Энн Энрайт - Парик моего отца

Скачивание начинается... Если скачивание не началось автоматически, пожалуйста нажмите на эту ссылку.
Жалоба
Напишите нам, и мы в срочном порядке примем меры.
Описание книги "Парик моего отца"
Описание и краткое содержание "Парик моего отца" читать бесплатно онлайн.
Эту книгу современной ирландской писательницы отметили как серьезные критики, так и рецензенты из женских глянцевых журналов. И немудрено — речь в ней о любви. Героиня — наша современница. Её возлюбленный — ангел. Настоящий, с крыльями. Как соблазнить ангела, черт возьми? Все оказалось гораздо проще и сложнее, чем вы могли бы предположить…
— Зачем ты это вывесила? — говорю я.
— Грайн, когда же ты вырастешь? — говорит она, пробегая в ванную.
— Тут сфотографирована я.
— Вот именно потому, — говорит она, — и повесила. А ты как думала?
— Кто это снимал? — спрашиваю я. — Это папа снимал?
— А ты, как думаешь, кто? — говорит она, захлопывая дверь.
В ванной она застревает что-то надолго, покамест внизу отец поет, а Фил молча сидит на диване. Моя мать плачет вдали от людских очей, но безо всякого стыда. Слезы легко подступают к ее глазам, потому что у матери есть право плакать — в своей собственной ванной, в своей собственной жизни. Она плачет негромко и безудержно, потому что слезы — как и дети — принадлежат ей.
Внизу ток-шоу сменилось тридцатиминуткой о Шэнноне. Полный зал местных жителей, которые вскакивают с мест, чтобы попасть в кадр и быть сосчитанными.
— Гидроэлектростанция, — говорит телевизор. Отец начинает заунывно мурлыкать.
— Аэропорт, — говорит телевизор. Отец запевает песню.
— Центр спутниковой связи, — говорит телевизор (была у отца одна мечта — висишь себе в космосе, а земля где-то внизу вертится).
— Вставала бледная луна, — поет отец, — над млечным родником.
И внезапно ему на три голоса начинает подпевать хор девочек: серьезные альты в бархатных платьицах, бойкие меццо с глазами стюардесс и бедная, знаменитая сопрано, чьи губы хватают высокие ноты, как лошадь — мятный леденец с травы. Они поют, чтобы разбить вам сердце, эти Цветы Ирландской Женственности. Их глаза правдивы, руки потны, а девственность реальна, как кофе по-ирландски (на мой вкус, вполне удачное сравнение).
Уголком глаза я вижу, что ошиблась. Парик перестал расти. Парик больше не растет. Еще одно усилие над собой — и мы, неровен час, сообразим, что он всегда был такого размера, даже когда мы были детьми. И тогда парик опять начнет расти.
И все это время на диване между мной и Филом то растягивается, то сворачивается в тройной канат наше детство.
МЕСТЬ
Началом мести становится тело моего детства, молочно-белый пробор в его волосах. Маркус и я сидим в разных концах офиса. У нас двоих есть два детства — по одному на нос. Похоже, это справедливое распределение.
Мне почти нравится мое новое девчоночье тело, потеющее без запаха. Почему бы, собственно, им не попользоваться? Я тащу его с собой в кабинет Люб-Вагонетки и сажаю на стул. Подсовываю руки под бедра, чтоб не ерзать; не позволяю себе ни пускать губами пузыри, ни задирать юбку на голову, ни просить у Люб-Вагонетки денег. Она стучит по столу телепультом. Если она укажет пультом на меня, я запросто могу растаять в воздухе.
Телевизор шумно оживает. Она просматривала пробы. На нас с экрана пялится замороженный Стивен. Рамка кадра рывками ползет вверх по лицу, каждый раз перерисовывая его.
— Ну, что скажешь? — говорит Люб-Вагонетка. Хороший вопрос. То, что я скажу, огромно, как эта комната. То, что я скажу, окружает меня со всех сторон. То, что я скажу, можно произнести лишь по кусочкам.
— Это нечестно! — вот что я говорю. Она смотрит на меня.
— Честно, — говорит она мягко, с ностальгией по самому этому понятию. — Честно, — выговаривает она, точно слово, которого сто лет не слышала (типа «какашка» или «пи-пи», хотя вокруг нее все разговаривают исключительно по-матерному).
— Вот что я скажу: я умею играть по правилам. Договорились?
Та-ак, что это я только что ляпнула?
— Ничто не вечно, Грейс.
— Ничто не вечно, и когда дело — труба, я сумею сыграть по правилам.
— Что дело — труба, до тебя доходит, лишь когда все опять в порядке.
Ее руки отменно воспитаны и очень осторожны. Она ведет программу новостей для глухих в замедленной съемке. Позади ее рук Стивен — и в самый неуместный момент — начинает хохотать.
— Оу-го-гогх, — говорит он. — Ты могла бы меня предупредить.
— Я тебя предупреждала: они — люди серьезные. Вся аж посинела, предупреждаючи.
— Но такими словами, что я вообще не понимала, о чем ты.
— Ау, — говорит Стивен, вновь замирает и опять повторяет: — Ау. Ау-у. А-у-у. Ха-у-у-у.
— Я дала передаче имя, — говорю я. — Без меня все было бы иначе. Назови мне хоть одну деталь, которой передача обязана не мне, а Маркусу.
— Никто в тебе не сомневается.
— Ау-ух. У. Хау-у, — слова выползают из его губ, как изгоняемые бесы.
— Что ты имеешь в виду? — спрашивает она. — Чего ты хочешь?
Как мне сформулировать, чего я хочу? Я просто не хочу остаться в хвосте, покамест Маркус покупает рубашки полудюжинами, а она взлетает по перилам служебной лестницы на своей неподвластной трению заднице, как Мэри Поппинс.
— Худжхауаррр, — говорит Стивен.
— Это всего лишь слухи, — говорит она.
— Маркусу ты сказала, что все решено.
— Они решили, что такой исход возможен.
— Охм. Хм, — говорит Стивен на экране.
— Все зависит от нас. От тебя.
— Хуаургх. Охм.
— Ну, чего тебе надо? Здесь ты можешь добиться всего, чего пожелаешь. Только не позволяй себе психовать из-за нашего подвешенного положения. Серьезно. Пользуйся хаосом. Не борись с ним.
— Все, — сказали ее руки, — все, что ты захочешь.
Она не знает, чего я хочу. Она не знает значения слова «хаос». Со всеми ее «так-либо-иначе», со всеми ее «или-или-либо-то-и-другое-вместе». В детстве я хотела, чтобы лысые-и-волосатые отцы других девочек стали моими. Но их я тоже не получила.
— Я хочу «Шоу встреч».
— Ну и? Есть идеи?
Зачем это я буду подбрасывать ей свои идеи? Она лучше умеет использовать чужое, чем придумывать свое. Тем не менее я перегибаюсь к видаку и заставляю его работать, как ребенок наугад нажимая кнопки.
— Для начала — вот мой ведущий.
— О, — говорит Люб-Вагонетка, когда выпущенный на волю Стивен разражается своим райски-безмятежным смехом.
Я оставляю ее наедине с пленкой. Она останавливает запись, перематывает назад, вновь прокручивает смех. Стоп. Перемотка. Смех. Стоп. Перемотка. Смех. Стоп.
Уже в дверях я напоминаю ей, что в унижениях Маркус, возможно, и разбирается, но секс ему не по плечу.
— В играх он собаку съел, — говорю я, и мы обе улыбаемся, хотя кто может знать, что смешного она находит в моих словах? Иду в туалет и изливаю ее из себя вместе с мочой. Изливаю из себя Стивеновы «стоп-поехали». Работая своим новеньким детским мочевым пузырем, изливаю саму себя торопливо, без труда — назад в реку времени.
ПОЛОВИНКА
Когда я возвращаюсь домой, Стивена охватывает прелестное безумие. Как мне пересказать вам хотя бы половину того, что он наговорил?
— Добрый вечер, леди и джентльмены, — это он произнес несколько раз.
— Добрый ВЕЧЕР, леди и джентльмены.
— ДОБРЫЙ вечер, леди и джентльмены.
— Dia dhaoibh a dhaoine uaisle agus failte roimh[19].
Весь дом пропах эпиляционным кремом — это самый сумасшедший из известных мне запахов. Стивен обзавелся загаром и еще несколькими зубами.
Стиральная машина не умолкает всю неделю; комнаты полны простыней. Стивен не может свернуть их в одиночку. Я приподнимаю первую попавшуюся простыню и удивляюсь. Он никогда не сворачивал простыни с кем-нибудь на пару. Он никогда не стоял в углу комнаты, зажимая в раскинутых руках два уголка простыни, никогда не сводил эти углы вместе: одну руку поднять, другую опустить, подхватывая сложенную часть. Он никогда не отмерял шагами длину простыни и не передавал сложенное напарнику на том конце, не нагибался подхватить складки, не отходил на полдлины простыни и не передавал сложенную часть вновь.
Мы запутываемся. Он сует мне не ту сторону простыни: правой рукой держит левый угол, а левой — правый. Ему плевать, что, когда он нагибается, вместо аккуратной складки над полом болтается узел.
Я бессильна. Мне вновь два года. Мне хочется повалиться на чистые простыни и показать ему мой животик. Когда он идет по комнате, мне хочется взять его за руки, взбежать по его ногам и сделать сальто-мортале.
Он ведет меня наверх и показывает то, что недавно написал. Он составил список ошибок.
Это ошибка, что:
№ 1) Исаак не мог отличить своего сына от козленка.
№ 2) Остров Мэн крупнее, когда ты на нем находишься.
Звонит мать. Она просит к телефону меня, и я вынимаю палец изо рта.
— Алло? — говорю я в трубку, точно на том конце ждет величайшая тайна.
— Ну, как дела, Грейс? — говорит она.
— Алло?
— Да, — произносит она с некоторым раздражением. — У тебя все нормально?
— Нет, — говорю я.
— У тебя все нормально?
— Нет.
— Я не могу оставить отца, — говорит она. — Дай мне Стивена, — словно первым трубку брал не он.
— НЕТ.
— Можешь улучить минутку для сна? — спрашивает она. — Ты спишь?
— Типа того.
— Постарайся поспать.
Подписывайтесь на наши страницы в социальных сетях.
Будьте в курсе последних книжных новинок, комментируйте, обсуждайте. Мы ждём Вас!
Похожие книги на "Парик моего отца"
Книги похожие на "Парик моего отца" читать онлайн или скачать бесплатно полные версии.
Мы рекомендуем Вам зарегистрироваться либо войти на сайт под своим именем.
Отзывы о "Энн Энрайт - Парик моего отца"
Отзывы читателей о книге "Парик моего отца", комментарии и мнения людей о произведении.