Елена Ласкарева - Наваждение

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Описание книги "Наваждение"
Описание и краткое содержание "Наваждение" читать бесплатно онлайн.
Она приехала в Москву, чтобы помочь человеку, которого любила всем сердцем — любила беззаветной слепой любовью, ради которой была готова на все. Не скоро поняла она, насколько недостоин был ее любимый такого всепоглощающего чувства.
Много боли и горя пережила она, прежде чем судьба послала ей новую, неожиданную встречу с настоящим, благородным, достойным мужчиной — мужчиной, способным подарить женщине счастье…
Катя играла «Реквием», ту его часть, которая называется «Офферторий». Что в переводе означает «жертва».
Но никто из сидящих за длинным свадебным столом не был знаком с Моцартом, а потому не мог знать, что это — траурная заупокойная месса.
Музыка прощания и смерти. Прощания и — прощения.
Никто этого не знал, кроме Дмитрия.
Для остальных — просто неземным голосом пела скрипка. Так, наверное, могли бы петь в небесах ангелы.
Глава 5
ВАКУУМ
«Русалочка приподняла пурпуровую занавесь шатра и увидела, что головка прелестной новобрачной покоится на груди принца. Русалочка наклонилась и поцеловала его в прекрасный лоб, посмотрела на небо, где разгоралась утренняя заря, потом посмотрела на острый нож и опять устремила взор на принца, который во сне произнес имя своей жены — она одна была у него в голове! — нож дрогнул в руках у Русалочки. Еще минута — и она бросила его в волны, которые покраснели, точно окрасились кровью, в том месте, где он упал. В последний раз посмотрела она на принца полуугасшим взором, бросилась с корабля в море и почувствовала, как тело ее расплывается пеной».
Откуда ты мог все это почерпнуть, мудрый провидец Ганс Христиан! Ведь ты не познал любовь. Ты до самой смерти оставался девственником…
А я испытала, на себе испытала все, что ты когда-то предугадал.
И теперь я, без всякого наркотика, расплываюсь пеной…
О этот счастливый номер дома — пять! В колоде Таро пятый аркан означает брак. И не какой-нибудь, а счастливый.
О эти воздушные шарики на коньке крыши счастливого дома номер пять… в виде сердечек, не разбитых, а целеньких… эти гигантские мыльные пузыри…
Вся моя жизнь — это огромный мыльный пузырь. И вот он лопается, и от радужной иллюзии, от моей великой счастливой иллюзии не остается и следа…
Пузыри… пена… небытие…»
Несколько дней и несколько ночей в разных местах Москвы замечали существо неопределенного пола с огромными голубыми глазами без ресниц.
— Мутантка? — обсуждали школьники. — А может, гостья из будущего?
О оптимистические детские фантазии. Никакого будущего не было у Екатерины Криницыной.
И прошлого не было. Она перечеркнула его.
Но и сейчас она даже про себя не произносила слово «предательство». Не могла.
Дмитрий поступил так, потому что его вынудили обстоятельства.
В самом деле, ему давно необходима была эта проклятая прописка, московская или на худой конец подмосковная. Нельзя же всю жизнь мотаться по чужим углам!
И он нуждался в налаженном быте, который Катя не в состоянии была обеспечить. А эта пухленькая девушка — сможет. Теперь у него будет свой дом. И сад. И большой стол, уставленный домашними разносолами.
Теперь он сможет не думать о хлебе насущном и свободно творить. И наконец добьется успеха.
Кто придумал такую глупость: «Художник должен быть голодным»? Эту поговорку придумали зажравшиеся, сытые, которые голодных не разумеют. Когда у тебя сосет под ложечкой, все твое вдохновение там, в пустом желудке, и рассасывается. И разъедает его стенки, и вызывает язву…
В придачу к жене и дому он получил двух добрейших хозяйственных тетушек с рифмующимися именами. Тетя Полина и тетя Галина своими умелыми хлопотами восполнят то, что не сумеет сделать жена…
Как бишь ее зовут? А, Карина. Тоже в рифму.
Дмитрий называл ее Кара. Не то по-испански, не то по-итальянски это, кажется, означает «дорогая».
А по-русски…
Кара небесная. Молния, которая пронзает и испепеляет тебя. Механизм воздаяния.
Каждый получает то, что заслужил.
Значит, Катя заслужила только пустоту. Вакуум. А в вакууме не может быть жизни.
Следовательно, остается смерть.
Бродя как тень по улочкам и переулкам, она обдумывала разные способы самоубийства.
Огнестрельное оружие достать, естественно, негде. Хотя это было бы самым лучшим.
Холодное? Нужна физическая сила, чтобы вонзить себе в сердце нож. А сил нет. Получится как с тем поросенком, которого долго и неумело пилят тупой пилой… Ах да, не было никакого поросенка, это мучили ее скрипку…
Перерезать себе вены можно и простым осколком стекла. Но чтобы потеря крови действительно была смертельной, нужно какое-то время терпеливо ждать. У нее ведь нет горячей ванны, в которую можно лечь, чтобы усилить кровотечение. Да и в такой ванне хорошо бы в придачу выпить снотворное, что ли, чтобы не видеть, как окрашивается вокруг тебя вода…
Но снотворное отпадает. И вообще отравление отпадает. Хотя это было бы просто: наведайся в Славкину коммуналку — там наверняка раздобудешь какую-нибудь гадость.
Один угостит, другой угостит — так и наберется доза, достаточная для того, чтобы уйти насовсем. Преподнесли же ей такой подарочек на день рождения…
Но она не хочет больше идти туда, в грязь и гнусность. И она дала себе слово никогда больше не употреблять ничего одурманивающего. Правда, это обещание дано еще до того, как она была ввергнута в вакуум. И поэтому, наверное, оно теряет силу?
Но где гарантия, что умрешь? А вдруг просто снова превратишься в липкую, не имеющую формы гниду? Такое уже было, и повторения Катя не хочет.
Утопиться? Смешно. С ее-то умением плавать? Для нее, волжанки, вода даже надежнее, чем суша.
Броситься с высоты? Плохо. На похороны вызовут родных из Рыбинска, а что хоронить-то… Если только сигануть без документов, чтоб не опознали? Но почему-то так хочется, чтоб на твоей могилке кто-то хоть рябинку посадил…
Есть еще повешение. Крепкой бечевкой обзавестись несложно.
Катя даже наведалась на оптовый рынок, где торговала когда-то. Ну конечно, тут все осталось по-прежнему, и с задней стороны палаток, тентов и лотков всегда валяется множество прочных белых синтетических веревок, которыми обвязывают ящики. Это даже надежнее, чем обычная бечева.
Да, но ведь повешенную кто-то обнаружит! И Кате почему-то представилось, как ее, в каком-нибудь заброшенном сарайчике, найдет ребенок. Быть может, маленькая девочка. Она увидит распухшее посиневшее лицо и высунутый язык… может быть, малышка не сразу поймет, что происходит, и дотронется до болтающегося трупа… И как же ей предстоит после этого жить?! О нет, нет!
— Девушка, вы не поглядите за колясочкой? — обратились к ней. — Мне нужно в магазин заскочить.
Катя вздрогнула, непонимающе взглянула на молодую мамашу:
— А почему вы решили, что мне можно доверить ребенка?
Женщина засмеялась:
— Ребенка? Еще чего! Ребенка я с собой возьму, на ручки. Я только про коляску. А то в магазине толчея…
Катя обходилась совсем без еды, даже не вспоминала о ней. Только пила. То из фонтана на Пушкинской площади, то из Москвы-реки у Киевского, то из выброшенной кем-то, не допитой пластмассовой бутыли «Святого источника».
Когда жажду нечем было утолить, а зной становился нестерпимым, она заходила в церковь и глотала из кружечки святую воду с привкусом серебра.
Ей не делали замечания по поводу непокрытой головы: наверное, принимали за мальчика.
Почему-то ее часто заносило в район Новослободской улицы. К Бутырке снова притягивало, что ли? Может, покинутая Ираида оттуда, из-за красных глухих кирпичных стен тюрьмы, так страстно призывала ее?
Как бы то ни было, Катя бродила по этому району. И тут тоже, если перейти через Новослободскую, было рукой подать до храма, в котором можно напиться вволю.
А у храма — нищие, они просят подаяния.
— У меня ничего нет, — говорит Катя. — Кроме скрипки.
Но одна нищенка все-таки ковыляет к ней. Наверное, не услышала? Вот она тянет к Кате трясущуюся руку. А на ладони — копеечка:
— Вот, возьми, убогонькая.
— Да вы что, бабушка? Неужели я такая убогая, что вы — мне! — подаете милостыню?
— А ты шибко не хорохорься, ишь гордыня в тебе играет! Убогая — значит «у Бога». У Бога любимая.
— Любимая… не похоже что-то.
— Усумнилась! — сказала нищенка. — Ясно, гордыня. Поговорила бы с отцом Лександром, что ли…
И старушонка, переваливаясь, отковыляла назад, к паперти, на свое место.
А из храма вышел сам отец Александр, высокий, статный, красивый старец, от которого трудно было оторвать взгляд. Он был мрачен, и нищие, кинувшиеся было целовать ему руку с тяжелым перстнем, как мышки, разбежались обратно и притихли на церковной завалинке.
Рядом с отцом Александром семенила женщина в черном платке. Она хватала священника за край фелони и что-то торопливо говорила, будто умоляя об одолжении. Но он только качал отрицательно головой и мягко отстранял просительницу. Наконец та убежала, закусив губу и заливаясь слезами.
Отец Александр остался стоять. Он был неподвижен, густые седые брови сошлись на переносице, на щеках обозначились скорбные складки. Он думал о чем-то тягостном.
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Наваждение"
Книги похожие на "Наваждение" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Елена Ласкарева - Наваждение"
Отзывы читателей о книге "Наваждение", комментарии и мнения людей о произведении.