» » » » Владимир Козлов - Массовые беспорядки в СССР при Хрущеве и Брежневе


Авторские права

Владимир Козлов - Массовые беспорядки в СССР при Хрущеве и Брежневе

Здесь можно купить и скачать "Владимир Козлов - Массовые беспорядки в СССР при Хрущеве и Брежневе" в формате fb2, epub, txt, doc, pdf. Жанр: Прочая документальная литература, издательство РОССПЭН, год 2009. Так же Вы можете читать ознакомительный отрывок из книги на сайте LibFox.Ru (ЛибФокс) или прочесть описание и ознакомиться с отзывами.
Владимир Козлов - Массовые беспорядки в СССР при Хрущеве и Брежневе
Рейтинг:
Название:
Массовые беспорядки в СССР при Хрущеве и Брежневе
Издательство:
неизвестно
Год:
2009
ISBN:
978-5-8243-1205-8
Вы автор?
Книга распространяется на условиях партнёрской программы.
Все авторские права соблюдены. Напишите нам, если Вы не согласны.

Как получить книгу?
Оплатили, но не знаете что делать дальше? Инструкция.

Описание книги "Массовые беспорядки в СССР при Хрущеве и Брежневе"

Описание и краткое содержание "Массовые беспорядки в СССР при Хрущеве и Брежневе" читать бесплатно онлайн.



Книга известного российского историка В. А. Козлова посвящена противостоянию народа и власти в эпоху «либерального коммунизма». Автор рассматривает типологию и формы массовых насильственных действий, мотивы, программы и стереотипы поведения конфликтных групп, политические и полицейские практики предотвращения или подавления массовых беспорядков. Реконструкция и анализ событий 1950-х — начала 1980-х гг. опирается на огромный массив вновь привлеченных архивных источников.

Книга рассчитана на широкий круг читателей.

Издание третье, исправленное и дополненное






В январе 1953 г. в спецзоне отдельного лагерного пункта № 21 Вятлага попытка «изъятия» шестерых штрафников привела к массовому столкновению заключенных с надзирателями и охраной. При подавлении массовых беспорядков было применено оружие, четверо заключенных получили легкие ранения. За этим, на первый взгляд, вполне заурядным маленьким бунтом, в действительности стояли новые явления и процессы. Выяснилось, что организаторами выступления были, как сообщал первый заместитель начальника ГУЛАГ А.З.Кобулов, «бывшие подполковники Советской Армии». У одного из них, осужденного «за расхищение социалистической собственности на 25 лет ИТЛ», обнаружили рукописный текст Евангелия и стихотворение с призывом «с оружием в руках бороться против красной сатаны». Во время волнений он призывал заключенных "лучше умереть стоя, чем жить на коленях". Другой, осужденный на 10 лет «за дезертирство из воинской части и подделку отпускного удостоверения», а уже в лагере — за побег с разоружением охраны на 25 лет, до беспорядков неоднократно от имени заключенных, «не стесняясь в выражениях, писал в центральные органы заявления, что лагерная администрация их грабит, избивает и т. д.».

Гулаг смутно чувствовал новые угрозы и вызовы со стороны сообщества заключенных. В каком-то смысле, речь шла об исчерпании сталинского потенциала покорности. Но не только об этом. Как это фактически следовало из выступления министра внутренних дел СССР Круглова на совещании начальников режимно-оперативных отделов ИТЛ в марте 1952 г., Гулаг, в том виде как он сложился во время и после войны, уже исчерпал свои возможности. «Прошло то время, — делился со своими подчиненными министр, — когда было достаточно построить железную дорогу, положить рельсы, чтобы иметь положительную оценку работы. А теперь мы должны построить комбинат, сами должны его укомплектовать и выпускать продукцию. Появились сложные механизмы, поэтому у нас повысился спрос на специалистов, в том числе из числа заключенных. Заключенные сейчас работают в промышленном производстве, в различных хозяйствах, а это значит, что уровень организации производства должен быть значительно выше. Отдельные лагери строят целые заводы. А разве такой лагерь, как Черногорский, может построить завод? Естественно, нет. Раз для руководителей этого лагеря устранение уголовного бандитизма является сложным делом, то где им построить силами таких заключенных завод… Мы силами заключенных все оборонные стройки ведем — и надземные и подземные. Если развалим лагерь — с кем же будем работать?»1

За красноречивыми пассажами об опасности развала и отсутствии порядка в лагерях последовали упреки: «Каждое утро приходишь на работу и начинаешь читать шифровки и сообщения: в одном месте — побег, в другом — драка, в третьем — волынка. Вы думаете, что в этом нет ничего особенного, а это приводит к дезорганизации работы Министерства».[78] В конечном счете, Круглов зафиксировал и почти сформулировал главную проблему Гулага, его конфликт с новой социально-экономической ситуацией в стране. Парадоксальным образом Гулаг как производственный институт был заинтересован в том, чтобы в лагеря попадало как можно больше нормальных людей, судимых по жестоким сталинским законам за незначительные преступления и готовых «трудиться на благо Родины» с перспективой поскорее выйти на волю. Однако, став рассадником уголовной преступности, уже пропустив через себя миллионы людей, Гулаг оброс «бандитствующими» паразитами, заболел «двоевластием», забуксовал, превратился в машину по воспроизводству и тиражированию преступности. Мало того, он, как оказалось, не сумел «атомизировать» и «переварить» даже в особых лагерях участников антисоветского сопротивления.

Невиданный ранее размах волынок, забастовок, протестов и массовых беспорядков, вспыхивавших как стихийно, так и организованных уголовными, этническими (этнополитическими) и политическими элитами Гулага, не позволял выполнять «Правительственные задания». Министр не утруждал себя вопросом о том, кто, как и почему противостоит полицейской власти в лагерях. Для него все они были «самыми отъявленными подонками человеческого общества, рецидивистами и т. д.». Но в одном он был прав. Главные противники и постоянные «сидельцы» Гулага сознательно или бессознательно начали переходить из рядов отказчиков и пассивных саботажников в лагерь тех, кто встал «на путь активной борьбы с нашими мероприятиями, т. е. с мероприятиями Советской власти»

Дополним речь встревоженного Круглова. К началу 1950-х гг. в лагерях выросли мощные, влиятельные, очень разнородные, обычно враждебные друг другу сообщества, группы и группировки. Они владели техникой контроля и манипулирования поведения «положительного контингента». В большинстве своем эти силы не стремились к объединению, не ставили, за редкими исключениями, далеко идущих целей, просто хотели жить и выжить в лагерях любой ценой. Но ради этого они вели постоянную и кровопролитную борьбу друг с другом и с лагерной администрацией. Даже такие направленные в разные стороны удары отламывали куски и кусочки от ужасного памятника уходящей эпохи — сталинского Гулага. «Если мы не установим твердого порядка, мы потеряем власть»[79], - резюмировал свое выступление министр. До смерти Сталина оставался еще целый год.


6. Гулаг: канун распада

Сталин умер. Заключенные ждали амнистию. Указ Президиума Верховного Совета СССР обманул ожидания «долгосрочников» — как политических, так и уголовных. Поэтому (и не только поэтому) амнистия 1953 г. сыграла особую роль в неудержимом распаде Гулага. Она отличалась от прочих своими беспрецедентными масштабами и невнятностью политических целей ее инициаторов. В их числе первым обычно упоминают нового министра внутренних дел Л.П.Берию, хотя в народе амнистию называли ворошиловской — по имени человека, подписавшего Указ Президиума Верховного Совета СССР. Амнистия вызвала изменения в составе лагерного населения: массовый уход работоспособного «положительного контингента», дефицит квалифицированной рабочей силы[80], резкое повышение концентрации особо опасных преступников и рецидивистов, возрастание доли и производственной значимости политических узников, деморализация низовой лагерной администрации в связи с предстоявшими массовыми сокращениями. «Демобилизационные настроения» привели к падению дисциплины. Факты «аморальных проявлений, пьянства, распущенности и нарушения советской законности» заметно участились.

Служебное рвение лагерной администрации было подорвано и новыми политическими веяниями, декларациями о соблюдении «социалистической законности»[81]. Раньше Москва закрывала глаза на то, что считалось устоявшимся лагерным обычаем (кроме, может быть, вопиющих случаев). А теперь пытки, побои, издевательства над заключенными, применение в качестве «воспитательных мер» смирительных рубашек, наручников, «дисциплинирующие» обливания водой, лишение питания за плохую работу, неправомерное применение оружия по заключенным, использование «сук» в качестве своеобразных лагерных сержантов — вдруг получило новую оценку. Это было воспринято лагерными чиновниками как перспектива потерять единственно мыслимый инструмент управления. Контролировать поведение заключенных иными методами они не хотели, а если бы и захотели, то не смогли.

По амнистии из лагерей освободилось немало тайных осведомителей из числа осужденных за малозначительные преступления. На какое-то время был существенно ослаблен агентурнооперативный контроль над лагерным сообществом. В лагерях и колониях возникло некое подобие вакуума власти. Его немедленно попытались заполнить лидеры разнообразных группировок — от криминальных и этнических (кавказцы) до политических и этнополитических (украинские и прибалтийские националисты). В свою очередь лагерная администрация попыталась компенсировать ослабление тайного контроля над заключенными жесткими демонстративными силовыми воздействиями, однако натолкнулась на сопротивление «долгосрочников» — тех, кого амнистия не коснулась и кому нечего было терять, а также тех, кто ждал от верховной власти принципиального изменения своей судьбы — политических узников, сконцентрированных в особых лагерях. В этой среде после опубликования Указа Президиума Верховного Совета СССР об амнистии «возникли резкие недовольства, а затем участились случаи волынок заключенных, массовых отказов от работы, неподчинение надзирательскому и руководящему составу»1.

Решающую роль в судьбе «политического» Гулага сыграли волнения заключенных особых лагерей — Горного (24 мая — 7 июля 1953 г.), Речного (июль — август 1953 г.) и Степного (май — июнь 1954 г.). По форме это были, главным образом, забастовки, организаторы которых стремились добиться уступок мирными средствами, оставаясь в рамках советской легальности. Но иногда дело доходило до «стойких волынок», жесткой конфронтации, вооруженных столкновений с властями, кровавых расправ над участниками волнений. Жизнями и судьбами «зачинщиков» и случайных жертв лагерное население расплачивалось за уступки властей — как тактические, так и стратегические, — за пересмотр самих основ репрессивной политики системы.


На Facebook В Твиттере В Instagram В Одноклассниках Мы Вконтакте
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!

Похожие книги на "Массовые беспорядки в СССР при Хрущеве и Брежневе"

Книги похожие на "Массовые беспорядки в СССР при Хрущеве и Брежневе" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.


Понравилась книга? Оставьте Ваш комментарий, поделитесь впечатлениями или расскажите друзьям

Все книги автора Владимир Козлов

Владимир Козлов - все книги автора в одном месте на сайте онлайн библиотеки LibFox.

Уважаемый посетитель, Вы зашли на сайт как незарегистрированный пользователь.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.

Отзывы о "Владимир Козлов - Массовые беспорядки в СССР при Хрущеве и Брежневе"

Отзывы читателей о книге "Массовые беспорядки в СССР при Хрущеве и Брежневе", комментарии и мнения людей о произведении.

А что Вы думаете о книге? Оставьте Ваш отзыв.