Юрий Иванов - Роман-газета для юношества, 1989, №3-4

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Описание книги "Роман-газета для юношества, 1989, №3-4"
Описание и краткое содержание "Роман-газета для юношества, 1989, №3-4" читать бесплатно онлайн.
Авторы сборника повествуют о судьбах детей, оставшихся в годы войны и в мирное время без родительского крова, предлагают сообща подумать об этической, материальной, социальной сторонах проблемы воспитания подрастающего поколения.
Ю.Н. Иванов "Долгие дни блокады"
И.М. Червакова "Кров"
В.Н. Хайрюзов "Опекун"
Едва добрался до крайнего дома и вышел на твердую дорогу, как во дворе у старухи Чернихи взвилась собака, ей тотчас ответила другая. Я видел, как Черниха выглянула в окно, и мне стало не по себе. С детства у ребятишек было поверье, что старуха может сглазить, наслать дурную болезнь, и поэтому, может быть, к ней единственной мы не лазили в огород.
На улице я никого не встретил. Зачехленные снегом бревенчатые дома — как близнецы. Почти у каждого забора пузатые сосновые чурки, узкие тропинки от калиток. Возле палисадников горы снега. Сквозь щели в ставнях на дорогу падали желтые полоски света.
Поднявшись на пригорок, увидел я свой дом, в наступивших сумерках похожий на старуху, повязанную белым платком. Слепо, будто заклеенные пластырем, глянули заледенелые окна. У ворот привычно, как делал это тысячу раз, просунул руку за доску и открыл заложку. Во дворе остановился. В глаза бросились дыры в заборе, точно выломанные зубья у расчески. «На растопку рубили», — вскользь подумал я. Надо было приехать и дров привезти. И от колодца снег отдолбить, вон как наросло. Мать всегда ругалась, если снег нарастал вровень со срубом. «Того и гляди в колодец сорвешься», — говорила она.
Я помедлил, не решаясь заходить в дом. В ограде снег был убран, вытоптан, видимо, кто-то из родни постарался. В сенях на ощупь нашел дверную ручку и потянул ее. Дверь обмороженно заскрипела, бесшумно, точно собачий клубок, покатился по полу холодный воздух. Пахнуло знакомым с детства домашним теплом.
— Степан приехал, — сказал кто-то облегченно.
Меня будто ударили. Это говорила тетя Надя, мамина сестра. Они очень походили друг на друга лицом, и голос был похож.
— Где мама? — спросил я.
— Вчера похоронили, — ответила тетя Надя и платком вытерла глаза. Она что-то еще говорила, у нее шевелились губы, но я уже не слышал ее.
— Как же так! — шептал я. — Ведь я приехал.
Увидев меня, заплакала Вера, тотчас же присоединился Костя. Глядя на них, заревела и Наташка, тоненько, широко открыв рот и захлебываясь.
— Телеграмму от тебя получили, да поздно, — виновато сказала тетя Надя. — Ты уж не сердись.
У меня зажгло в горле, но слез не вышло, в последнюю секунду я успел перехватить, зажать их в себе, молча, как во сне, разделся, взял на руки Наташку. Она перестала плакать, незнакомо посмотрела на меня, на золотистые шевроны на рукавах, и чудился мне немой укор в ее глазах. Я гладил ее волосы, чтоб ребятишки не видели мое лицо, склонил голову. Первой перестала плакать Вера. Она вытерла слезы, принялась успокаивать Костю.
Вера — вылитая мама в детстве. Наташка, говорят, похожа на меня, а оба мы ближе к отцу, черные как грачи.
— Родня-то была? — спросил я через некоторое время.
— Была. Наши все были, — быстро ответила тетя Надя. — Ты их, случаем, не встретил, они на автобус пошли? Ефим Михайлович с Фросей провожают.
— Нет, я со станции.
— На передаче, значит, приехал!
Раньше, когда плохо ходили автобусы, из поселка в город ездили на пригородном поезде, его почему-то все называли передачей.
— Ну и хорошо, ну и ладно, — засуетилась тетя Надя. — Ты сейчас с дороги, иди поужинай. А вы, ребятишки, за уроки, завтра в школу.
Она бросилась на кухню, загремела посудой. Я пошел следом, присел на стул. Тетя Надя поставила на стол суп, блины, грибы, достала бутылку «Московской».
— Выпей, помяни. Царство ей небесное.
Она протянула стакан. Я выпил и не почувствовал запаха.
— Вот возьми грибочков, а вон козлятина, еще теплая, недавно разогревала.
Я смотрел на стол, за которым когда-то собиралась вся наша семья, смотрел на тарелки, которые еще несколько дней назад мыла мать, и не мог поверить, что мы никогда больше не соберемся вместе, что всему этому пришел конец.
— Тетя Галя приезжала, а вот Владимир не приехал, — продолжала тетя Надя. — Дал телеграмму, заболел. А так все были. Все, как надо, сделали. Соседи, те как родные. Комбикормовый завод все на себя взял. Директор Кутин хороший человек. Мама-то в почете была. Памятник, оградку железную, машину выделил. Сам был. И школа помогла. Ирина Васильевна, твоя учительница, приходила.
Тетя Надя на секунду смолкла, смахнула набежавшую слезу.
— Мама, когда болела, все тебя ждала. Стукнут ворота, она вздрогнет, на дверь смотрит. Увидит, что не ты, замолчит и лежит так. В последнее время, видно, чувствовать стала, посадит ребятишек вокруг себя, попросит Костю дневник показать. У него с математикой плохо. Костя, он из школы раньше приходил, наварит картошки, натолчет и горячую к ногам прикладывает. Ноги у нее в последнее время мерзли. Тобой она гордилась. Бывало, приду я, у нее письма твои под подушкой лежат.
— Не смог я, тетя Надя, вовремя прилететь. Сначала туман проклятый…
Я стиснул зубы, заглатывая слезы. Прорвалось что-то во мне, до этого будто нес стакан с горячей водой, терпел, а как поставил, все закричало от боли.
— А ты поплачь, легче станет, — посоветовала тетя Надя. Она смотрела на меня, по щекам катились крупные слезы.
— Ефим Михайлович был? — спросил я.
— Был. Он вроде как у вас жить собирается, у них там комнатенка маленькая, а здесь ребятишки одни.
Тетя Надя замолчала, увидев в дверях Костю. Он боком подошел ко мне, потрогал пуговицу на пиджаке и молча забрался на колени. Я провел рукой по волосам и заметил на шее белые рубчики. Однажды мать оставила меня нянчиться с Костей. Ему тогда было около года. Я утащил его на улицу, посадил у забора, а сам с ребятишками гонял мяч. В это время на Костю налетел петух. Костя, закрыв голову руками, уткнулся лицом в траву, орал на всю улицу, а петух долбил его в шею.
— Я деньги привез, — сказал я тете Наде. — Вы, наверное, поистратились тут.
— Да что ты! Ребятишкам что-нибудь купи. Сгодятся еще.
Через полчаса пришел мой дядька Ефим Михайлович, у порога снял шапку, обмел веником снег с валенок. Я встал, пошел навстречу. Он торопливо поправил капроновый галстук, кинулся ко мне, обхватил За плечи.
— Вот ты какой стал, — пробормотал Ефим Михайлович, тыкаясь в шею шершавым, как наждак, подбородком. За годы, что я не видел его, он мало изменился, располнел только и как будто убавился ростом.
— Надолго отпустили? — спросил он, отстраняясь от меня.
Я не успел ответить. Прямо от порога, увидев меня, закричала, запричитала жена Ефима Михайловича Фрося. Когда она вошла, я не заметил.
— Замолчи, дура баба, — прикрикнул на нее Ефим Михайлович.
Она, сморкаясь в платок, прошла в комнату, присела на стул рядом с тетей Надей.
— Вот такие, брат, дела, — сказал Ефим Михайлович. — Ушла твоя мамка от нас. Плохо, конечно, что не успел, но что поделаешь. У нас тут без тебя мысли нараскоряку. Телеграмму я прямо начальнику аэропорта дал.
— Уж как я ее любила, как любила, — завыла Фрося. — Говорила, береги себя, у тебя же дети. Куда им теперь, горемычным, деваться!
— Перестань, Фрося, — оборвала ее тетя Надя. — Парень с дороги, лица на нем нет, а ты крик подняла.
Фрося прикусила язык, побаивалась она тетю Надю.
— Долго пробудешь? — спросил Ефим Михайлович.
— Отпуск мне дали на десять дней. Пока летел — осталось шесть.
— Да что мы так разговариваем-то? Давайте за стол, — сказала тетя Надя.
— И то верно, — подхватил Ефим Михайлович.
Тетя Надя поставила на стол еще два стакана.
Ефим Михайлович разлил водку. Себе и мне по стакану, женщинам по половинке.
— Хорошая у тебя была мамка, добрая, — как и положено в таких случаях, начал он, но где-то на полпути голос у дядьки обмяк, худой кадык завис посреди горла. — Помянем, Степа, — уже тише закончил он.
Выпили разом, закусили, потом выпили еще по одной. Ефим Михайлович откашлялся, стал рассказывать, как провожали родню.
— С ребятишками решать надо, — остановила его Фрося.
— Да, да, — заторопился Ефим Михайлович. — Тут Кутины приходили, говорят, может, отдадите Наташку. Детей-то им, сам знаешь, бог не дал. А дом без ребенка сирота. Хотели из детдома взять, да там чужие, а Наташка у них на глазах выросла.
Фрося помалкивала, но взглядом, точно кошка мышь, сторожила меня. Тетя Надя, которая после рюмки, похоже, обмякла, подняла голову. На груди натянулось платье.
— Вот что я вам скажу, люди добрые, что у них, собственной родии нет? — Она пристукнула кулаком по столу, со стола упал нож.
— Кто-то еще придет, — почему-то испуганно сказала Фрося.
— Должно быть, мужик, — деловито заявил Ефим Михайлович. Он поднял нож, вытер лезвие о рукав, положил обратно на стол.
— Неужто мы оставим им? Наш корень — наша кровь, — повела бровью тетя Надя. — Люди-то потом что про нас скажут?
— Ян говорю, решать надо, — поддержал Ефим Михайлович. — Кабы у нас с Фросей квартира побольше была, я и разговор вести не стал, забрал бы ребятишек к себе.
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Роман-газета для юношества, 1989, №3-4"
Книги похожие на "Роман-газета для юношества, 1989, №3-4" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Юрий Иванов - Роман-газета для юношества, 1989, №3-4"
Отзывы читателей о книге "Роман-газета для юношества, 1989, №3-4", комментарии и мнения людей о произведении.