В Слепцов - Ночлег
Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Описание книги "Ночлег"
Описание и краткое содержание "Ночлег" читать бесплатно онлайн.
- Что ж, спать, что ли?
- Куды эдакую рань?
- А по мне, хошь спать, так в ту же пору.
- Потить лошадей поглядеть.
- Как тебя звать-то, молодая? Акулина, ты мои портянки пуще глазу береги. Слышишь?
- Ладно. Ступайте хушь на двор-то. Теснота.
- А я вот тут, гляди сюда! Видишь, вот тут у меня тряпица висит. Чтобы сохранно. Гляди, на тебе спросится.
- Да ну, ладно.
- То-то ладно. Потом судись с вами. Что с тебя взять?
- Не пропадет. Ишь, бархат какой.
- Бархат и есть. Всякому свое мило.
- Ссякому, брат, своя сопля солона, - заметил прохожий.
- Известно, солона, - подтвердили мужики и пошли на двор.
Солдат с трубкою остался в избе. Прохожий сидел на лавке и вздыхал.
- Почтенный, ты табак куришь? - спросил солдат у прохожего.
- Нет, не курю; мы к этому не приучены.
- Что ж так?
- Так, что не приучены.
- Напрасно.
- Напрасно ли, нет ли, уж не знаю; а вот на дудке я в стары годы мастер был играть. Это точно.
- В пастухах жил?
- В пастухах.
В это время мужики друг за дружкой входили в избу. Один принес хомут сушить. Кто полез на полати, кто так остался на лавочке посидеть. Пошла зевота.
- Да, пастухи это и у нас тоже на дудке играть здоровы, - сказал один, залезая на полати.
- Жилейка это, значит.
- Ну, вот, самая она, - подтвердил прохожий.
- Знаю. Сейчас это лычком навернет, сидит под кустиком, туру, туру. Сс! Ухитрит же его! И то сказать, ведь скука. Ну, а как у вас... жить-то как?
- Что ж жить? Ничего. Как-никак, а жить надо.
- Это что говорить. Все божья воля.
- Да. Хорошо тебе говорить - божья воля, вверх воронкой-то лежишь, сказал прохожий.
- Что ж, я и всячески скажу. Против бога, брат, ничего не сделаешь. Это ты оставь думать.
- Так-то оно так, - сказал прохожий.
- То-то вот и есть.
Вошла хозяйка.
- Матвевна, - сказал солдат, - что бы тебе догадаться солдату бражки поднести. Ах, недогадлива баба-то у нас!
- Тоже бражки. Ох, ты, вор - красны глаза. Уж выпросит. Акулина, нацеди ему! Что с ним делать? А тебе чего? - спросила она у прохожего.
- А я гляжу, где тут солоница-то у вас? Хлебушка тоже пожевать захотел.
- Вон она, в столе. Да посто-кась, я тебе, так и быть, уж щец волью. Может, богу за нас помолишься. Человек ты, я вижу, битый.
- Ох, кормилица, дай тебе господи доброго здоровья, - обрадовавшись, сказал мужик и начал распоясываться. - Еще какой битый-то, я тебе скажу.
- О?
- Да ей-богу.
Работница принесла ковшик браги, а хозяйка налила щей и поставила на стол. Прохожий сел. Солдат у стола, глядя на огонь, курил трубку. Хозяйка тоже подсела к столу.
- Ну, куда ж ты ходил, расскажи-ка ты мне, - спросила она у мужика.
- Да в город, матушка, ходил; бумагу выправлял.
- Какую бумагу?
- А бог ее знает. Вот она, бумага-то.
Он вынул из кармана бумагу и спросил солдата:
- Ты, кавалер, грамоте знаешь?
- Малость тоже маракую, - ответил солдат, держа трубку в зубах.
- Прочитай-ка, прочитай-ка, я послушаю, - говорила хозяйка.
- А то, нет; постой, постой! Ты водку пьешь? - спросила она у прохожего.
- Как, родимая, не пить. Тоже и мы люди.
- Ну так погоди же, я тебе рюмочку поднесу. Что с тобой делать? Сиди!
Прохожий выпил, сказал: "Благодарим покорно" - и принялся за щи.
Солдат взял бумагу, подержал ее на аршин от глаз, потом посмотрел на огонь, обернул бумагу к свету и начал читать сначала про себя, а потом уж громко:
"Из метрических книг Благовещенской церкви села... Благовещенского видно... видно, что эк-оно... да, эко-нoми..." Что за шут? Да... "эконо-ми-ческий крестьянин сельца Большая Елань, Анкидин Тимофеев..."
Мужик глядел сбоку в бумагу и вздыхал.
- Анкидин Тимофеев не состоит... Это кто ж такой не состоит? Ты, что ли? - вдруг
спросил солдат у прохожего.
- Нет; меня Киндеем звать.
- Ну, так и есть. Анкидин и Киндей - все это одно. Ну-ка, что там еще? "Не состоит в кровном, или духовном родстве, или свойстве с крестьянкою того же сельца Марфою Игнатьевою. На основании..."
- А это что ж такое? - спросил мужик, указывая пальцем на то место в бумаге, где было изображено родословное древо.
- А это, братец ты мой... Это... Ха-ха-ха! вот оказия-то! "Егор Иванов родил". Это чудесно! Ноне, брат, мужики рожать зачали. Слышь, Матвевна? Кто ж это Егор Иванов?
- Постой, постой! Это мово дедушку Егор Иванычем звали. Ах, разбойники! На что ж это они его-то потревожили?
- А уж не знаю. Дай срок, почитаем еще; может, дело-то и окажется. "Егор Иванов родил Тимофея Егорова".
- Это батюшку мово, значит, покойника, - со вздохом сказал прохожий. Ну, собаки! Еще-то что?
- Еще: "Тимофей Егоров родил Анкидина Тимофеева".
- Ну, так. Меня родил. Вот грабители! И меня тут же приписали. Это за мои-то деньги. Ну, грабители! А что, мне за это ничего не будет?
- Ничего. Это так только, форма, значит.
- Да, да. Это чтобы я не убег, значит, опасаются. Ну, так. И какие же, я тебе скажу, собаки! Как липку обобрали! Так и рвут, так и рвут. Шесть целковых, как одна копеечка, эта бумага-то мне стала. И не попахло. А за что?
- А за то, что не ходи пузата, - наставительно сказал солдат и сплюнул в сторону.
- Вот они, три семитки на дорогу остались; а ведь мне, друг ты мой, еще сто двадцать верст до двора. Так-то, - прибавил мужик. - Ну, теперь, значит, я пошел побираться.
Хозяйка покачала головой, а прохожий опять принялся за щи.
- Как же это ты на старости лет задумал жениться? - спросила его хозяйка.
- Что ж ты станешь делать? Сам знаю, года мои не молоденькие, а никак нельзя.
- Ты вдовый, что ли?
- Вдовый, матушка, вдовый. Одних ребят у меня восемь душ, сам девятый.
- Так это ты для робят?
- Сказывают так, что для робят, а по мне хошь бы и не жениться; потому как я домом никогда не живал, мастерства никакого, окромя лаптей, не знаю; да вот на той неделе призывает меня помощник. "Беспременно тебя, говорит, надо женить и водворить". Я было просить его зачал: нельзя ли, мол, ваше благородие, как-никак ослобонить? "Ну, нет: я говорит, не могу; как мир". Кликнули на сходку. Сейчас говорит мне старшина: "Дается, говорит, Киндюшка, тебе земля, колько-то там земли; ну и жениться тебе, говорит, надо: потому, говорит, что тебе так болтаться?" Я и у стариков-то отпрашиваться стал; нету, загалдили, загалдили - женить! Ну, делать нечего. С миром-то нешто сговоришь?
- Так, так, - подтвердила хозяйка. - Посто-кось, я тебе кашицы положу в чашечку.
- Спасибо, родная. А мне что земля? Я к ней и приступиться-то не знаю как. Опять земля у нас какая? Вот это сейчас камень, а это - болото. Земля! В этой земле только лягушкам водиться, да вот еще цапли. Цаплев у нас много. Она воду любит.
- Это кто воду любит? - спросил кто-то с полатей.
- Да цапля.
- О!
- А намедни на сходке старшина тоже - водворить, говорит. Я ему жалиться стал: "Как же так, говорю, Прохор Степаныч, водворить? За что ж так", говорю. А он, братец ты мой, поглядел, поглядел на меня, да и говорит: "Поди, говорит, ты..." В желтые ворота меня и послал 3. Известно, ему что? А все это из того вышло, что, признаться глазами-то уж оченно я плох стал. Вот теперь гляжу на тебя, так быдто что застилает. Меня бы по-настоящему, по-божью-то, в старики бы; ну, нет, говорят, какой ты старик? А за скотиной ходить не годишься, не углядишь. И точно, был грех, врать не хочу - не углядел, точно. Ну и наказали. И раз наказали, и два наказали, и три наказали. Что ж, я ничего. А главная вещь, очень уж эти штрафы одолели. Сейчас чуть что - штраф! А ведь другой этому и рад. Да мне хошь бы привелось теперь. Зашла корова на гумно; я ее сейчас раз, и загнал к себе во двор. Потому это уж мое счастие. Неужели я от свово счастия буду отказываться? Потрава. Ну, и, значит, больше ничего, что подавай деньги. У нас так-то один мужичок в одно лето денег много зашиб. Двор теперь у него край самой дороги; вот он и караулит, с хлебцем на гумне сидит; за плетнем притаится, так быдто там что-то копается. Так чуть пастух оплошал, он это хлебца-то высунет, а сам полегонечку эдак: Бяшка! Бяшка! Главная причина, из того старается, чтобы ему то есть хошь одну-то овечку подманить. Как одну залучил, - сс! Пошла битка в кон. Тут их ничем и не удержишь. Как есть все до одной на гумне будут. Известно, овца глупа - куда одна, туда и все. Ну, а тут сейчас выскочит: Батюшки! Грабят! Караул! Ворота на запор, и судись с ним.
- Ах, черт те возьми совсем! - сказал солдат. - Это штука ловкая. Слышь, Матвевна? Да никак и мне приняться? Торговлю побоку, хлебца кусочек, сиди да поманивай. Хм. Коммерция!
- Да это еще что? - продолжал прохожий. - У нас теперь один барин есть. Совсем и хозяйством бросил заниматься. Я, говорит, и так проживу - штрафaми. Сейчас подошла корова к его пруду напиться - штраф! Карасей, говорит, у меня в пруду распужала. Почему что карась оченно робок, коров боится и со страху колеет. Мужик проехал мимо саду, зацепил за плетень - штраф! - фрухтовые деревa повредил. Ну, и ничего. Только уж очень он жаден стал на эти самые на штрафы: ничего даже и бояться не стал. Вот гнал гуртовщик скотину по его земле. Бурмист к ему тотчас бежит - гонют, говорит, овец; потрава беспременно будет. А ему только того и нужно. Сейчас сел верхом и скачет сам. Пастухи это его как завидели, сробели, скотину распустили... А он как налетел, сразу полгурта отхватил. Овцы шарахнулись да в хлеб, а он за ними, овцы в сторону, он за ними, загонять. Гонял, гонял их, до тех пор гонял, что двадцать штук до смерти загонял - на другой день околели; да лошадью сколько затоптал.
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Ночлег"
Книги похожие на "Ночлег" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "В Слепцов - Ночлег"
Отзывы читателей о книге "Ночлег", комментарии и мнения людей о произведении.