Жорж Перек - W или воспоминание детства

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Описание книги "W или воспоминание детства"
Описание и краткое содержание "W или воспоминание детства" читать бесплатно онлайн.
Роман известного французского писателя Ж. Перека (1936–1982). Текст, где странным и страшным образом автобиография переплетается с предельной антиутопией; текст, где память тщательно пытается найти затерянные следы, а фантазия — каждым словом утверждает и опровергает ограничения литературного письма.
Случаи смерти такого рода — редки, увеличение их числа привело бы к нулевому эффекту воздействия. Она традиционна для 100 м на Олимпиаде, и почти не встречается в остальных спортивных дисциплинах и на остальных соревнованиях. Конечно, может случиться и так, что, возложив свои надежды на какого-нибудь Атлета, болельщики испытают особое разочарование от его посредственного выступления и дойдут до прямой агрессии, обычно забрасывая его булыжниками и прочими метательными предметами, кусками шлака, железными обломками и бутылками, что может оказаться чрезвычайно опасным. Но чаще всего Организаторы выступают против подобных превышающих полномочия действий и вмешиваются, чтобы оградить Атлетов от смертельной опасности.
Неравенство в обхождении, предусмотренное для победителей и побеждённых, — далеко не единственный пример систематической несправедливости в жизни W. Особенностью, которая выявляет всю оригинальность W, придаёт соревнованиям уникальную изюминку и делает их непохожими ни на какие другие, является то, что непредвзятость объявляемых результатов (неумолимыми гарантами которой выступают, в порядке их ответственности, Судьи, Арбитры и Хронометристы) зиждется на организованной, фундаментальной, элементарной несправедливости, с самого начала устанавливающей среди участников забега или состязания дискриминацию, которая чаще всего оказывается решающей.
Эта официальная дискриминация есть проявление сознательной и неукоснительной политики. Если господствующее впечатление от зрелища забега — впечатление полной несправедливости, то это потому, что Официальные лица несправедливости не противятся. Напротив, они считают, что несправедливость — самый действенный фермент в борьбе, и что Атлет, уязвлённый и возмущённый произволом решений, предвзятостью судейства, превышением власти, нарушением прав, явным фаворитизмом, которые ежесекундно практикуют Судьи, будет в сто раз боеспособнее, чем Атлет, убеждённый в том, что он заслужил своё поражение.
Даже сильнейший не должен быть уверен в том, что он выиграет; даже слабейший не должен быть уверен в том, что он проиграет. Оба должны рисковать в равной степени, ждать победу с одинаковой надеждой, а поражение — с одинаковым ужасом.
Практическое осуществление этой дерзновенной политики привело к целой серии дискриминационных мер, которые можно разбить на две основные группы: первые, которые можно было бы назвать официальными, объявляются перед самым началом состязания; обычно это позитивные или негативные гандикапы, устанавливаемые для Атлетов, для команд, а иногда и для целой деревни. Так, например, во время соревнования W и Норд-Вест-W (то есть, отборочной встречи) команде 400 м W (Хогарт, Моро, Перкинс) придётся бежать 420 м, а команде Норд-Вест-W — всего лишь 380. Или, например, на Спартакиаде все бегуны Вест-W будут оштрафованы на пять очков. Или, допустим, 3-й толкатель ядра из Норд-W (Шанцер) получит право на дополнительную попытку.
Дискриминационные меры второй группы непредсказуемы; они возникают по прихоти Организаторов и, в частности, Руководителей забегов. Болельщики, хотя и в значительно меньшей степени, тоже могут в этом участвовать. Суть заключается в том, чтобы ввести в забег или одиночное соревнование нарушающие элементы, которые могут ослабить или усилить эффект полученного на старте гандикапа. Например, в соревновании по бегу с препятствиями барьеры иногда чуть сдвигают на дорожке одного из соперников, который не может пройти их сразу и сбивается из-за этого с ритма, отчего страдает его результат. Или в самый разгар забега какой-нибудь лукавый Арбитр может вдруг крикнуть: СТОП! В этом случае соперники должны остановиться, замереть в момент рывка, чаще всего в неустойчивой позе, и тот, кто удержится в ней дольше других, будет, вероятно, объявлен победителем.
XXIII
В один из весенних или летних четвергов 1944 года, во второй половине дня мы отправились на прогулку в лес со своими полдниками или, скорее, наверняка с тем, что называлось полдниками, в школьных ранцах. Мы дошли до поляны, где нас ждала группа партизан и отдали им свои ранцы. Помню, как я был горд, когда догадался, что наша встреча была вовсе неслучайной и что обычная по четвергам прогулка была на этот раз лишь удачным поводом для снабжения провизией участников Сопротивления. Кажется, их было человек двенадцать: нас, детей, не меньше тридцати. Для меня, они, конечно же, были взрослыми, но, как я теперь понимаю, им было чуть больше двадцати. Многие носили бороды. Лишь у немногих было оружие; у одного из них, в частности, на ремне висели гранаты, и эта деталь потрясла меня более всего. Сейчас я знаю, что это были защитные гранаты, которые бросают при отступлении, и стальной гильошированный корпус которых разрывается на сотни смертоносных осколков, а не наступательные, которые бросают перед собой, когда идут на штурм и от которых куда больше испуга и шума, чем действительного ущерба. Не помню, была ли та прогулка единственной или она повторялась несколько раз. Лишь много лет спустя я узнал, что директрисы колледжа «были в Сопротивлении».
Более чёткое воспоминание у меня осталось от другой, послеполуденной прогулки, устроенной за несколько дней до Рождества, несомненно, в 1943 году. Нас было гораздо меньше, возможно, человек пять-шесть, кажется, я был единственным ребёнком (на обратном пути я устал, и преподаватель физкультуры нёс меня на плечах). Мы пошли в лес за рождественской ёлкой. Именно тогда я узнал, что сосны и ели — совершенно разные деревья, что я называл ёлкой сосну, что настоящие рождественские деревья — ели, и что ни в Виллар-де-Лан, ни даже во всей провинции Дофине ели не растут. Ель выше, прямее и темнее, чем сосна; чтобы её найти, надо было ехать в Вож. Итак, мы срубили всё-таки сосну, точнее, верхушку сосны, нижняя часть ствола которой была совсем без веток. Кажется, в нашей группе, кроме преподавателя физкультуры, был ещё повар и сторож колледжа, мастер на все руки; нашим лесорубом пришлось стать, конечно, ему: он прицепил к своим горным ботинкам огромные крюки дугообразной формы и забрался под самую вершину, обхватывая ствол кожаным ремнём, который удерживал в руках (много позднее, лет в двенадцать-тринадцать, я увидел идентичный манёвр, но на этот раз так действовал электромонтёр, забиравшийся на телефонный столб).
В канун Рождества, мы установили дерево в большом, выложенном плитками зале колледжа. Мы украсили его и замаскировали удерживающую его в вертикальном положении деревянную опору мхом и коричневой бумагой, которая изображала камень; ей же мы устлали дно яслей. Я помню эти сокровища, звёзды, гирлянды, свечи и шары (в остальное время года они спали на чердаке колледжа), но тогдашние шары были не такие, как сейчас, очень тонкие стеклянные пузыри, покрытые очень блестящей серебряной амальгамой; раньше их делали из папье-маше и раскрашивали чаще всего в довольно тусклые цвета.
Ночью, вероятно, после полуночной мессы, во всяком случае, в моём воспоминании, уже очень поздно, мы подшутили над преподавателем физкультуры, который, как и все мы, поставил свои ботинки под дерево (пару огромных лыжных ботинок, которые могли быть вместилищем разве что для сногсшибательного подарка), положив в один из них гигантский пакет наверченной обёрточной бумаги, внутри которого, в качестве единственного и высшего подарка, лежала одна крохотная морковка.
Я ушёл спать. В спальне я был один. Посреди ночи я проснулся. Не думаю, что вопрос, который меня мучил, непосредственно касался Деда Мороза, но мне не терпелось узнать, досталось ли мне что-нибудь в подарок.
Я поднялся с кровати, бесшумно открыл дверь и босой направился по коридору, ведущему к галерее, которая шла по всему периметру зала. Я опёрся о балюстраду (она была почти такой же высоты, как я: в 1970 году, приехав в колледж, я хотел принять ту же самую позу и был ошарашен тем, что балюстрада доходила мне всего лишь до пояса…). Полагаю, что в моей голове вся сцена застыла, закоченела: окаменевшая, неподвижная картина, воспоминание о которой сохранилось у меня на телесном уровне, вплоть до ощущения, когда я вцепился руками в решётку, до осязания холодного металла, когда я прижался лбом к перилам балюстрады. Я посмотрел вниз: света было немного, но спустя какое-то время мне удалось различить большое украшенное дерево, наваленную вокруг него обувь и торчащую из моего ботинка большую прямоугольную коробку.
Это был подарок, который отправила мне тётя Эстер: две клетчатых рубашки-ковбойки. Они кололись. Я терпеть их не мог.
XXIV
Тот, кто начинает знакомиться с жизнью W, например, поступивший из Подросткового Дома новобранец, которого в четырнадцать лет отправляют в одну из четырёх деревень, довольно быстро понимает, что одна и, возможно, главная особенность мира, который отныне стал его собственным, — то, что строгость законов сравнима лишь с серьёзностью их нарушений. Это открытие, которое окажется для неофита одним из элементов, определяющих обеспечение его нормальной деятельности, будет подтверждаться постоянно, повсеместно и на всех уровнях. Закон неумолим, но Закон непредсказуем. Никто не в праве его не знать, но никто не в силах его познать. Между теми, кто ему подчиняется, и теми, кто его диктует, стоит непреодолимая стена. Атлет обязан знать, что нельзя быть ни в чём уверенным; он должен быть готов ко всему, лучшему и худшему; решения, касающиеся его, будь они ничтожные или жизненно важные, принимаются без него; он не способен их контролировать. Он может думать, что его спортивная функция — выигрывать, поскольку Победу празднуют, а поражение наказывают; и однако же он может прийти последним и его провозгласят Победителем: в этот день кто-то где-то, должно быть, решил, что в этом забеге победит проигравший.
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "W или воспоминание детства"
Книги похожие на "W или воспоминание детства" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Жорж Перек - W или воспоминание детства"
Отзывы читателей о книге "W или воспоминание детства", комментарии и мнения людей о произведении.