Георгий Егоров - Солона ты, земля!

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Описание книги "Солона ты, земля!"
Описание и краткое содержание "Солона ты, земля!" читать бесплатно онлайн.
— Кстати, Сергей Григорьевич, помогите человеку.
Аля второй раз за вечер рассказала всю Наташину историю. Сергей Григорьевич слушал рассеянно. И встрепенулся только тогда, когда Аля сказала, что отец помочь ей не может, что он разжалован и работает в Новосибирске простым следователем.
— Погоди, погоди! Это не тот Обухов, что у нас работал в районе до войны начальником райотдела НКВД!
— Тот самый.
— Э-э, — протянул он. — Так это — гусь!… Знаю, знаю его. В войну мне попал в руки один документ так вот из него я узнал, чем занимался этот Обухов на фронте…
— Чем?
— Во всяком случае не тем, чем бы ему следовало. Да и сейчас… — Сергей Григорьевич махнул рукой. — Словом, черного кобеля не вымоешь добела. — И повернувшись почему-то только к Кате, сказал — Костя сейчас рассказывал, что он его чуть не посадил недавно.
— Кого?
— Костю.
— Обухов?
— Да. Вызвали, говорит, его как-то в МГБ и предъявляют обвинение: дескать, ту немцев работал в тайной полиции. А Костя действительно жил среди немцев — был партизанским резидентом на станции. Ну кто-то, видимо, из тамошних жителей недавно встретил его в Новосибирске и накатал на него «телегу», дескать, изменник Родины разгуливает на свободе. Костю — цап! И этот самый Обухов допрашивал: «Жил там-то в войну?» «Жил». «Служил у немцев». «Служил машинистом на водокачке». «Партизаны вешали тебя за ноги?» «Вешали». «Бумажку с надписью, что ты гад и изменник Родины, прикалывали булавкой?» «Прикалывали». Значит, говорит, все правильно, попался субчик,
— А что, партизаны на самом деле вешали его за ноги? — спросила Аля.
— На самом.
— Зачем?
— Затем, чтобы отвести подозрение немцев.
— И булавками прикалывали бумажку?
— Конечно.
— Ого!
— Ну и вот. А о том, что Костя был партизанским резидентом, в бригаде знали только четверо: комбриг, комиссар Данилов, начальник разведки и связной Ким Данилов. Трое из них погибли еще при Косте. А комбрига он не знает, где искать— пять лет как расформировали бригаду. Вот и докажи!
— Костю арестовали? — спросила Катя.
— Нет. Подписку о невыезде взяли. Так вот Костя рассказывает: этот Обухов прямо-таки рвал и метал — уж больно ему хотелось отличиться й доказать его виновность.
— Не доказал?
— Нет, конечно. Костя настоял, чтобы запросили Калининский, обком партии. Там разыскали их бывшего комбрига, и тот подтвердил Костину непричастность к изменникам Родины. Так что Обухов — это гусь еще тот! Он из тех живодеров, руками которых тридцать седьмой год делался. У него, видно, все человеческие чувства атрофировались, даже к дочке родной.
— Так все-таки, Сергей Григорьевич, помогите Наташу устроить.
Сергей Григорьевич допил чай, отодвинул стакан. Сегодня он был на удивление разговорчив. Но едва Катя мысленно отметила эту перемену в муже, как он сразу изменился — стал опять таким, каким был обычно. Ответил Але неохотно:
— Куда я ее устрою? Была бы она агрономом или зоотехником — с удовольствием. А так — какой от нее толк. Пусть дояркой или свинаркой в колхоз идет.
— У нее образование, Сергей Григорьевич, десять классов.
— Ну и что? Не поставлю же я ее председателем райисполкома! — Он, опершись на стол, тяжело поднялся и направился в спальню. Уже в дверях обернулся — Поговори с Тимофеевым, может, подойдет она на директора Дома культуры. Все равно Васю Музюкина выгонять надо — пьет.
7
Секретарь райкома никого не щадил — все, кроме него самого и председателя райисполкома, были закреплены по колхозам уполномоченными. Как и всегда, с первого и до последнего дня уборки районные конторы и учреждения работали без своих руководителей. Без редактора выходила и газета. Юрий сидел в «Светлом пути» у Лопатина и изнывал от безделья. С утра начинали они с председателем объезжать поля — от комбайна к комбайну трусили на гнедом мерине, проверяли качество уборки, определяли степень зрелости полос, на глазок прикидывали урожайность. Длинными были колхозные проселки. За день трети их не проедешь. Одно лишь скрадывало время — разговоры.
Полюбился чем-то Лопатину редактор. Может, тем, что «не жал» на него, как другие уполномоченные, не вмешивался по пустякам в председательские распоряжения, не корчил из себя «начальство», а больше спрашивал. А может, тем, что просто по-человечески понимал положение председателя, его трудности. Вот и разговорился Лопатин, всю свою жизнь рассказал. Рассказал даже о том, как влюблен был в Катю Гладких, как Новокшонов переступил ему дорогу, как вскружил Кате голову, а потом не женился на ней, как он переживал, видя Катины муки, как готов был развестись со своей женой…
— Если сказать тебе, Юрий Михайлович, откровенно, то…
— Конечно, Федор Спиридонович, откровенно. Хочется мне проверить кое-какие из своих соображений.
— Если говорить откровенно, то мне грех роптать на Сергея Григорьевича. Он не только не утопил меня, когда другой бы на его месте непременно это сделал, а, наоборот, вытащил из грязи — вовремя подал руку — поставил опять на ноги, колхоз доверил. И вот, думаю, думаю я, и — как хоть — а к одному концу всегда прихожу: на ноги поставил, а дышать не дает. Вот, задыхаюсь я, Юрий Михайлович, и все! Не дает развернуться! Вот, чувствую я, что поднял бы колхоз. Дай ты мне свободу — через два-три года не узнали бы колхоз, миллионером бы был!
— А какую вам свободу надо, Федор Спиридонович? Торговать на рынке своей продукцией?
— Не-ет. Об этом Кульгузкин мечтает. Мне не эту свободу надо… Мы с вами вторую неделю ездим по полям. Вы видите, какая у нас земля! На этой земле скот разводить надо. С этими лугами, что у нас, мы бы за всю эмтээс молоко сдавали и мясо, только чтобы освободили нас от поставок хлеба. Не выгодно нам его выращивать. А Сергей Григорьевич душит меня этим хлебом — и все. А хлеб, посмотри, какой — солома прет, а зерна нет. Против николаевских хлебов слезы одни, а не урожай. А мы сеем.
— Вы говорили с Новокшоновым об этом?
— Неужели же нет! Говорил.
— А он?
— Блажь, говорит, все это. Сеете хлеб — ну, и сейте. Стране сейчас нужен хлеб, а не эксперименты… Умный человек, а понять не может. Разве это хлеб!
— А вы попробуйте, Федор Спиридонович, постепенно, вроде бы незаметно перевести колхоз из зернового в животноводческий.
Лопатин покачал головой.
— Пытался, Юрий Михайлович, пытался. Строгача схлопотал себе в учетную карточку — и все. Ты же помнишь тогда, на бюро за тех двенадцать коров как из меня душу вынимали. Они бы сейчас сдохли уж от старости, а я из них кое-какую пользу извлек, в мясопоставки сдал.
Зачем колхозу хвосты и головы, если они молока не дают.
Юрий улыбнулся, продекламировал:
Если тебе корова имя,
То у тебя должно быть молоко и вымя.
А если у тебя нет ни молока, ни вымени,
То черта ль в твоем коровьем имени…
— Во-во-во! — восторженно заелозил в ходке Лопатин. — Хорошие стихи. Прямо про тех коров, которых я сдал. Вот не знал я об этом раньше. Надо было на бюро рассказать такое…
И такие разговоры изо дня в день. Все-таки действительно длинные проселки на колхозных полях! О чем только не переговоришь за день-то. Однажды Лопатин спросил:
— Вот вы, Юрий Михайлович, вроде бы понимаете меня, о чем я говорю, соглашаетесь в душе со мной. А вот как член бюро, неужели вы не можете поговорить начистоту с Сергеем Григорьевичем обо всем этом?
— Вы думаете, не говорил! И не я один.
— Ну и что?
— А ничего. Как видите, все по-прежнему.
— Взяли бы на бюро и постановили.
— Если б нас было большинство, постановили бы… Меня вот «Алтайская правда» попросила статью написать о передовом колхозе — о николаевском, то есть — «Путь к коммунизму». Побыл там, а такой, какую просили, статьи не получается. Получается другая. «Что прячут за спинами передовиков»— вот какая напрашивается.
Лопатин оживился.
— Такую статью очень надо! Показать бы, почему колхозы такие, как наш, отстают, и что надо, чтобы поднять их… Только не напечатают об этом статью.
— Почему?
— Во-первых, потому, что Сергей Григорьевич на хорошем счету в крае, он член крайкома, а во-вторых, не он в этом деле зачинщик. Сверху так идет…
В конце августа в колхоз приехал Новокшонов. Мрачный вылез из машины, пошел по току, осматривая вороха зерна. Велел позвать Лопатина с Колыгиным. Спросил:
— Сколько здесь зерна?
— Полторы тысячи.
— Почему до сих пор на току?
— Только вчера с поля поступило.
— Все полторы тысячи центнеров?
— Да не все. С прозеленью лежит хлеб.
Сергей Григорьевич не полез в ворох рукой, не нюхал и не пробовал на зуб зерно, как это в первую очередь делают все приезжие.
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Солона ты, земля!"
Книги похожие на "Солона ты, земля!" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Георгий Егоров - Солона ты, земля!"
Отзывы читателей о книге "Солона ты, земля!", комментарии и мнения людей о произведении.