригорок, покрытый мраморной плитой; искони существовавший предрассудок в народе приводил к этому месту бесплодных жен, которые, ложась на плиту обнаженным чревом, скатывались с нее вниз в этом положении, твердо убежденные, что это средство вылечит их от бесплодия. Если верить рассказам, так и поныне еще обычай этот ведется, и катанье с волшебной плиты иногда повторяется женщинами из простонародья. Мраморная плита от частого употребления так отполировалась, что стала гладка и блестяща как зеркало.
Я имел случай осмотреть внутренность королевского дворца; она меня несколько примирила с первым впечатлением, невольно произведенным наружностью здания, но и там я встретил много некрасивого. В особенности неприятно поразили меня весьма слабые художественные произведения – картины и фрески на стенах.
На неровной, ухабистой площади перед дворцом учились войска, приготовляясь к смене королевского почетного караула; греческий батальон, в национальной живописной одежде, в красных скуфейках, в белых пышных юбках (фустанеллах) и роскошно вышитых камзолах, – должен был в тот день сменять батальон баварского войска.
Против левого фасада дворца, за небольшим двором, находится сад королевы; так как он разведен недавно, то деревья еще так малы и ничтожны, что нет ни одного тенистого уголка; стоящие под знойным небом, посреди степи, как сиротки, коротенькие одиночные растения не придают этому месту ни красы, ни запаха, ни тени; не менее прискорбен недостаток дерев и растений в так называемом ботаническом саду, более похожем на огород, чем на сад.
В день отъезда я посетил Палату Депутатов; небольшой дом этого собрания, столь же мало внутри, как и снаружи, соответствует главной его цели – вмещать в себе многочисленное собрание людей, приходящих сюда обсуждать важнейшие вопросы народного благосостояния. Главная зала устройством своим напоминает любой из наших провинциальных театров: такие же ложи, скамейки и стулья.
Я был в Палате во время обыкновенного заседания; комната была наполнена национальными депутатами, из них многие очень горячо толковали, возбуждая всеобщее одобрение слушателей.
Не понимая греческого языка, я не мог судить об их словах, но знаю только, что речь касалась предложенной одним из членов новой финансовой системы.
Здесь не место входить в настоящее положение Афин и всей Греции, ни в нравственном, ни в административном отношениях; это завлекло бы меня в бесконечные политические рассуждения, которых я себе решительно предположил не включать в рамку моих путевых рассказов.
Глава III
ПАРОХОД «ЛЕОНИДАС» – КАПИТАНСКАЯ КАЮТА – ОСТРОВ СИРА – ПАРОХОД «МИНОС» – КАРАНТИННЫЕ ПРАВИЛА – ПРЕПРОВОЖДЕНИЕ ВРЕМЕНИ В МОРЕ – АРХИПЕЛАГ – БЕРЕГА АФРИКИ – НАЧАЛО БУРИ – СМЕЛОСТЬ КАПИТАНА – ПРИЕЗД В АЛЕКСАНДРИЮ
Десятого апреля около двух часов пополудни я оставил Афины и в четыре часа на французском военном пароходе «Леонидас» отплыл от берегов Пирея. Погода была тихая и море спокойно; командир судна, капитан Rostaing, старый заслуженный офицер, скоро со мной познакомился, и я нашел в нем приятного спутника; он много пожил на свете, помнит Францию в разные эпохи бурных ее переворотов и много видел замечательного. Добродушным, откровенным и весьма занимательным разговором он незаметно сократил часы пребывания моего на «Леонидасе».
Весьма понравилась мне капитанская каюта на пароходе; она устроена вверху палубы, на корме, или, говоря морским языком, на юте; вдоль одной стены каюты, во всю ее ширину, протянут мягкий турецкий диван, покрытый роскошными коврами; посреди противоположной стены – чугунный камин, окруженный всеми принадлежностями из полированной английской стали, на нем привинчены столовые часы. Богатое оружие, отделанное в восточном вкусе, живописно развешено по сторонам. В одном углу письменный стол и шкаф с дорожной библиотекой; неподалеку висят большие географические карты; низенькие табуреты из сахарного и розового дерева, с резьбой и перламутовыми украшениями; множество трубок с большими цареградскими янтарями, серебряные кофейники и чашки в восточном вкусе и разная мелочь дополняют роскошное украшение каюты. Против письменного стола, с другой стороны, стоит стол, покрытый меркаторскими картами и математическими инструментами; тут же: рупор, телескоп, компас, солнечные часы и прочие необходимые для моряка принадлежности. Возле стола в стену искусно вделан шкафик из пальмового дерева, вмещающий в себе множество хрустальных графинов, наполненных водкой и ликерами всех сортов – другая своего рода необходимая принадлежность моряка. Но мой поседевший в морях капитан был в этом отношении редким исключением из общего правила: хоть он и моряк первой степени, моряк что называется с головы до пяток, однако же сам не пил ни водки, ни вина, а только на убой потчевал всех, кто попадал в его гостеприимные руки.
Часов около десяти вечера мы остановились у острова Сиры.
Другой французский пароход, фрегат «Минос», лежал на якоре, ожидая прибытия «Леонидаса», чтоб с привезенными на нем пассажирами плыть к берегам Африки.
Французское правительство содержит десять военных пароходов одинакового размера, каждый во сто шестьдесят сил, для беспрерывного сообщения с Италией, Алжиром, Грецией, Турцией и Египтом.
Распростившись с командиром «Леонидаса», мы в одиннадцать часов вечера перешли на новый пароход, но лишь на другой день в пять часов подняли якорь. Мы ожидали парохода с французской корреспонденцией из Марселя; сильный ветер и шторм, застигнув его на высоте Мальты, замедлили его плавание, и он только к четырем часам пополудни достиг до Сиры.
Пароход «Минос» лишь накануне прибыл из Египта, а как законом признано за необходимое все суда, прибывающие от африканского берега в Европу, считать в чумном положении, не разбирая, есть ли чума в Египте или нет, то и мы, взойдя на палубу «Миноса», подчинились общему правилу и с той же минуты вошли в число подвергшихся карантинному очищению. Всякое судно, приходящее в европейский порт от берегов Африки или Сирии, состоя на чумном положении, обязано выставлять большой желтый флаг, служащий предупредительным сигналом для всей гавани и для прилежащих судов, чтоб они остерегались всякого с ним сообщения; в противном случае им угрожает опасность подвергнуться немедленно той же участи. Каждому судну выдается, при отправлении его, патент или карантинный лист, в котором записывается медиками и директором карантина число и час отправления судна, с означением притом, сколько именно времени оно должно оставаться в подозрительно чумном положении. Обыкновенно дни, проведенные в море, идут в счет очистительного срока. Дойдя до места своего назначения, судно, все под тем же карантинным флагом, бросает якорь на довольно дальнем расстоянии от прочих судов и продолжает выдерживать определенный термин, не спуская с борта ни одного пассажира и не вступая ни в какие прямые сношения с жителями гавани. Карантинное начальство (la Santé) в лодке подплывает к судну и посредством длинных железных щипцов, осторожно, или лучше сказать боязливо, принимает карантинный лист; держа его на воздухе, перевозит на берег и уже там, проколов бумагу в нескольких местах, бросает ее в особый ящик для окурки и очищения от чумной заразы. Дно этого ящика устроено решеткой, под которой на горячих углях горят можжевельник, хлор и другие вещества, признанные ослабляющими силу заразы. По миновании очистительного срока, карантинный чиновник привозит письменное разрешение освободить судно от чумного положения, и уже тогда оно получает окончательное право свободного сообщения (libre pratique).
По карантинным законам на востоке кто после заката солнца сойдет с борта, хотя бы для отдельной по морю прогулки, подвергается смертной казни. Положительно можно заметить, что все суда и местные карантинные правления с необыкновенною строгостью исполняют лежащие на них обязанности, и если это, с одной стороны, полезно для страны, укрывающейся от заразы, то с другой, когда эта предосторожность не основана на достоверных сведениях о чуме, а только принята неизменным правилом на всякий случай, она служит большим подрывом для торговли, а для путешественников весьма обременительным препятствием.
В продолжение быстрого моего путешествия на восток, я выдержал пять карантинов, из которых один был продолжительнее и тягостнее другого, так что провел почти половину времени своего путешествия в подобных мучениях – действительно мучениях: это слово не слишком сильно для обозначения тех неприятностей, которым подвергается путешественник в восточных карантинах.
Если карантин на самом пароходе весьма скучен, а в дурную погоду крайне томителен от беспрестанной качки судна на якоре, то, по крайней мере, в нем нет тех лишений и неуместных издержек, которым подвергают путешественника на сухом пути. Хоть я и часто бывал в близком соседстве с чумой и другими заразами, но никогда не думал об этом, доверчиво покоряясь воле Провидения, в неизменной готовности жить или умереть как Богу будет угодно; но когда случалось мне быть в карантине на востоке, мне действительно казалось, что я не только приблизился к заразе, но что уже меня считают в числе усопших. Совершенное прекращение всякого сообщения со всем, на что вы рассчитывали, составляя планы своего времяпровождения в таком-то месте вместо свободы – темница; вместо порядочной комнаты – нечистые земляные конурки, сырые, как могила, с голыми стенами, без полов, без стула, даже без скамейки; одним словом, представьте себе могилу, в которую силой ввергают живого путешественника и не дают ему решительно ничего, кроме четырех грязных стен: тут и извольте жить как знаете!
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Из Рима в Иерусалим. Сочинения графа Николая Адлерберга"
Книги похожие на "Из Рима в Иерусалим. Сочинения графа Николая Адлерберга" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Николай Адлерберг - Из Рима в Иерусалим. Сочинения графа Николая Адлерберга"
Отзывы читателей о книге "Из Рима в Иерусалим. Сочинения графа Николая Адлерберга", комментарии и мнения людей о произведении.